Убийство в Рюрике - Попова Ася - Страница 2

Она украдкой взглянула на него в надежде, что он все-таки зайдет в квартиру, но этого не случилось.

– Подождите, схожу за очками, – недовольно процедила женщина.

Когда она вернулась, ее лицо исказила гримаса ужаса.

– Ах! – вырвалось у нее. – Так вы же еще совсем юны!

Затопин хмыкнул.

– Ваше имя и фамилия, пожалуйста, – строго попросил он.

– Зачем же… Я слишком стара для вас, – разочарованно проговорила женщина, прикрывая лоб ладонью. Ее абсурдные театральные жесты уже начали раздражать следователя, но он продолжил, сохраняя невозмутимый вид:

– Я следую протоколу опроса свидетелей. Имя, фамилия, возраст, связи с убитым.

– А, точно! – женщина выпрямилась, вспомнив, что разговаривает с полицейским, – Елизавета Евгеньевна Прокофьева, семьдесят пять лет.

И лишь спустя мгновение она полностью осознала, что ей сказали.

– Связи с кем? С убитым? – она схватилась за сердце, словно была героиней турецкого сериала.

Однако хвататься ей стоило за колени. Они резко задрожали, и миниатюрная женщина закачалась как травинка. Полицейский подал ей руку, аккуратно завел в квартиру и усадил на пуфик у входа.

Помпезность, с которой была обставлена квартира напоминала царские покои или театральную сцену.

– Так и кто ж отошел то? – взволнованно спросила Елизавета Евгеньевна, стараясь сдержать пробивающую ее дрожь.

– Ваш сосед снизу, Выскварин Андрей Валерьевич. Квартира восемьдесят шесть. Вы его знали?

Выражение лица женщины приобрело сочувственный оттенок, однако глаза ее растерянно забегали.

– Это тот, у которого на руке большая татуировка с тигром? А в ухе серьга?

– Да.

– Скажем так, я с ним говорила всего пару раз, и оба раза жалела об этом.

– Что вы имеете в виду? – спросил Затопин, открыв заметки на телефоне.

– О покойниках плохо не говорят, конечно. И я не сплетница, но… Этот молодой человек иногда вел себя так невежливо!

– Например?

– В лифте не поздоровается, на чай не пригласит, а когда я попросила его не устраивать шумные сборища вечерами… Мне бывает просто не уснуть в таком шуме. Знаете, возраст. Я ходила к врачу, но он отказался выписывать мне снотворное, сослался на побочные эффекты. Хотя я думаю, что он просто хотел отправить меня на дорогущее обследование. У врачей, знаете, есть такая привычка…

– Какой шум вы слышали снизу? – перебил ее Затопин.

– А, шум. Иногда слышала какие-то крики и смех, но в основном – музыка. Неприятная такая, бум-бум-бум. Не представляю, как его соседи снизу это выносили.

– И что он сделал, когда вы попросили не шуметь?

– Нахамил! Самым гадким образом! Говорит «вы, милочка, мне тут голову не морочьте, вам там сверху ничего не слышно, это у вас галлюцинации. В вашем возрасте всякое бывает…»

– Это его слова?

– Точь-в-точь! Со мной была еще моя подруга Лиля – она ночевала у меня после операции. Мы с ней еще два месяца эти слова с содроганием вспоминали. Это же разве можно пожилым людям такое говорить?! – шея Елизаветы Евгеньевны покраснела, а дыхание участилось.

– Вы слышали что-нибудь из той квартиры сегодня с 8:30 до 8:50 утра?

– Сегодня? – рассеянно протянула женщина, смотря куда-то вдаль, – У меня с 8:30 до 9:30 занятия вокалом, так что я слышала только рояль, своего преподавателя и себя. А что, его убили в это время?

– Можете дать мне контакт вашего преподавателя?

– Конечно, конечно! Николай – прелестный молодой человек. – Женщина извлекла откуда-то из платья (Затопин не хотел знать, откуда) картонную визитку и протянула ее офицеру. – Он очень талантлив и терпелив. А со мной, знаете, не так-то просто. В вокале самое важное – это опора, и я долгое время…

– Спасибо, Елизавета Евгеньевна, я пойду, – быстро проговорил старший лейтенант и направился к двери. Он еле сдерживал раздражение на то, что она как будто специально задерживала его своими рассказами. Еще и поглядывала иногда так хищно, что по спине пробегал холодок.

– Подождите, подождите! – чуть ли не вскрикнула она, хватая его за локоть, – Помогите пожилой женщине встать. А то я так до ночи тут просижу.

Полицейский нехотя кивнул и помог ей подняться.

Выйдя из квартиры, Затопин встряхнулся как после холодного душа. Едкий аромат духов и этот разговор до боли напомнили ему визиты бабушек на дни рождения в детстве – их морщинистые губы, так и стремившиеся его расцеловать, до сих пор иногда снились ему в кошмарах.

Он мысленно проклинал капитана, отправившего его к этой женщине, и от всей души надеялся, что ему тоже попались не самые приятные свидетели.

– Оттуда вышел какой-то амбал, держась за плечо! – с порога заявил капитану воодушевленный мужчина лет шестидесяти.

– Добрый день! Капитан Евсеев.

Он протянул удостоверение, на которое, однако, взглянули лишь мельком.

– Я как выстрелы услышал – так сразу к двери, – продолжил мужчина.

– Ваше имя и фамилия?

– Каплан Дмитрий Александрович. После первого выстрела я думал, показалось, а после второго – ну, думаю, точно стреляют! Но я после операции на колене, так что пока дошел, – мужчина показал на длинный коридор, ведущий в кухню. – Смотрю в глазок – никого. Ну, думаю, буду ждать. Часов у меня с собой не было, но я считал про себя, спустя минут пять увидел этого мужчину. Ну все, думаю. Хана! Я к телефону!

Капитан вежливо кивнул, записывая показания в своем блокноте.

– Вы можете описать этого мужчину?

– Высокий такой, мощный. Он был в черной кожаной куртке и синих джинсах. Лица не разглядел, волосы черные кудрявые, – Каплан проследил за тем, чтобы следователь все записал, а затем продолжил: – Он держался за левое плечо, как будто ранен был. Перестрелка, видимо.

– Вы были знакомы с убитым?

– Ну… – мужчина отвел взгляд, – как с любым соседом.

Капитан сделал пометку «проверить связи» в блокноте и, зевая, убрал его в карман.

– Спасибо за информацию. Вы очень помогли следствию. – на автомате проговорил он, делая шаг назад.

– Рад служить! Я займу тут наблюдательный пост, вдруг он вернется.

– Как хотите, – устало произнес капитан Евсеев, – только если кого увидите, звоните в участок. Сами не лезьте.

– Так точно! – сказал мужчина, по-армейски приложив руку к голове.

Полицейский кивнул, отворачиваясь.

– Ой! Товарищ капитан! Еще кое-что! – почти выпрыгивая из квартиры, крикнул Каплан.

– Что?

– Вчера во-о-он в той квартире, – мужчина указал на дверь напротив места убийства, – был шум-гам, и какой-то паренек сидел у двери как минимум час.

– Это связано с убийством?

– Не могу знать! – Дмитрий Александрович развел руками, – но решил, что важно рассказать. Мало ли что. Вы же наверно сейчас туда тоже пойдете, так вот и проверьте.

– Понял, спасибо. До свидания!

– До встречи! – воодушевленно крикнул мужчина уже отвернувшемуся от него следователю. Евсеев раздраженно вздохнул: он терпеть не мог этих детективов-любителей, от них вечно одни неприятности. Оставалось надеяться, что поврежденное колено не даст этому бдительному старику пострадать во время его «наблюдения».

Закрыв дверь, Дмитрий Александрович удовлетворенно улыбнулся себе в зеркало и поправил невидимый галстук.

После выхода на пенсию когда-то высококвалифицированному стоматологу было отчаянно нечем заняться. Он уже организовал мероприятия для пенсионеров в местных библиотеках, зарегистрировался в приложении для дружеских встреч, научился готовить разные завтраки, но ему все еще не хватало чувства своей нужности. То, что ему давала его работа каждый день, теперь удавалось испытать лишь изредка.

Сегодняшний день подарил ему новый смысл, и он готов был посвятить ему всего себя.

Когда спустя пару минут капитан Евсеев позвонил в квартиру №88, из-за двери показалась молодая девушка, сжимающая в руках телефон. Тот беспрерывно вибрировал и мигал.