Смерш – 1943 (СИ) - Барчук Павел - Страница 6

Это не тыловик. И не линейный офицер. Управление контрразведки. Сто процентов.

Смотрит майор конкретно на меня, значит ему нужен Соколов. Вопрос — зачем? И вот тут уже два варианта.

По идее, парня перевели в Управление СМЕРШ. Майор может быть тем, кто должен Соколова забрать из госпиталя. Это — первый вариант. Самый благополучный.

Второй — менее радостный. Соколов оказался единственным, кто выжил во время прилета. Все остальные погибли. Его в чем-то подозревают.

Майор, наконец, двинулся вперед. Ко мне.

— Очнулся, Соколов. — Он не спрашивал. Констатировал факт.— Это хорошо. Как самочувствие?

Я открыл рот, чтобы ответить, но меня опередили.

Из-за ширмы, отделявшей «палату» от операционной, выскочил врач. Маленький, сутулый старик с седой бородкой клинышком, в круглых очках. Вид у него был воинственный, но смешной. Похож на воробья, который защищает птенца от ястреба.

— Товарищ майор! — начал доктор сходу, нервно вытирая руки полотенцем. — Я же просил! Больной только пришел в сознание. У него тяжелая контузия, возможна гематома. Ему нужен полный покой. Его нельзя волновать.

— Ему нельзя здесь бока отлеживать, Марк Исаакович, — майор говорил спокойно, но непреклонно, — У меня приказ. Группа должна быть укомплектована до ноль-ноль часов. Соколов, — он кивнул в мою сторону, — Единственный, кто выжил из пополнения. Так что, забираю товарища лейтенанта.

Врач задохнулся от возмущения. Встал между майором и мной, раскинув руки.

— Вы не понимаете! Так нельзя! У него commotio cerebri! Сотрясение! Нарушение координации, тошнота, возможна ретроградная амнезия! Если вы его сейчас заберете, я за последствия не ручаюсь. Он у вас сознание потеряет, не добравшись до места назначения. Или вообще… Умрет!

Майор посмотрел на доктора. Спокойно, с легкой усталостью. Как на чудика, которого вроде бы обидеть не хочется, но слушать его бред — сил нет.

— Марк Исаакович, дорогой вы мой человек. У нас там, — он неопределенно махнул рукой на запад, — Люди гибнут. Каждый боец на счету.

Майор положил руку доктору на плечо, бережно отодвинул его в сторону.

— Если Соколов не доедет, как вы говорите, значит, судьба такая. Но я в него верю. И вы тоже поверьте.

Майор подошел ко мне, наклонился. От него пахло табаком и одеколоном. Эээ, нет, дружок. Ты не с передовой. Ты конкретно из управления…

— Слышишь меня, лейтенант? Я — майор Назаров. Готов ехать? Машина ждет.

Мой мозг лихорадочно принялся выстраивать стратегию поведения.

Расклад следующий. Я — Алексей Соколов. Сотрудник Особого отдела, переведенный в СМЕРШ. Мои попутчики погибли. Тоже что-то типа пополнения. Назаров — командир. Но скорее всего, не прямой. Вышестоящее руководство.

Если сейчас начну ныть, ссылаться на доктора и жаловаться на головную боль, меня запишут в трусы. Или еще хуже — в предатели.

В фильмах про войну даже смертельно раненные вставали и шли в атаку. Что-то мне подсказывает, это не совсем режиссерский вымысел. Вон, стоит глянуть на Санька, рвущегося обратно на передовую.

— Конечно готов, товарищ майор, — ответил я. Голос прозвучал хрипло, но твердо. Постарался вложить в него максимум решимости.

Назаров посмотрел на свои часы. Массивные, на широком кожаном ремешке. Трофейные, похоже.

— Отлично. Пять минут, Соколов. И поедем. Собирайся. Доктор, — он обернулся к врачу, который все еще суетился рядом, — Дайте ему чего-нибудь. Порошков ваших. А, да… еще…Насчёт погибших во время авианалета…

Майор подхватил врача под локоть, отвел в сторону. Они тихо принялись что-то обсуждать.

Я медленно сполз с «постели». Рядом, на самодельной табуретке, лежала форма. Похоже, моя.

Итак, пятое июня 1943 года. Скоро Курская дуга. Операция «Цитадель». Я — в центре настоящего пекла. В теле пацана, который, судя по всему, тяжелее ручки ничего не поднимал.

Внезапно в башке появилась тревожная мысль. А что, если из той долбанной лаборатории на складе в прошлое перенесло не только меня?

Озарение было таким внезапным и острым, что я буквально подпрыгнул на нарах. Медсестра, вытиравшая лоб одному из раненых, испуганно покосилась в мою сторону.

Вдруг в 1943-й закинуло этого ублюдка Крестовского? А я — просто пошел паравозиком. Прицепом.

Если Крестовский здесь… Эта гнида сможет передать нацистам всё. Карты месторождений урана. Чертежи автомата Калашникова. Схемы реактивных двигателей. Да что там — он может слить им точную дату и план нашего наступления под Курском!

Это катастрофа. Такой поворот событий изменит всю историю. Вот гадство!

— Ты чего, лейтенант? — голос Назарова вернул меня к реальности. — Дерганый какой-то.

— Голова гудит, товарищ майор, — соврал я, медленно натягивая сапоги, — В глазах темнеет. Виноват.

— Ясно… — Назаров окинул меня внимательным взглядом, — Готов?

Врач снова попытался вклиниться. Протянул какую-то мензурку с мутной жидкостью.

— Выпейте, юноша. Сейчас же! И вот, возьмите с собой, — он сунул в руку бумажный пакетик с порошками. — А вообще вам нужен покой. Отдыхайте больше. Хотя… — Доктор обречённо махнул рукой, — Кто бы меня слушал…

Я залпом выпил лекарство. Горько.

Поднялся на ноги. Мир качнулся, стены землянки поплыли. Но устоял. Вцепился в шершавый столб опоры.

Состояние было паршивым. Однако внутри, под слоем боли и чужой слабости, возилось что-то родное. Злость. Адреналин. Мой опыт, мои рефлексы. Майор Волков никуда не делся. Это — хорошо. Плохо, что тело молодое, слабое. Ничего. Научим. Натренируем.

Пуговицы на гимнастерке застегивались с трудом — пальцы не слушались. Затянул ремень. Кобуры на нем не было. Пусто.

— Оружие? — коротко спросил я, глядя на Назарова.

Майор одобрительно хмыкнул.

— Личное оружие получишь на месте. Поехали.

Мы двинулись к выходу.

Сначала прошли через темный, узкий «тамбур» — поворот, сделанный, чтобы осколки и взрывная волна не залетали внутрь.Только потом обнаружился светлый проем.

Я выбрался на улицу. Замер, щурясь от света. Судя по солнцу, время уже перевалило далеко за обед.

После сырого «подземелья», воздух снаружи казался невероятно вкусным. Другим. Живым. Откуда-то издалека тянуло гарью. Там же, в стороне, гулко бухало.

Запахи и звуки большой войны.

Сам «госпиталь» снаружи был почти невидим. На его существование указывал только вход, укрепленный почерневшими плахами. Неопытному взгляду могло показаться, что это просто серия бугров, поросших пожухлой травой, в складке оврага. Если не знать — пройдешь в пяти метрах и не заметишь. Идеальная маскировка.

— За мной! — коротко бросил Назаров.

Он двинулся к машине, которая стояла неподалеку, укрытая тенью раскидистого вяза.

— Хренассе… — буркнул я тихонечко себе под нос. — Бизнес-класс…

Майор приехал за мной на «Виллисе». Серьезный дядя.

Мозг, привыкший к обтекаемым линиям и полированному пластику современных авто, на секунду завис. Эта машина напоминала скорее конструктор, собранный из стальных углов. Брутальный образчик мужественности.

Въевшаяся серая пыль, брызги засохшей грязи на крыльях, потёртые до металла края поручней. Колёса с агрессивным, «зубастым» протектором. Никаких дверей, конечно. Просто два проёма.

У капота суетился водила. Протирал ветошью лобовое стекло. Сержант.

Гимнастёрка на нем сидела мешковато. Ворот расстегнут, пилотка сдвинута на самый затылок. Она чудом держалась на копне вихрастых волос. Лицо — молодое, веснушчатое, с хитрым прищуром. Лет двадцать, не больше. Но в углах глаз уже залегли ранние морщинки.

Сержант заметил наше появление. В первую очередь, конечно, майора. Крутанулся на месте. Вытянулся в струнку. Хватило его буквально на пару секунд. Серьезное выражение лица сменила широкая улыбка, в которой не хватало одного переднего зуба.

— О! Живой! А мы уж думали — всё, хана лейтенанту. Как с госпиталя сообщили, что все пополнение того… — Пацан махнул рукой, намекая на погибших,– Сказали, токма один лейтенант остался. Вот и поспорили, выберетесь или нет. На пачку «Казбека» между прочим. Если что, я говорил, что выберетесь, товарищ лейтенант.