Деревенский лекарь (СИ) - Денира Анна - Страница 18

– А Булгура звать Булгур. Булгур рассказать сегодня история или нет? Человеки много трепаться! – явно раздраженный тем, что его историю перебили, орк грозно стукнул кулаком по земле.

– Конечно, Булгур, начинай.

– Жить-быть Богиня, – резко сменив тон на участливо-таинственный, продолжил орк, – и быть она страшная. Смотреть на других и завидовать. Почему сестры красивый, а я не красивый? Вот так спрашивать. Ей никто не отвечать. Такой родиться. И захотеть она себе прекрасный морда лица. Долго думать, долго спрашивать, и встретить она темный Бог. Он ей глаз один вырвать, туда камень волшебный сунуть. И стать она красивый, но одноглазый. А глаз Бог темный спрятать, колдуну подарить, кто глаз при себе носить, тот в будущее смотреть. Мирка понимать?

– Да, – тихо и одновременно восторженно ответила я, – и что ж, глаз этот действительно существует?

– За ним-то мы и идем, – тут же ответил Беортхельм.

– Я правильно понимаю, что герцог Ламарент послал целый отряд за чьим-то глазным яблоком?

– Понимаю твое с-с-сомнение, целительница, – усмехнулся наг, – хоть и не видели артефакт этот многие века, но появились дос-стоверные с-сведения, что он с-существует, а потому началась гонка. Даже сам Император пос-слал отряд, чтоб найти глаз первым. Негласное с-с-соревнование: кто найдет, тому с-сила огромная в руки.

– А разве Император не может просто изъять этот артефакт у герцога?

– Нет, ведь артефакт магический принадлежит тому, кто на крови себе его присваивает. И отнять его можно, только если владелец сгинет. Так с секирой моей вышло, – качнув огромным оружием в подтверждение своим словам, многорукий на мгновение задержал взгляд на кромке лезвия, – оружие это врагу моему принадлежало. Он пал от руки моей, и секира меня хозяином признала.

– За этот глаз не только Император и герцог борютс-с-ся. Мы нас-слышаны и о других отрядах.

– Верно, нам точно мешать будут. Но ты, Миреваэль, не бойся. Обещаем тебя в целости и сохранности домой вернуть, как задание завершим. Путь наш не близкий, в Пустошь идем, где монстры опасные, а маны нет совсем. Ты главное одна никуда не ходи.

– Инстинкт самосохранения у меня вроде при себе еще есть…Но почему вы дорогу такую выбрали? Казалось мне, что через Олеховку быстрее в восточный город попасть.

– Так-то оно так, – задумчиво почесав затылок одной из своих восьми рук, Беорт лишь улыбнулся, решив, должно быть, умолчать, – но причины у нас были.

Опустив глаза в плошку, я взялась за ложку, приступив к ужину. Многое мне непонятно было, и артефакты подобные мне всегда сказкой казались, придуманной для мечтателей и фантазеров. Знала я, что существовали на свете мечи зачарованные, к хозяину привязанные, и посохи волшебные, сами мага избирающие, но истории о камнях философских да сундуках, все в золото обращающих, лишь в газетках мелькали, а никто их в глаза никогда не видал. Нам в Дубравке до этих изобретений дела не было, а вот ежели б подарил нам колдун какой корзинку, что сама яблоки собирает, или плуг, что сам землю вспахивает, вот тут уж мы благодарны бы были.

О герцоге Ламаренте я слышала достаточно – это был эльф, в волосах которого уже появилась седина. Он был вторым богатейшим аристократом в Империи после самого правителя, и славился какой-то ненормальной любовью к смертным женщинам, из-за чего он уже раз семь был вдовцом. Детей, однако ж, у него было немного: старший сын да две дочурки, одна из которых давеча замуж вышла. Эльфом он был мудрым, хитрым, и под крыло свое самых талантливых людей собирал – это у них с Императором общее было, отчего всю жизнь и соревновались. В лицо я его, само собой, не видала, а у герцога Артрийского он не появлялся никогда. Последний ему, должно быть, был вовсе не интересен.

Прислушиваясь к разговору многорукого и нага, я смирилась с тем, что мне ничего не понятно. Дня через два планировали они до Шарна добраться – городок этот аккурат на перепутье стоял – а после к Пустоши двинуть, чтоб успеть первыми на место прибыть. Одно лишь напрягло меня в речи невнятной.

–…драконы Императора уже наверняка там, – задумчиво прошипел наг, поглядывая на небо.

– Если так, значит, перехватим их. Наша задача: принести артефакт герцогу. А уж как мы это сделаем, сказано не было.

Драконы? Вот уж еще чего не хватало. Мы их с деревенскими в глаза не видели, зато историй много слышали, как они поля битвы в пепелища обращали и врагов пожирали. Здоровые, огнедышащие, лишь Императору служащие – такой ежели нападет и пламенем дыхнет, у меня работы не останется. Глупо будет по полю с кремом бегать, да корки подгорелые мазать.

Оглядев Булгура, поедавшего суп прямо из котла, группу минотавров, бодавшихся у палатки, и трех оборотней, чешущих друг другу спины, я решила сегодня больше не задавать вопросов. Ведь с каждым часом все сильнее сверкало слово «охренеть».

19

Спалось мне плохо. Хоть и была циновка шкурой прикрыта, а все ж не привыкла спина на поверхности жесткой лежать. Проворочалась я полночи, уснула под утро, а там уж и вставать пора была. Вот и дремала я в повозке, вздрагивая на кочках и ямах. Хоть второй это день был, а все ж тяжело поход мне давался – не привыкла я к переездам длинным, когда лишь сидеть надобно было. Болели ягодицы, веки слипались, голова гудела, и как не меняла я положение тела в повозке, все равно вскоре тошнота к горлу подкрадывалась. Маялась я от безделья, и вселенная, словно услышав мольбы о помощи, подарила мне возможность показать себя. Странную возможность, и все ж глупо было бы жаловаться.

Остановились мы на привал нужду справить, собирались уж в путь пуститься, но так и не тронулись с места. Позвал меня командир в начало строя, и я, бодро подхватив корзинку со склянками и баночками, помчалась на вызов. Увидав минотавра, что неловко с одного копыта на другое переступал, я нахмурилась: индивидов этих нечасто мне лечить приходилось. Но коль позвал меня Беортхельм, значит, в силах моих справиться с недугом бычьим. Остановившись напротив воина, я задрала голову, рассматривая человеческий торс и крупную черную голову с большущими витыми рогами. Не было на нем ни ран, ни ссадин, лишь живот чуть вздувшимся казался, но, прижав к себе корзинку, я все ж настороженно на Беорта глянула. Тот лишь участливо отошел на расстояние, чтоб я с минотавром наедине осталась.

– Что у вас случилось? – с нескрываемой тревогой и будто бы преждевременным сочувствием спросила я, наблюдая за тем, как воин, оборачиваясь, не решается заговорить. Убедившись в том, что нет никого рядом, он все ж склонился, понизив слишком басистый голос до шепота.

– Вы столь юны, что мне, право, неловко вам жалобу свою озвучивать. Однако я ни в коем разе не сомневаюсь в вашей компетентности как лекаря и искренне надеюсь, что вы поможете мне решить столь деликатную проблему. Видите ли, просьба моя…со стулом связана.

Покосившись на вздутый живот, я невольно вспомнила слова Ишки о том, что порой самый начитанные люди это те, кто страдает запором. Судя по тому, как складно и грамотно говорил минотавр, теория это была рабочая.

– Запор? – спросила я серьезно и тихо.

– Уж как пять дней, – так же серьезно и тихо ответил мне мужчина.

– Питание корректировать надобно да воды пить больше, – строго ответила я, но тут же добавила, предугадывая ответ, – но я понимаю, что некогда вам в походе подобным заниматься.

– Верно, госпожа. Думается мне, что выработанное годами стратегическое терпение и привело к столь неудобному недугу.

Порывшись в корзинке, я нашла баночку с перемолотой смесью трав. Часто к ней Тувелдон обращался, страдая той же болезнью, и часто говаривал он мне вечерами: «Сходить хотел, да было нечем. Я поднатужился, и вышла печень».

– Вот, – отсыпав треть в пустую склянку, я протянула её минотавру, – в еду щепотку. Слабительное. Подействует к вечеру.

Участливо закивав своей бычьей головой, воин принял лекарство так, как рыцари принимают золото от королей после подвигов. Выслушав искренние благодарности, я вернулась в повозку, рядом с которой меня уже поджидал Булгур.