Здесь покоится Дэниел Тейт - Террилл Кристин - Страница 18

Я замер в коридоре. Это было на следующее утро, когда я шел завтракать. Они говорили обо мне.

– Мы это уже обсуждали. Мы считаем, что он еще не готов, – отвечал Патрик. Когда Алекс позвонила ему и сказала, что я жив-здоров и дома, он решил остаться ночевать. Почти весь вечер учил меня играть в нарды за столиком, инкрустированным слоновой костью и ониксом, в подвале, в игровой комнате. Лекс на это время исчезла, и у меня было чувство, что Патрик сменил ее на посту, чтобы дать ей передохнуть.

– Ты что, шутишь? – сказал Николас. – Не можешь же ты держать его в этом доме безвылазно. Он опять психанет. Ему нужна…

– С ним все в порядке, – сказала Лекс.

– Ничего с ним не в порядке! О чем тут говорить – после всего, что он пережил? Ему нужна помощь. Вы в своем уме оба?

На несколько секунд повисло молчание. Я весь напрягся в ожидании ответа Патрика и Лекс. Я давно ждал, что Тейты отправят меня на терапию – почти две недели, с первого дня приезда, и все это время обмирал от страха. Я, правда, уже не раз имел дело со специалистами по психическому здоровью, но все равно это риск – я ведь понятия не имел, как ведут себя дети после настоящего похищения. У меня, конечно, тоже все в голове расколбашено, но все-таки далеко не так, как было бы у настоящего Дэниела Тейта, если бы его похитили и мучили несколько лет подряд.

– Когда он будет готов принять эту помощь, мы ее ему обеспечим, – сказал Патрик. – Пока он не готов говорить о том, что ему пришлось пережить.

– Нам сказали не давить на него, – прибавила Лекс. – Сначала нужно дать ему привыкнуть. Вернуться в нормальную колею.

– Вы оба сумасшедшие, – сказал Николас. – А мама что говорит? А полиция? Почему вы его ото всех прячете?

– Мы не прячем. Мы даем ему время прийти в себя, – сказал Патрик.

– И Моралес не возражала? – с сомнением в голосе спросил Николас.

– Я обо всем договорился, понятно? – сказал Патрик. – Если это тебя успокоит, я спрошу у Дэнни насчет терапии. В конце концов, ему самому лучше знать, к чему он готов и что ему нужно. Тогда ты уймешься, Ники?

– Может быть.

Скрипнул стул. Я торопливо отступил на несколько шагов назад, чтобы Патрик, когда выйдет из кухни, подумал, будто я только что спустился в коридор.

– Привет, Дэн! – сказал он. – Как спалось?

– Нормально, – сказал я.

– Хочешь, еще сыграем в нарды после завтрака? – спросил он.

– Конечно.

Лекс сделала мне рогалик и налила стакан апельсинового сока, а потом я пошел с Патриком в подвал, за нардовый столик. Расставив нарды, он спросил, не хочу ли я посмотреть с ним вечером бейсбольный матч, и стал рассказывать о тех командах, что должны были играть. Советовал, как лучше ходить, рассказал историю об их ужасном отпуске, когда машина, которую мой отец взял напрокат, загорелась, и, сыграв несколько партий, я совсем забыл о том разговоре на кухне.

Довольно скоро настал день, когда Николас, придя домой, завел еще один разговор, которого я давно ждал.

– Все меня спрашивают, когда Дэнни вернется в школу, – сказал он.

– Дэнни еще не готов, – тут же возразила Лекс.

Лекс сдержала обещание, данное после моей маленькой прогулки на прошлой неделе: она почти не спускала с меня глаз, разве что когда я был в ванной или спал, да и то насчет второго я не был до конца уверен. Еще по пути домой из кино я решил, что Дэнни нужно вернуться в школу: там я не буду под постоянным наблюдением Лекс и смогу перевести дух. Мне не хотелось всю жизнь просидеть в стенах этого дома. Дом был большой, но с каждым днем казался все меньше, а если я собираюсь быть Дэниелом Тейтом, так надо именно быть. Снова начинать жить настоящей жизнью.

– Вообще-то, – сказал я, – мне кажется, что готов.

Николас уставился на меня.

– Серьезно?

– Да, – ответил я. Я всю неделю готовил почву: расспрашивал Николаса о школе и постарался, чтобы Лекс заметила, что я читаю учебники по истории и естествознанию, найденные в библиотеке Роберта. Я допоздна сидел на сайте средней школы Калабасаса и на страничках моих будущих одноклассников в Фейсбуке: готовился. Я понимал, что какое-то время буду объектом жадного любопытства, и это будет нелегко. Но это пройдет, и тогда можно будет раствориться в толчее и гвалте, как всегда. – Мне же надо возвращаться к нормальной жизни, как вы думаете?

– Дэнни, милый, ты уверен? – сказала Лекс. – Ты же только что вернулся домой. Ни к чему торопиться.

– Я даже не знаю, примут ли тебя, – сказал Николас. – Ты же давно в школу не ходил.

– Я знаю, – ответил я. – Я сильно отстал и мало что буду понимать, но я просто хочу в школу. Мне нужно снова начать жить как нормальный человек, иначе я с ума сойду.

– Ну, не знаю… – проговорила Лекс.

Я видел, что она не поддается, и взял ее за руку.

– Я хочу жить своей жизнью и… хочу, чтобы ты тоже жила своей. Хватит сидеть здесь целыми днями и смотреть за мной. Мы оба и так уже много пропустили.

Она нахмурилась, но я видел, что она начинает колебаться.

– Пожалуйста? – сказал я. – Мне это нужно.

Она вздохнула. Уломал.

– Я поговорю с Патриком.

Убедить Патрика оказалось труднее, чем Лекс. Когда он пришел вечером, я поймал его одного на кухне после ужина, чтобы поговорить. Лекс, правда, уже пыталась и ничего не добилась, но я был настроен решительно. Он стоял насмерть, как стена. Сколько я ни твердил, что готов вернуться в общество и истосковался по нормальной жизни, на него это не действовало так, как на Лекс.

– Дэнни, нет, – говорил он. – Мне это не нравится. Пока рано.

Я пристально посмотрел на него. Я уже знал, что он умный, амбициозный, много работает в престижной фирме в Лос-Анджелесе. С тех пор, как я появился здесь, много времени проводит с семьей, но непохоже, чтобы это было для него в порядке вещей. С матерью почти не разговаривает, с Николасом и Миа тоже не особенно близок. Сантименты хороши для Лекс, с Патриком они не сработают. Тут нужна совсем другая стратегия.

Я шагнул ближе к нему и заговорил тише.

– Пожалуйста, Патрик. Мне нужно иногда выбираться из этого дома.

Он поднял на меня взгляд, и по спине у меня пробежал легкий холодок. Кажется, действует.

– Я рад, что вернулся домой, – ты даже представить себе не можешь, как рад, – но торчать тут взаперти целыми днями? – продолжал я. – Я как будто снова в тюрьме, я так больше не могу.

В лице у него что-то дрогнуло, и оно стало чуть помягче.

– Я потому и сбежал тогда. Мне здесь слишком тесно. Как в клетке. Помоги мне, пожалуйста.

Так я уломал и Патрика.

– Он хочет вернуться в школу, – услышал я голос Лекс. Его было слышно внизу, хотя Лекс стояла у дверей в комнату Джессики, а я прятался в тени на лестничной площадке.

– Ну и?..

– Ну и ты должна его туда записать, – сказала Лекс. – Я ему все-таки не родитель, если ты помнишь.

Долго ничего не было слышно – тишина. Потом дверь захлопнулась.

Через десять дней я начал учиться в старшей школе Калабасаса. Поначалу меня удивило, что Николас ходит в государственную школу, но оказалось, что школа хоть и государственная, но непростая. Даже если бы я не навел справки и ни о чем не догадался по самому факту, что там учится Николас, то сообразил бы, когда увидел, сколько роскошных машин стоит на парковке.

Но знаете, что было самым большим потрясением? Записываться меня повезла Джессика. Утром я спустился вниз, ожидая увидеть Лекс, готовую после сотни тревожных взглядов и расспросов, точно ли я этого хочу, отвезти меня в Калабасас. И я действительно увидел ее… и в придачу Джессику – при полном макияже и укладке, в нарядной шелковой блузке – в общем, при всем, что заменяет богатой белой леди боевые доспехи. Кажется, она была даже трезвая.

Когда мы с Лекс и Миа сели завтракать, Джессика взглянула на меня со слабой улыбкой и спросила: