Дикий артефакт - Угаров Виктор Иванович - Страница 28

– Пивная бочка, – проворчала Лала, – неймется ему. Хочет посмотреть, как мы, измотанные, полезем наверх к его стопам. Темная душа, не наигрался еще.

– Давай не будем доставлять ему удовольствия, – так же тихо ответил испанец. – У меня после создания портала осталось немного Силы. А у тебя от природы особая связь с конской породой. Залей-ка ты в них немного здоровья, помоги лошадкам, а Силу возьми у меня.

Цыганка обняла изможденных животных за шеи и, прижавшись, что-то тихо зашептала им в уши, то одному, то другому. На глазах у Сантаны кони взбодрились и уже с легкостью приняли седоков в седла. А соловый жеребец, полный сил, даже заиграл под ведьмой, перебирая ногами, и той пришлось его успокаивать. Кони быстро вынесли Инквизиторов наверх по деревянным мосткам. Испанец проигнорировал радушного командира и направился сразу в хвост отряда. Только сейчас он обратил внимание на то, что среди всадников совсем не было людей – сплошь Темные. И это были готовые к бою Иные, а не группа поиска.

Саамский колдун понуро сидел на небольшой спокойной лошади и, казалось, дремал с открытыми глазами. Одного взгляда Инквизитора сквозь Сумрак стало достаточно, чтобы понять причину такого настроения приятеля. Он наклонился с седла и прошептал:

– Тебе заткнули рот, друг мой?

Алвис покосился на испанца, скривился и одним движением заголил живот, задрав куртку и рубаху на правом боку. На его коже проступил алый отпечаток ладони – знак карающего огня. Не отводя взгляда от магической отметины на своем теле, саамский колдун медленно и четко произнес:

– У меня нет для вас никаких новостей, благородный дон Сантана.

Алвис испуганно дернулся, когда знак на его боку быстро вспыхнул и погас, вернувшись к исходному состоянию. Ничего не случилось, и колдун с облегчением перевел дух. На душе Сантаны потеплело: его друг, смертельно рискуя, все же смог передать нужные сведения.

Дело было в том, что колдун никогда до сего момента не обращался к испанцу вежливо. Поскольку не простил ему уничижительного прозвища «рыбоед» еще со времен Великой битвы. Он сознательно привлек внимание, чтобы Инквизитор сосредоточился на смысле его слов. «Никаких новостей» – значит действительно никаких, то есть у Сантаны те же самые сведения, что и у колдуна. Кроме главной приметы Трусливого мага – татуировки на руках. Но сегодня о ней не знает только ленивый, а завтра узнают Иные всей Европы.

«Досталось же тебе, рыбоед», – с легким чувством вины подумал Инквизитор и обернулся к подоспевшему главе Дневного Дозора.

Вервольф больше не улыбался. Он мрачно сверлил Сантану взглядом и молчал.

– Ну что же, герр Шульц, продолжим охоту на дезертира? – как ни в чем не бывало поинтересовался испанец.

– Плевать мне на него! – резко ответил оборотень и осклабился совершенно по-волчьи, выставив напоказ белоснежные зубы. – «Дикий артефакт», источник Силы – вот что всем нам нужно. Удивлены? Очнитесь, Инквизитор! Столько лет ваш Совет разводил секреты вокруг легенды об этом артефакте, а искали-то кого? Всего лишь мелкого предателя. Зато с привлечением всех Дозоров и с упорством голодного вампира. Сложить два и два – сущий пустяк. Неужели вы нас считаете совсем слабоумными? Или у вас сложилось впечатление, что более низкие рангом не способны к логическому мышлению?

– Послушайте меня, дозорные… – начал Сантана, оборачиваясь, и осекся.

В наступившей тишине все Темные, не шевелясь, пристально смотрели на него, и лишь кони под ними нервно перебирали ногами. «Они ждут только приказа», – понял испанец. Сантана перевел взгляд на Шульца – тот улыбался. Сочувственно.

– Я хочу порядка и равновесия не меньше вас, – спокойно сказал вервольф. – Тьма – это не обязательно хаос. И вы, благородный идальго, тому ярчайший пример. Темным тоже нужен мир, но выбранный ими же, а не навязанный кем-то.

– Метите в диктаторы, герр Шульц? Или в короли? – съязвил испанец, но вышло не очень убедительно.

– Разве я похож на идиота? – Вервольф нарочито, как паяц из уличного балагана, всплеснул руками. – Абсолютная власть – вздор, приманка для недалеких людей.

Из-за поворота вылетел всадник на неказистой крестьянской лошадке. Обычный человек, не Иной. Он выискал взглядом знакомого в отряде и что-то жарко зашептал ему на ухо. Иной сначала покосился на Сантану, а потом вопросительно посмотрел на вервольфа.

– Говори, – кивнул тот, – сейчас можно.

– Замечены две подозрительные личности, – доложил Темный. – Поздно вечером они вошли в аптеку на улице Златой, а после полуночи спешно ее покинули, как будто убегали.

– За мной, – скомандовал глава Дневного Дозора.

Он неспешно направил коня опять к центру города. А потом как ни в чем не бывало продолжил разговор:

– Сильная Инквизиция и слабые Дозоры – удобно для вас, дон Сантана, не правда ли? Никаких выкрутасов со стороны Иных, дозорные всегда за ними присмотрят. А мудрые Инквизиторы в случае чего всегда придут на помощь Дозорам. Ведь все могучие амулеты прошлого будут надежно припрятаны в сокровищнице вашего Совета. Их всегда можно достать из тайника – только на время! – для разрешения очередного кризиса. А мы, слабые и покорные, будем простирать к вам руки: благодетели, спасители, что бы мы без вас делали?!

Сантана представил здоровяка Шульца в роли попрошайки и невольно рассмеялся.

– Как я вижу, вы оценили общую картину? – усмехнулся оборотень и спокойно продолжил: – Все, чего я хочу, – это укрепления Дозоров. Только представьте: новое поколение Иных, хорошо обученное, натасканное, снабженное арсеналом заклинаний и амулетов, – опора порядка в нашем сумасшедшем мире. А для этого мне нужна Сила, много Силы! А Инквизиция… что ж, всегда будут конфликты. Среди Темных тоже попадаются не очень дальновидные маги, иногда с амбициями тиранов. К тому же Договор нужно соблюдать, чтобы по крайней мере не раздражать Высших, согласны?

– Но в вашем новом миропорядке преимущество все же на стороне Дневного Дозора, – мягко поправил его испанец. – Лукавите, герр Шульц! Какой-то у вас перекошенный баланс получается.

– Все мы – дети простых людей. – Оборотень назидательно поднял палец. – А у них такой сдвиг в сторону Тьмы не является проблемой. Норма, практически рутина. Или спросим у нашего благословенного императора? А может быть, у святой инквизиции, у ваших коллег из трибунала?

Сантане наскучили дебаты. Самое существенное он узнал и решил сменить тему.

– Не будем делить добычу, которой еще нет. – Он оглядел отряд. – Я только что вернулся и не все понимаю. Откуда у вас столько бойцов? И как я посмотрю, вы не очень-то и торопитесь.

– А зачем? Все дороги из города надежно перекрыты и в реальности, и в Сумраке. А бойцов привлекли из Дозоров других городов. Светлые, кстати, тоже.

– А где ваш любимчик Ганс? Что-то я его не вижу.

– Паршивец отбился от рук, – вервольф поморщился, – и решил под шумок разобраться кое с кем из Светлых. Пришлось отослать его на один из кордонов.

Маг четвертого ранга Дуги Мак-Донелл верил в приметы.

Одна его часть – опыт и долгая жизнь Иного – с иронией относилась к человеческим предрассудкам. Зато другой его половинке, которая почти полвека убивала людей за деньги, было вовсе не до смеха. Любой ландскнехт очень трепетно относился к своей удаче. И у каждого наемника были свои приметы, свои интимные знаки судьбы, которым он слепо доверял. Один сплевывал через плечо перед боем, другой таскал какую-нибудь безделушку возле сердца, на поясе или даже в гульфике. Третий, приманивая удачу, бормотал перед боем наговор, молитву или совсем простую поговорку.

Все средства хороши.

У Дуги же была своя примета, о которой он стеснялся говорить даже любимой женщине. Бывший ландскнехт свято верил, что успех или неудачу в делах определяет начало суток – полночь. А везение сейчас нужно было позарез, ведь прошедший вечер стал сущим кошмаром: гибель аптекаря и зловещие предсказания Ванды почти не оставляли надежды.