Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби - Страница 98

Я стою по пояс в воде, руки связаны вдоль тела. Все Стихии рядом. Наблюдают. Ждут.

— Ты объединила Стихии, — говорит Вален с уступа. — Но сможешь ли позволить им вести тебя?

— Я уже это делаю, — резко выдыхаю я.

— Нет, — его голос прорезает воздух. — Ты всё ещё пытаешься ими управлять, — продолжает он. — Позволь им двигаться, как им нужно.

Я стискиваю зубы.

— Если я не направлю их, огонь может…

— Может обжечь тебя? — прерывает Вален жёстко.

Я вздрагиваю.

— Это то, во что ты веришь? Что то, что живёт в тебе — то, что создало тебя, — уничтожит тебя?

Слова бьют прямо в сердце.

Я хочу возразить, но голос застревает. Потому что разве не в это я и верила всё это время? Я месяцами гнула стихии под себя, заставляла повиноваться, держала в узде.

Но ни разу не спросила себя: «А зачем? Почему держусь так яростно? Почему не могу просто позволить им… быть?»

Доверяла ли я им хоть раз по-настоящему?

Порыв жара скользит по коже, в ожидании ответа. Вода тянет к себе, неспокойная. Воздух густеет, закручиваясь вокруг меня, вздымая рябь на воде и подталкивая пламя вверх.

Я колеблюсь.

Огонь вспыхивает, сплетаясь в беспорядочные спирали. Воздух разрывает резкий треск. Пламя мечется, дикое и живое. Вода поднимается всё выше, хлеща по рёбрам. Земля под ногами сдвигается — едва, но достаточно, чтобы я пошатнулась. Ветер воет, поднимая в небо искры и капли пара.

Я судорожно вдыхаю, паника вспыхивает в груди жаром.

Тянусь.

Хочу усмирить пламя, удержать воду, заставить землю застыть, приказать воздуху подчиниться.

Но ничего не слушается. Стихии вырываются.

Они отвергают меня.

— Вален, — напрягаюсь я.

— Ты так и не поняла, — его голос пронзает бурю, острый, как лезвие.

Вода поднимается выше. Я собираю силу, пытаюсь остановить, направить, удержать…

— Нет! — Вален перекрывает шум голосом, не терпящим возражений. — Ничего не делай! — приказывает он.

Как можно ничего не делать?

Я сжимаю зубы.

— Если я не…

— Удержишь, — произносит он твёрдо. — Просто позволь этому быть. Замри. Телом. Разумом. Сердцем. И дыши, Амара. Вдох. Выдох.

Пламя вспыхивает всё ярче. Вода клокочет. Земля дрожит под ногами. Воздух сгущается, давит на грудь, будто сам ждёт, когда я выдохну.

Паника подступает. Я снова тянусь за контролем, но они не откликаются. Потому что они не сопротивляются. Они ждут, когда я отпущу.

Делаю резкий вдох… и перестаю держаться.

Впервые с тех пор, как Стихии пробудились во мне, я ничего не делаю.

Жар поднимается, свободный и необузданный. Пар клубится вокруг, плотный и ослепляющий. Вода ласкает ноги, тёплая, текучая. Ветер проходит сквозь меня, неся жар огня, прохладу воды и ровный ритм земли.

Отпускаю.

И ничего не происходит.

А может, наоборот — происходит всё.

Огонь не сжигает. Вода не поглощает. Земля не рушится. Ветер не сбивает с ног.

Им не нужна моя рука, чтобы оставаться в равновесии.

Они уже в нём.

Воздух вырывается из груди — лёгкий, чистый. Сознание, наконец, стихает.

И я понимаю: Стихии никогда не ждали моего контроля. Они ждали доверия.

Открываю глаза. Теперь я понимаю.

Тишина тянется между нами, нарушаемая лишь лёгким треском углей и шёпотом ветра, скользящего сквозь туман. Моё дыхание становится ровным, спокойным. Напряжение наконец отпускает тело.

Вален стоит на уступе, руки скрещены на груди. Наблюдает. Измеряет. Потом выдыхает и чуть склоняет голову.

— Хм.

Просто звук. Тихий. Знающий.

— Ты наконец перестала сопротивляться им.

Я бросаю на него взгляд, не до конца понимая — это вопрос или утверждение.

Нет. Он уже знает ответ.

Его взгляд скользит по огню, по завесе тумана, по ветру, играющему влажными прядями моих волос.

— Они не изменились, — произносит он спокойно. — Стихии никогда не противились тебе, Амара. Они лишь отражали то, что исходило от тебя.

Его взгляд возвращается ко мне — острый и проницательный.

— Ты заставляла их повиноваться. И они повиновались. А теперь ты просто позволила им быть. И они снова подчинились.

Его голос становится тише:

— Но теперь они не просто подчинились. Они приняли тебя.

В груди рождается тепло. Там, где раньше жило лишь желание держать всё под контролем.

И вдруг я чувствую присутствие.

Лёгкое. Почти неуловимое. Оборачиваюсь. За спиной Валена, на другом конце площадки, стоит Тэйн. Смотрит. Не как Вален.

Не оценивает. Не анализирует. Просто… видит.

Я улыбаюсь, не в силах сдержаться.

И Тэйн отвечает тем же.

После занятий с Валеном мне нужен отдых.

Солнце греет кожу, пот остывает на руках, пока я вытягиваюсь под старым дубом. Ветер шуршит в листве, создавая знакомое, убаюкивающее звучание. Это дерево стало моим убежищем, когда всё вокруг становится слишком шумным.

Чтобы просто дышать. Вспомнить, кто я. Дом. Родителей.

Последние дни выдались безжалостными: поединки вслепую, прыжки в пустоту, подчинение Стихий, но впервые меня не тяготит усталость. Я чувствую себя живой. Под кожей гудит энергия, не угасающая с той самой минуты, как я услышала зов Кэлрикс.

Закрываю глаза, позволяя телу расслабиться. И вдруг на лицо падает тень.

— Не думал, что увижу тебя вот так, ничего не делающей.

Я приоткрываю один глаз. Киеран. Стоит надо мной, руки скрещены, улыбка дерзкая, как будто поймал меня с поличным.

Ухмыляюсь в ответ, слишком наэлектризована, чтобы раздражаться. И, может быть, просто может быть, мне даже приятно это внимание.

— Даже мне нужно иногда отдохнуть.

Он присаживается рядом, локти на коленях, глаза сверкают озорным блеском.

— Слышал любопытную вещь, — произносит он тише, словно собирается выдать секрет.

— И? — я поднимаю бровь.

Он наклоняется ближе.

— Поговаривают… что тебе откликнулся дракон.

При упоминании Кэлрикс что-то вспыхивает в груди, яркое и живое. Я встречаю его взгляд, и уголки губ поднимаются.

— Возможно.

Киеран изучающе смотрит, словно пытается прочесть меня насквозь.

— Никогда бы не подумал, что ты умеешь хранить тайны.

Я пожимаю плечами.

— Это не тайна. Просто люди не знают, что им делать с мыслью обо мне и драконе.

Он склоняет голову, глаза чуть прищурены.

— Нет, — медленно произносит он. — Думаю, они прекрасно знают.

Он делает короткую паузу и добавляет с усмешкой:

— Поклоняться.

— Теперь ты просто придумываешь, — я смеюсь, закатывая глаза.

— Никакой выдумки, — ухмыляется он. — Просто факт.

Его взгляд скользит к тренировочной площадке, где Вален и Тэйн стоят, погружённые в разговор. Потом возвращается ко мне и выражение меняется. Всё ещё лукавое, но теперь в нём появляется что-то более внимательное.

— Ты изменилась.

— Правда? — приподнимаю бровь.

— Сияешь, — кивает он.

От его интонации у меня перехватывает дыхание. Не так, как тогда, когда я стояла на краю обрыва. Не так, как когда Тэйн смотрит на меня, будто я буря, от которой он не может оторваться.

Это иное.

Без жара. Без опасности.

Просто спокойно. Легко. Надёжно. Без стен, без борьбы, без огня. Только тишина и покой.

— Может, я просто в хорошем настроении, — говорю, слегка задевая его коленом.

Киеран усмехается, постукивая пальцем по подбородку.

— Или, может, ты светишься, потому что собираешься стать кем-то легендарным.

— Ты невозможен, — фыркаю я.

Он наклоняется ближе, понижая голос, и по спине пробегает лёгкий холодок.

— Разве?

Я сдерживаю улыбку, качая головой. Слишком приятно, чтобы спорить.

Три дня подряд — одно напряжение, одно испытание за другим.

А сейчас? Сейчас просто хорошо.

Киеран задерживает на мне взгляд, потом поднимается.