Записки о сломанном мире (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 19

— Видишь ли какое дело, именно так поначалу и поступали. В результате чего потеряли пару деревень.

— Такая агрессивная нечисть?

— Запах, — односложно пояснил Джерри и, видя мой сомневающийся взгляд, поморщился: — Если посреди деревни вдруг разрастается тухлец, полностью истребить запах невозможно. Люди бегут от вони.

О-о! «Тухлец обнимающий», помню! В «Энциклопедии нечисти» о нём имелась занятная статейка. Одно из немногих растений нечистой природы, получивший первую часть своего наименования за источаемое им непереносимое зловоние, а вторую — за удивительную цеплючесть.

Дело в том, что размножается тухлец спорами, которые выделяет любая иссохшая часть растения. Для этой цели широкие и очень подвижные листья тухлеца стремятся дотянуться и обернуться вокруг любого предмета, который их рецепторы замечают поблизости. Предпочтение отдаётся подвижным объектам, и первоначально люди предполагали, что растение имеет в отношении живых организмов некие гастрономические цели. Однако же это вовсе не так. Лист тухлеца легко разорвать, и он не причинит живому организму никакого вреда, кроме навязчивого дурного запаха, истребляемого с величайшим трудом. Но велика вероятность, что мелкие обрывки листьев (а также кусочки стеблей, семян и любых других фрагментов растения, в изобилии покрытого пушком, цепляющимся за любую поверхность) застрянут на одежде или же шерсти животного и будут перенесены на некоторое расстояние от материнского корня — а значит, растительная нечисть захватит новые территории.

Питается же тухлец рассеянными эфирными эманациями, наиболее ярко реагируя на раздражительные. Понятно, что обнаружив вблизи своих жилищ эти поросли, люди испытывали мало радости — что сразу же служило тухлецу самой благоприятной кормовой базой. В некоторых случаях жителям приходилось спешно бросать свои дома и земельные участки, буквально спасаясь бегством. Обычно к этому моменту отдельные экземпляры этой нечисти разрастались настолько, что лист оказывался способен обвернуть собой взрослого мужчину.

— Самое непонятное, — делился Джерри, — почему-то нравится этой гадости именно этот кусок местности. Как появился лет сорок назад, так и не вывести его никакими силами. Выкосишь — недели не проходит, как его ростки пробиваются снова. И всё где-нибудь неподалёку, в пределах пятикилометрового пятна. Поэтому было принято решение оставить один очаг, обнести его каменной стеной и выжигать раз в месяц до состояния крошечного пятачка. Вокруг, можно сказать, санитарная зона. Людей нет. Считай — раздражения нет. А от случайных эманаций не особо он и прёт.

— А если залезет туда какой-нибудь дурень?

— Это вряд ли. Очаг не такой уж большой, да и магические маяки расставлены. А прилегающая зона — бывшие поля, смотрители ежедневно совершают обход, траву постоянно выкашивают до состояния короткого газона — именно на тот случай, если что-то прорастёт за оградой. Ну и забор с колючей проволокой. Пока ни один безумец не влез. Конструктивно и рационально!

— В самом деле, не поспоришь…

Мы ещё с полчаса ехали, болтая о всяком, пока Джерри не свернул на просёлочную дорогу, снабжённую большим предупреждающим плакатом: «ВНИМАНИЕ! ОПАСНАЯ ЗОНА! ТУХЛЕЦ!» и ниже мелко: «только для сотрудников Департамента по борьбе с нечистью».

— Джеральд? — спросил я, указывая на надпись.

— Всё нормально! — успокаивающе махнул он.

Вскоре показалась полосатая бело-чёрная будка с красной крышей. По чести сказать, домик охраны больше напоминал небольшой приземистый бункер. В обе стороны от него уходил сетчатый металлический забор с обещанной колючей проволокой. Джеральд остановил машину у самой будки и подсунул раскрытое удостоверение в узкую прорезь под бронированным окном. Надо сказать, предпринимаемые суровые защитные меры внушали уважение! Вроде бы, он говорил, что за прошедшие десятилетия находились глупцы или мерзавцы, которые желали распространения зловонной заразы? Возможно, опасаются прорыва другой нечисти? Как знать.

— Ваши документы в порядке, мистер Стокер, — пропыхтела переговорная трубка. — А ваш спутник?

— Это наш сотрудник, Уильям Андервуд. Он пока числится на излечении, так док ему прописал лёгкие равномерные магические нагрузки. Начальник отдела разрешил ему участие в зачистке, — к моему удивлению, Джерри сунул в щель для документов сложенный втрое листок, — вот распоряжение.

— Весьма щедро с его стороны! — засмеялись в будке, возвращая оба документа. — Проезжайте!

ЗАЧИСТКА

Тяжёлые ворота отъехали в сторону. Джеральд завёл коляску внутрь и тут же припарковал её на небольшой стоянке, снабжённой навесом:

— Дальше пешком. Но прежде накинем защитные комбинезоны, иначе одежда пропахнет.

Защитные комбинезоны оказались удивительной штукой. Это были практически безразмерные хламиды, более всего напоминающие детские рубашки с ползунками, у которых вдобавок обрезинены подошвы, а прочая поверхность спрыснута каким-то синим порошкообразным напылением. Я попробовал сцарапать краску ногтем. Держится крепко.

— Интересная штука. Это для меньшего прованивания?

— Да, блокирующая пропитка. Создаёт небольшой экран, достаточный для изоляции, — Джерри усмехнулся, — нашего светлого внутреннего мира.

Я хмыкнул тоже, но всё же уточнил:

— А во время стирки она не отваливается? Не хотелось бы распугивать своим запахом людей по дороге домой, знаешь ли.

— Кто же будет стирать после тухлеца! — удивился Джерри. — Только очищающий огонь.

— То есть, они одноразовые?

— Конечно!

Мы поместились в комбинезоны, не раздеваясь, вместе с обувью. Скинули только сюртуки — для свободы движений. Ну и шляпы, естественно. Тут же оказалось, что у комбинезонов имеются ещё и довольно глухие капюшоны, оставляющие открытым только лицо. На руки полагались жёлтые резиновые перчатки.

— А если пропахнет лицо? — спросил я. — Ужас же.

— Не пропахнет, — заверил меня Джерри. — Вообще-то я по привычке прихватил для каждого по противогазу, но думаю, что тебе в нём будет трудновато формировать заклинания — слишком много отвлекающих ощущений. Да и остатки запаха, несмотря на обработку, к ним прилипли. Не хочется, откровенно говоря, их даже распаковывать. Поэтому вот что. Я сформирую нам с тобой ограниченные защитные сферы.

— Ограниченные? Только вокруг голов?

— Именно. Направленные на изоляцию от запахов. Но твою настрою частичное проникновение. Иначе как ты будешь понимать — хорошо ты справляешься или нет?

— То есть, мне предстоит сегодня вспомнить несравненный аромат тухлеца?

— Тяжело в учении, — усмехнулся Джеральд. — Надеюсь, ты с утра плотно позавтракал? Не знаю никого, кому тухлец бы не отбил аппетит часов как минимум на восемь.

— Да уж, умеешь ты порадовать!

— Я стараюсь! Чем меня критиковать, лучше бы вспомнил заклинания перемещения воздушных потоков.

— А я, к твоему сведению, вспоминал! И даже тренировался сегодня.

— Значит, всё получится. Давай.

— Что, прямо здесь?

— Да, я хочу убедиться в твоей работоспособности.

— Изволь, — я сконцентрировался и уточнил: — Куда направляем?

— Туда, — ткнул пальцем Джерри И тут же оценил: — Неплохо! Вот так и держи. Пошли. как начнёт пробиваться запах — усиливай.

Я лишь кивнул. Речь одновременно с магическими упражнениями давалась мне плохо.

Впереди показалась массивная каменная стена, которую запросто можно было бы принять за ограду какого-нибудь поместья, исполненную в нарочито примитивном стиле. Стена уходила вправо и влево, плавно изгибаясь. Интересно, насколько большую территорию она охватывает? Прямо против нас начиналась массивная каменная лестница, вполне подошедшая бы какому-нибудь замку, но ведущая вроде бы в никуда. Чтобы можно было спокойно заглянуть внутрь ограждения, я так понимаю.

— А вот это неприятно! — вдруг сказал Джеральд и ускорил шаг. — Обычно за месяц эта дрянь не успевает добраться до верхней кромки.

Тут и я заметил тоже, что некоторые верхние камни стены буквально облеплены очень крупными листьями, а кое-где наружу торчали даже покачивающиеся, словно выискивающие опору побеги.