Тренировочный День 13 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 38

— И что теперь? — спросила Зульфия.

— Ну? — сказала Каримова, глядя в темноту вслед за всеми. — Твоя команда, говоришь? Не указывать тебе как ей управлять? А ты ей управляешь вообще?

Маша стояла неподвижно. Руки сжаты в кулаки — так, что ногти впивались в ладони. Скулы напряжены. Желваки ходят под кожей. Взгляд — прикован к темноте за окном, к тому месту, где минуту назад была Лиля, где сейчас — никого.

— Я её убью, клянусь… — сказала она тихо. Почти шёпотом. — Я ей так по заднице надаю, что сесть не сможет…

Арина шагнула вперёд. Встала рядом с Машей, плечом к плечу. Посмотрела на окно. На крышу. На пожарную лестницу, которая терялась в темноте.

— Эту задницу сперва поймать надо, — хмыкнула она. И первой полезла на подоконник, исчезнув в темноте. Вслед за ней двинулись другие, Маша успела поймать за рукав Синицыну.

— Ты-то куда⁈

— Интересно же на их бордель изнутри взглянуть…

Глава 17

Глава 17

Лилька летела по переулкам как мотылёк на свет — мелькнёт впереди силуэт в спортивной куртке, свернёт за угол, и нет её. Только едва слышный топот легких ног по брусчатке, удаляющийся, тающий.

— Куда она⁈ — выдохнула Арина, чуть не поскользнувшись на мокрых камнях.

— Туда! — Алёна ткнула пальцем в темноту. — Туда свернула!

Переулок был узкий, тёмный, зажатый между стенами старых домов — так близко, что можно было коснуться обеих стен, раскинув руки. Фонари горели через один, и жёлтые пятна света на мокрой брусчатке казались островками в море черноты. Между ними — ничего. Темнота, густая как чернила.

Они бежали. Все вместе, сбившись в кучу, толкаясь локтями. Дыхание вырывалось паром, ноги скользили на влажных камнях. Чьё-то плечо ударилось о водосточную трубу — глухой звук, сдавленное «Чёрт!».

— Вон она! — крикнула Зульфия.

Впереди, в конце переулка — силуэт. Спина в спортивной куртке. Мелькнула в жёлтом пятне света и исчезла за углом.

— Какая она у вас… быстрая… — пожаловалась Воронова: — чем вы ее там кормите? Она у вас на стероидах каких?

— Поймаю — подзатыльниками накормлю! — отзывается Маша: — и поджопниками! Вот оторва!

— Если нас поймают — подзатыльниками не обойдемся… там могут и из комсомола попереть! — откликается на ходу Маслова: — это все Аринка сразу в окно полезла!

— Сидела бы тогда в номере! — огрызается Арина Железнова: — чего за мной поперлась⁈ Я бы и сама Лильку нашла!

— А чего я-то сразу? Куда все — туда и я! — девчонки вылетели за угол и завертели головами во все стороны в поисках своей подруги.

— Лево! — коротко скомандовала Маша.

Они свернули — и упёрлись в развилку. Никого.

— Куда⁈ — Алёна завертела головой. — Куда она делась?

— Какая у вас быстрая… — задумчиво произносит Каримова: — ей бы еще росту побольше… нам бы такую чтобы из конфликтных зон мячи вытаскивать, да в пару к Светке Пак… у нее контракт с вашей командой уже подписан?

— Я тебе Лильку не отдам, так и знай, Пиковая Королева!

— А я не только Лильку возьму. Ты тоже к нам давай, Железнова. Контракт в два раза жирнее обеспечу чем у вас с Металлургическим Комбинатом… — прищуривается Гульнара Каримова: — вы в паре хорошо сыгрались… я бы еще Синицыну у вас взяла. Вы подумайте… у нас в Ташкенте зимы мягкие, фруктов полно, я с руководством республики лично знакома…

— Потому-то и отказать не можешь, когда твоих девчонок на марафон выставили за два дня до матча! — едко замечает Алена.

— К сожалению. — морщится Гульнара: — но у этого есть и оборотная сторона. Когда я к ним с просьбой обращусь — они тоже не откажут. А у вас в вашей Колокамской автономной области — есть выход на руководство области? То-то же. Нам условия создают не чета вашим. Свой санаторий, квартиры, машины, возможность закупа в «Березке»…

— Во-первых иди-ка ты в задницу, Каримова. Во-вторых, если ты Лильку и Аринку решила материальными благами подкупить, то ты пальцем в небо и ногами в жир попала как за здрасьте. — Алена оглядывается по сторонам: — кажется я ее вижу! За мной! — и девушки побежали за ней.

— А, по-моему, все верно. — отзывается ровным голосом Юля Синицына, так, как будто и не бежит вместе со всеми: — чем, как не материальными благами переманивать Бергштейн и Железнову. Они обе материалистки и сибаритки, только одна бардачница, а вторая аккуратистка.

— Да я не о том! — поворачивается к ней Алена: — ты, Синицына у Лильки дома была? Нет? Ну так сходи посмотри, у нее не дом, а склад, да там у нее джинсы стопками сложены! Все есть! Да, бардак, но все есть. А у нашей Принцессы…

— Сама такая! — не остается в долгу Арина Железнова.

— А у нашей Принцессы в центре города особняк снятый и пятеро фанатов на побегушках… знаешь я думаю, что у руководства республики может и не хватить средств на содержание этих двоих. — продолжает Маслова: — и кроме того, почему это ты Аринку, Лильку и Юльку только упомянула?

— Потому что они лучше всех у вас играют.

— А… я⁈ Ты чего меня не переманиваешь? Предлагай мне квартиры, машины, заводы, пароходы и газеты… предлагай! Осыпай меня милостями и богатствами, царевна Будур!

— Ты чего, готова команду свою бросить, Вазелинчик⁈

— Нет, но было бы приятно если бы предложили! А то все такие с Ирией Гай и Принцессой Железякой носятся, а остальные⁈ — недовольно пыхтит Алена: — а как же Валька Федосеева? Айгуля Салчакова? В конце концов — я⁈

— Да тише вы! Хватит орать над ухом! — Маша остановилась и подняла руку. — Слушайте!

Тишина. Только их дыхание — рваное, громкое. Стук крови в ушах. Где-то капает вода — мерно, монотонно. И больше ничего.

— Мы её потеряли, — сказала Синицына ровным голосом: — впрочем можно с утра по моргам пройтись и если не найдем, то сразу в публичный дом. Или…

— Синицына, закройся, — оборвала её Арина. — вот никому ты не помогаешь…

— Направо, — вдруг сказала Каримова.

Все повернулись к ней.

— Почему? — спросила Маша.

— Там светлее. — Каримова кивнула в сторону правого переулка. — Она бежит на свет. Как… насекомое. У нее мозгов мало, она летит туда где светло и шумно.

Они побежали направо. Переулок тянулся бесконечно — мимо закрытых дверей, мимо тёмных витрин, мимо подворотен, из которых тянуло чем-то кислым и затхлым. Брусчатка под ногами стала ровнее, потом снова пошла буграми. Чья-то нога провалилась в щель между камнями — сдавленный вскрик, хромающий шаг, «Нормально, бежим дальше!».

Поворот. Ещё один. Ещё.

Никого.

— Её нет, — прошептала Зульфия. Браслеты на её руке звякнули. — Её нигде нет. Мы потеряли её в чужом городе посреди ночи… а завтра нам Курников как выпишет. И нас никогда больше за границу не выпустят.

— Мы не потеряли, — сказала Маша. — Никто не потерялся… но как я ее найду, так она у меня сразу же выхватит. Всерьез, не в шутку.

Воронова остановилась, упёрлась руками в колени, пытаясь отдышаться. Лицо красное, на лбу испарина.

— А если… — она не договорила. Все думали об одном и том же. Чужой город. Ночь. Незнакомые улицы, на которых все надписи — как из букваря инопланетян. И Лиля — одна, без документов, без денег, не зная ни единого слова по-чешски. Маленькая, шумная, наивная Лиля, которая думала, что мир — это приключение из книжки.

Маша прислонилась к стене. Камень был холодный, влажный — холод прошёл сквозь куртку, но она не шелохнулась. Закрыла глаза.

Она — капитан. Она должна была не пустить. Должна была схватить за шкирку ещё в номере, когда эта мелкая начала про окна и крыши рассказывать. Должна была…

— Маш? — голос Арины. Тихий. Непривычно мягкий.

Маша открыла глаза.

— Найдём, — сказала Арина. — Никуда она не денется. Она же Лилька. Её за километр слышно.

— Тихо! — голос Дуси. Негромкий, но все замолкли разом, будто кто-то выключил звук.

Она стояла чуть в стороне от остальных — никто не заметил, когда она туда переместилась. Голова чуть наклонена, глаза полуприкрыты. Слушает.