Развод. Искушение простить (СИ) - Вернадская Ася - Страница 29

И вот сегодня утром на моём столе ждал кусок того самого пирога — нежный, с сочной ягодной начинкой.

— Проба пера, — подмигнул повар. — Говорят, это ваше любимое.

Идиллия длилась ровно до того момента, когда под окнами ресторана с визгом тормозов припарковалось ярко‑красное купе. Из него, как королева, выплыла Валерия.

Её походка была уверенной, с лёгким налётом превосходства. В руках она сжимала изящный клатч, будто это был не аксессуар, а смертоносное оружие. Каждый её жест кричал о намерении устроить сцену, и я невольно отступила от окна, предчувствуя что‑то неладное.

Она прошествовала через весь зал, не удостоив даже взглядом поприветствовавшую её Светлану. Она уверенными шагами целенаправленно двигалась к кабинету Максима.

Кабинеты у нас были смежные, а приоткрытая дверь будто приглашала меня стать свидетельницей сцены, которой я предпочла бы избежать. В центре комнаты стояла Валерия, и, прямо глядя на Максима, она что‑то тихо ему говорила. Он сидел за столом, и выражение его лица было таким, будто он только что проглотил что‑то горькое. По мере того как Валерия повышала голос, я смогла разобрать, что она говорит.

— Так что, милый, — пропела она. — Нам срочно нужно обсудить наши общие планы. Вернее, твои планы на нашего будущего наследника.

Я застыла, чувствуя, как пол уходит из‑под ног.

— Лера, если это твоя очередная дурацкая шутка, то тебе лучше развернуться и уйти, пока я не вызвал охрану.

— Шутка? — она издала притворный смешок, медленно проведя рукой по животу. Её движения были нарочитыми, театральными.

— Разве материнство — это шутка? — продолжала она, наслаждаясь каждым произнесённым словом. — Я на пятом месяце, Максим. И дата зачатия, если верить врачам, идеально совпадает с той самой… командировкой в Питер. Помнишь? За неделю до твоей аварии.

Что она говорит? Как такое возможно? Через дверной проём я видела, как застыл Макс. Он смотрел на неё так, будто видел впервые, и этот взгляд был полон такого презрения, что даже мне стало не по себе.

Валерия повернулась и в дверном проёме увидела меня. Её губы медленно растянулись в улыбке. Точнее, это даже была не улыбка, а хищная гримаса победителя, наслаждающаяся моментом абсолютного превосходства.

— О, Аня, привет. Можно же уже на «ты»? Ведь мы скоро станем практически родственниками. Поздравь нас! Скоро наш Максим станет папой! — Она сделала паузу, явно наслаждаясь эффектом, а потом, не отрывая взгляд от Максима, добавила:

— Впрочем… Учитывая твою амнезию, тебе придётся поверить мне на слово. Но я‑то всё помню в мельчайших деталях. Как ты шептал мне в ту ночь… Какие сладкие обещания давал…

Максим резко поднялся из‑за стола. Его лицо было белее бумаги, а на виске пульсировала тонкая жилка.

— Ты врёшь, — выдохнул он. — Я к тебе даже не прикасался. Ни в Питере, ни где‑либо ещё. Это… Это просто бред.

— О, милый, — она плавно шагнула к нему, — как же трогательно ты пытаешься это забыть. Наверное, твоя психика так защищается от стресса. Удобно, правда? Но факты — штука упрямая. Или ты всерьёз хочешь заявить, что я… сама от себя забеременела?

— Выйди, — процедил Максим.

— Что, дорогой? — она растянула слова с притворным недоумением.

— Я сказал — выйди! — он резко ударил кулаком по столу, и россыпь ручек взметнулась в воздух, будто испуганные птицы. — Немедленно, чёрт возьми!

Валерия лишь растянула губы в ещё более широкой, почти неестественной улыбке.

— Окей, поняла. Тебе надо время, чтобы переварить. Но сразу предупреждаю: я от тебя не отстану. Ты будешь обеспечивать своего ребёнка, точка.

Она сделала шаг назад, но взгляд не отвела, наоборот, будто прицеливалась, выбирая, куда ударить больнее.

— Или тебе напомнить, как медиа обожают такие сюжеты? «Успешный ресторатор кинул беременную подругу» — представляешь заголовки? Твой «Солнечный уголок» такого позора не вытянет. Репутация — штука хрупкая, а скандалы липнут надолго.

Валерия развернулась с видом победительницы и выплыла из кабинета, эффектно покачивая бёдрами, будто шла по подиуму. За ней потянулся густой шлейф дорогих духов.

Меня будто приковало к стулу. «Это реальность? Или я в каком‑то дешёвом сериале?» — пронеслось в голове.

— Аня, — Максим вошёл ко мне в кабинет, — послушай меня. Это неправда. Клянусь всем, что у меня есть — я с ней не спал. Я не помню ту ночь, да, но я точно знаю — этого не было. Понимаешь? Я не мог так с тобой поступить. Это её игра, её грязный сценарий, и пока я не понимаю, зачем ей это надо.

Я смотрела на него, пытаясь сквозь волну паники выцепить хоть крупицу лжи в его взгляде. Но там не было ничего похожего на враньё, только чистый, неприкрытый шок, кипящая ярость и отчаянное бессилие.

— Да, я ещё не всё помню после аварии. Но я помню поездку, помню переговоры, помню, как мы с тобой созванивались вечером… Я был в своём номере один, чёрт возьми! Даже отцу звонил с гостиничного телефона, мы тогда ещё поспорили о…

Он резко замолчал, с силой сдавив виски пальцами, будто пытаясь физически вытащить нужные воспоминания из глубины памяти.

— Блин, я не могу всё разложить по полочкам прямо сейчас! Но я точно знаю: её у меня не было. Ни в номере, ни рядом, нигде! Это просто невозможно.

— Но как она может так уверенно врать? — мой голос сорвался на крик. — Что она вообще от тебя хочет? Денег? Отомстить?

— Не знаю! — он в отчаянии закрыл рукой глаза. — Может, бабки ей нужны. Или это такая дикая месть за то, что я её уволил. Честно, вообще не понимаю! Но я разберусь! Честно, разберусь, обещаю. Просто… дай мне чуть времени, хорошо? Я найду доказательства. Любой ценой. Вытащу всю правду на свет и покажу, где она врёт.

Внутри всё взвыло. Старые демоны сомнений и страха подняли головы, зашептали наперебой: «Ну конечно, он снова врёт. Он же мастер красивых слов, помнишь? Однажды он уже бросил тебя… Почему сейчас надо ему верить?»

Мысли метались, как загнанные звери: «А если он правда не виноват? Но как тогда всё это объяснить? Зачем ей приплетать ребёнка?»

— Доказательства… — я повторила это слово с горькой усмешкой. — А мне что делать, пока ты будешь их искать? Она будет продолжать сюда заявляться? Напоминать мне каждый раз, что, возможно, у тебя скоро будет ребёнок… нагуленный в нашем браке?

— Аня… — он попытался дотянуться до меня, но я резко отстранилась, не давая схватить себя за руку.

— Мне нужно побыть одной. Реально одной. Без этих твоих «я разберусь» и без всего этого цирка.

Я вышла, оставив Максима одного в своём кабинете.

Как бы мне хотелось, чтобы он говорил правду…

Глава 40

Прошла неделя с того момента, как Валерия бросила свою бомбу. Я жила на автопилоте. Приходила в «Солнечный уголок», работала, подписывала документы, но всё делала на автомате, будто робот. Мозг отключился, оставив базовые функции.

Единственная мысль, которая давала слабое утешение, — что мы с Максимом уже разведены. И я могу смело говорить, что эта история меня теперь не касается. По крайней мере, я так пыталась убедить себя.

Максим не сдавался. Каждое утро на моём столе стоял свежесваренный капучино. Вчера к нему прилагалась записка, написанная размашистым почерком: «Мы должны поговорить. Давай встретимся не в стенах ресторана».

Я скомкала бумажку в кулаке, превратив её в маленький комок, и отправила в мусорку, даже не читая до конца. Разговаривать? Да о чём тут говорить?

В тот вечер опять засиделась с документами допоздна, пытаясь утонуть в работе. Ресторан уже давно опустел, все разошлись по домам, а я всё сидела, зарывшись в бумаги.

Вдруг в дверь кабинета постучали. «Ну вот, опять уборщица что‑то забыла», — подумала я, но когда подняла глаза… на пороге стояла Ольга.

— Можно? — спросила она. Она мялась на пороге, будто не могла решить, войти или убежать.

Я кивнула, удивлённая её визитом. Ольга вообще редко заходила в ресторан так поздно.