Чужак (СИ) - Лещенко Владимир - Страница 52

Мда — их тренер в фитнес-клубе «Автомобилист» пожалуй посоветовал бы прекратить издевательство над собой и зрителями.

Освежим в памяти дзю-до… Несколько ката, потом «бой с тенью» — тут вроде получше. Ну понятное дело — тень сдачи не даст.

Взмокший, с подрагивающими от напряжения болящими мышцами он обтерся наскоро полотенцем, плеснул воды в лицо и снова оделся. На этот раз в серые шаровары и домашнюю зеленоватую курточку. Все подштопано — тут еще не привыкли выбрасывать старую вещь -ну может только в самых богатых домах.

Откинувшись в кресле он собрался было снова начать грызть гранит науки, но вдруг задумался — и мысли его приобрели совсем иное, отличное от разврата и латыни течение.

«Почему всё-таки я — моё сознание — оказался здесь и именно в организме этого Сурова?»… Он все-таки его предок? Ну это скорее всего по логике вещей… Но какая к черту логика и здравый смысл если речь идет о полетах в прошлое⁈ И ведь понятное дело -вряд ли это явление -хех — частое -тогда бы хоть немного, но о нем да написали. Однако ж такого не наблюдается. Но с другой стороны — уж что-то бы просочилось — а о таких случаях прежде неведомо — уж точно он о таком не слышал — разве что в шарлатанских журнальчиках читал — да что греха таить — пописывал в начале двухтысячных. «Веритас» подобным брезговал… Но если подумать — попадет офисный какой хомячок в предка-мужика в каком-нибудь Скотопригоньевском уезде в селе Тупорыловка в крепостные времена — так чего доброго барин запорет — и все дела… Хотя… Может как-нибудь попозже провести тихий опрос среди психиатров — скажем найти какого нибудь журналиста из тех что сошли с круга и поистрепались -пусть поездит и пособирает образцы бреда — мол для книги… А что если… -мысли Сергея вдруг лихорадочно ускорились. Про разных людей ведь говорили мол был человек как человек, а потом как подменили. И про знаменитостей — насчет Петра Первого например -куда далеко ходить… И в самом деле — вдруг царевич из старозаветной Москвы да полюбил корабли… Ладно бы флот учредил просто -но сам стал строить да топором махать — да и толково… И вместо бояр с окольничими заводить канцлеров да асессоров с камер-фурьерами и обер-кригс комиссарами (блин- хоть в «Вархаммер» вставляй!). Ходили же слухи, что его подменили его иезуиты… Ага — чтоб засланец в лапотной Руси науки да технику внедрял и «европейский дом труба шатал»… Уж знать любили Россию иезуиты энти так что даже — как в старом советском фильме — кушать не могли… -косая ухмылка на миг перечеркнула лицо попаданца…

Впрочем — технически причина положим вполне понятна. Он сперва выпил текилу, затем еще сибирский эксклюзивный бальзам — ящик его хозяину «Веритаса» привез как припомнилось директор местного филиала «Енисей-банка» про который они писали… Потом вьетнамскую зеленую водовку — ну и наконец — натахины таблетки… Да еще нужно было чтоб этот Суров впал в кому от нервного припадка — оставив тело пустым…

Какая вероятность такого? Ээээ —стремиться нулю… Да —пожалуй искать попадунов смысла нет…

Потом мысли его вернулись в ставшее прошлым -его прошлым -будущее.

Может все же поискать след и тропку ведущую к Суровым? Хотя бы мысленно?

И он стал вспоминать. Свой город, свое детство, свою юность… Мир, где он наверное умер… И свою семью -которой можно сказать уже и нет…

Бабушку его по отцу Фаину Петровну, бабу Фаю он хорошо помнил. Она родилась за год до революции, а образования у нее были только курсы ликвидации безграмотности. Но она была очень умна, читала газеты, умно рассуждала о мире и жизни и знала обо всех все… Простая повариха и сторожиха могла бы дать фору иному студенту! Однажды незадолго до отъезда в Москву Сергей переночевал у одной милой женщины, а когда под утро явился, бабушка встретила его словами: «Ну что ты в ней нашел, она же разведенка с ребенком и старше тебя на восемь лет!».

В девяносто девятом году он приехать в Принск в предпоследний раз, потому что умер дедушка Вадим, и надо было его хоронить. И после поминок она ему сказала:

— Сереженька, скоро я на тот свет соберусь уже, к Вадику то своему… Так вот какое дело — икона у меня есть старинная — хочу тебе подарить — может она денег каких стоит — а у тебя дитё — правнучка то моя…

И на антресолях в коробке из-под итальянских сапог он нашел хорошо сохранившуюся икону новгородского как потом оказалось письма с датой выписанной золотом «в лъто 7162 от сотворения мира»*, полиэтиленовом пакете и грамоту в рамочке — с портретами Ленина и Сталина данную в 1939 году «Делегату 2й поволжской конференции Центросоюза Фаине Петровне Пормовой» — так он узнал девичью фамилию бабули. (Грамота потом долго хранилась у него пока соседи не затопили квартиру второй жены, превратив памятный документ в кашу). Бабушка умерла через год и он из за простуды не смог быть на ее похоронах.

А икону он продал через своих московских знакомых-антикваров —за весьма хорошие деньги. И это выручило их с Розой —хотя брак не спасло… У них появился свой домик и она купила второй магазин — а потом… Потом он вернулся из очередной журналистской командировки -и все вышло как в анекдоте… Лариса еще плакала и просила папу с мамой помириться.

И вот доставая икону он видел на антресолях у бабушки Фаины какие-то бумаги -вроде и дореволюционные — может быть тайна его происхождения была и в них… Но он тогда не расспросил еще не отошедшую от похорон бабушку. А потом… Потом Борька-физрук — муж кузины Лильки после бабушкиного ухода в мир иной благополучно все выбросил в тот же день — просто вынес на помойку семейные документы и письма.

В принципе, бабушек у него было целых четыре. Кроме бабы Фаи —еще мамина мама — бабушка Ира. Бабушка Соня — бабушкина тетя, ее сестра — бабушка Маня -жившая в Ленинграде.

Кстати, на вопрос: кем он хочет быть? — каждой бабушке Сергей отвечал по-разному.

— Я буду писателем! — говорил он бабушке Ире и не врал: эссе и рассказы им написанные еще можно найти в Сети того будущего мира. (Романы увы -так и не дописал…)

Бабушке Соне важно сообщал:

— Я буду партийным, как двоюродный дедушка! Тоже не врал, между прочим. Правда муж бабы Сони был парторг на большом домостроительном комбинате, а он — мелкий активист второразрядной партии.

А бабушке Мане, не пустившей его на дискотеку в шестом классе, мстительно заявил, что будет милиционером. (Милиционеров баба Маня как бывший товаровед любила чуть больше, чем мыши кошек как мама говорила.) О прочей родне он только слышал со слов живого старшего поколения. Прадедушка по маме на передовой был сапером, прабабушка в эвакуации в Котласе голодала и работала по двенадцать часов в день. Жизнь прабабушки — Катерины складывалась вообще не очень хорошо. Война —гражданская, переезды за первым мужем -комполка из прапорщиков -тот развелся с ней в тридцатых и умер простыв на маневрах. Второй брак… Только жизнь чуть наладилась — война, эвакуация, голод… Возвращение из эвакуации… Счастья было немного — такие небольшие счастья. Квартира на главой улице города Горького —который иногда называна Нижним, дочь устроилась на радио, зять тоже… И, наконец, самое главное счастье в ее жизни — рождение правнука. Он совсем ее не помнит- ему был годик когда она умерла

Еще вспоминалось — мальчишкой разговаривал с другой бабкой — двоюродной -старшая сестра бабушки Сони —ей тогда было уже девяносто лет. К сожалению не так много запомнил из её рассказов. Мальчишка — ветер в голове -сейчас бы сильно пригодилось!

Осталось в памяти как испугалась она, первый раз увидев паровоз… И еще — как в избе местного кулака она увидела свою ровесницу.

— Она, Серёженька, ела белый хлеб и запивала молоком! Мне тогда брат сказал видишь какие богатые люди! Белый хлеб едят! Вот какая у нас то жисть была… И даже спела народную песню к случаю.