Подарок для Императора (СИ) - Михайлова Алиша - Страница 7

«Магия? Ну хоть что‑то в этом замке работает как надо!» — мысленно похвалила я неведомых сантехников‑чародеев.

Погрузившись в воду, с наслаждением смывала с себя ароматы ночного приключения: страх, пот и чужую кровь — прямо как в дешёвом боевике. Потом занялась маникюром — щипчики на столике оказались на удивление изящными. Голову помыла странным зельем с запахом трав и мёда (видимо, местный аналог шампуня). А потом, пока сушила волосы у окна, с удовольствием слушала, как за дверью караул начинает нервно перетаптываться от нетерпения.

«Пусть ждут, — злорадствовала я про себя. — Пусть этот самодовольный «котёнок» постучит пальцами по трону. Меня не торопят».

Наконец, чистая и от этого уже чувствующая себя человеком, а не загнанным зверем, я подошла к груде одежды, которую принесли вместо моих вещей. Там были платья. Много платьев. Все — дико неудобные на вид.

Я перебрала несколько. Одно — цвета увядшей розы, с таким количеством юбок, что в нём можно было спрятать небольшую армию. Второе — небесно-голубое, с рукавами, похожими на крылья летучей мыши. «Чтобы взлететь от скуки, наверное», — фыркнула я. Третье — тёмно-зелёное, строгое, но со шлейфом. Идеально, чтобы за него же и зацепиться.

И тут мой взгляд упал на платье, висевшее чуть в стороне. Оно было… алым. Ярким, как свежая кровь или спелая земляника. Без лишних оборок, с относительно простым кроем, но с корсетом и длинными, узкими рукавами. И самое главное — оно выглядело так, словно бросало вызов всему этому пастельно-пасторальному убранству комнаты. Оно кричало. Оно было дерзким. Оно было моим.

«А что, — подумала я с усмешкой, — Если уж быть диковинкой, так быть ею на полную катушку. Пусть запомнят».

Облачиться в это оказалось квестом. Корсет, коварно устроившийся на спине, категорически отказывался поддаваться моим манипуляциям. Десять минут отчаянного извивания, шёпота непечатных заклинаний — и вот я уже торжественно распахиваю двери перед стражами, протягивая им шнурки с видом утопающего, вручающего спасательный круг.

— Помогите. Только не перетягивайте — мне ещё дышать сегодня планируется, — вежливо попросила я.

Лица стражей превратились в живую картину «Смущение и ужас в одном флаконе». Но приказ «доставить» был явно важнее придворного этикета. Один из них, краснея до кончиков ушей, с видом человека, разминирующего бомбу, зашнуровал корсет. Я сделала пробный вдох. Терпимо. Движения скованы, но руки свободны. Почти как в боксёрских бинтах, только красивее.

— Ведите, — величественно кивнула я, чувствуя себя идиоткой в этом алом пятне, но начиная получать от этого странное удовольствие.

Дорога до кабинета императора оказалась отдельным, крайне утомительным квестом. Меня вели не просто коридорами — меня вели парадными коридорами. Видимо, стратегия была проста: либо впечатлить до состояния овоща, либо запутать настолько, чтобы я навсегда забыла, с какой стороны у двери ручка.

Я плелась следом, а вокруг разворачивалась каменная симфония в стиле «Мой предок — бог, а ты — пыль». Потолки такие высокие, что, кажется, на них обитают отдельные виды птиц, ещё не открытые наукой. Фрески, на которых мускулистые мужи в латах (явно предки Арриона) побеждали то драконов, то уныние, то особенно наглых крестьян. Колонны из мрамора с золотыми прожилками — видимо, чтобы было на что опереться, когда осознаешь всю бренность бытия перед лицом такого величия. И тишина. Не комфортная, а гулкая, давящая, как одеяло из свинца.Нарушали её только эхо наших шагов, да раздражающе громкий стук моих каблуков по отполированному до ослепительного блеска полу. Каждый звук отдавался эхом, будто я шла не по коридору, а по залу суда, где вот-вот вынесут приговор.

«Ничего себе хоромы, — ворчала я про себя, ковыляя в туфлях, которые явно были созданы для сидения на троне, а не для пеших прогулок. — Туалет тут, наверное, ищут по карте с компасом. И прилагающимся магом-проводником. Как они тут все не свихнулись от вечной, прости господи, величавости?»

Из арочных галерей, украшенных гобеленами с охотничьими сценами (опять эти единороги!), на нас косились придворные. Мужчины в камзолах с таким количеством кружев, что они напоминали взбитые сливки с лицом. Дамы в платьях, от которых мой алый наряд казался образцом пуританской скромности — у них были целые паруса, фермуары и перья. Они перешёптывались за веерами, и их взгляды — любопытные, осуждающие, высокомерные — скользили по мне, словно холодные капли дождя по стеклу.

«Ах, смотрите-ка, новая забава нашего повелителя, — мысленно переводила я их немые диалоги. — Дикарка в платье цвета греха. И без должного количества оборок. Как вульгарно. Не продержится и недели».

Мой взгляд поймал одного из них — мужчину лет тридцати с небольшим, с холёным, гладким лицом профессионального царедворца и осанкой, выдававшей человека, уверенного в своём праве эту осанку иметь. На бархатном камзоле — золотая цепь с каким-то хищным зверем. Его глаза, встретившись с моими, не просто скользнули — они оценивали. Быстро, цинично, как товар на рынке. И губы дрогнули в лёгкой, презрительной полуулыбке.

Я невольно выпрямилась, чувствуя, как спина сама собой напрягается в ответ на этот немой вызов. Пальцы под шелком рукавов не сжались в кулаки — они лишь слегка сгруппировались, привычным движением готовые к работе. Мозг, заточенный на оценку угроз, мгновенно выдал холодный, чёткий вердикт: «Позёр. Опасный, но пока только позёр. Любит быть первым псом в своём загоне.»

Мысленно я наградила его меткой «Потенциальная проблема №1» и позволила уголку собственного рта дрогнуть в едва уловимой, понимающей усмешке.

«Ну что, красавчик? — прошелестело где-то на задворках сознания. — Любуешься новым экспонатом в зверинце своего повелителя? Будь осторожен. Некоторые экспонаты… кусаются».

Наконец мы свернули в сравнительно более узкий, но от того не менее роскошный коридор и замерли перед двустворчатыми дверьми из тёмного, почти чёрного дерева, украшенного серебром. Один из стражников, не глядя на меня, толкнул тяжёлое полотно.

Вместо ожидаемого мрачного кабинета с кипами бумаг и глобусами, я попала в… солярий для божества. Огромную, залитую утренним солнцем комнату с панорамными окнами от пола до потолка, за которыми открывался вид на террасный сад, вздымающийся ярусами к самому небу. Воздух пахнул кофе, свежей выпечкой и… спокойствием. В центре на ковре, затмевающем своими размерами футбольное поле, стоял стол, накрытый для завтрака. И за ним, спиной к окну, сидел император, то есть царь, то есть наряженный индюк.

Он был не в парадном камзоле, а в простой, но безупречно сидящей тёмно-серой рубашке, обтягивавшей достаточно, чтобы я, как человек, знакомый с анатомией, моментально оценила картину.

Широкие плечи, переходящие в рельефные, но не перекачанные бицепсы, чётко обозначенные даже в покое. Рубашка, расстегнутая на две пуговицы у горла, открывала сильную шею и ключицы. Рукава были закатаны до локтей, обнажая предплечья с прорисованными сухожилиями и жилистые, умелые кисти. Спина прямая, плечи расправлены – осанка человека, который либо много тренировался с оружием, либо просто родился с чувством собственного превосходства, вросшим в позвоночник.

«Ну что ж, — мелькнула у меня ехидная, сугубо профессиональная мысль, — Для индюка он сложен неплохо. Не мешок с костями. Интересно, эта форма только для вида, или он и правда может дать сдачи?»