Вперед в прошлое 15 (СИ) - Ратманов Денис - Страница 42

Я чувствовал себя неловко, но это была счастливая неловкость. Забрав ключи у Сергея, я вручил их Вере, поймал себя на мысли, что правильнее уйти, но так хотелось остаться, насладиться ее радостью!

— Идем, — решила за меня Вера.

Как я могу отказать, когда меня зовет — она? Потому пошел, будто на привязи, а в голове вертелась песня: «Лестница здесь. Девять шагов до заветной двери. А за дверями — русская печь и гость на постой»…

Вера предвкушала. Немного улыбалась и спешила, не видела ничего вокруг. Нашла взглядом свой домик, и улыбка стала шире. Я отлично помню, как бездомным мечтается о доме, потому что сам таким был в прошлой жизни.

Забора не было, асфальт во дворе сковырнул трактор, а дорожку от будущих ворот до входа засыпали щебнем. Вера побежала по этой дорожке, ворвалась в дом, погладила дверной косяк, не решаясь войти, а на ресницах дрожали слезы. Если бы мне было тридцать, прижал бы ее к себе и поцеловал. Я шагнул к ней…

Протиснулся в кухню и сказал, чтобы скрыть неловкость:

— Тут много розеток, газ проведут нескоро, а пока все на электричестве. Советовал бы все-таки купить газовый баллон…

Будто зачарованная, Вера поднялась на второй этаж и воскликнула:

— Это настоящий особняк! Я и мечтать о таком не могла.

«Двое не спят, двое глотают колеса любви. Станем ли мы нарушать их покой», — все вертелась в голове песня «Сплинов».

«Нечего ждать. Некому верить, икона в крови. У штаба полка в глыбу из льда вмерз часовой»…

— Я рад, что вам нравится, — проговорил я чужим голосом. — Только мебели нет.

Спустившись, она подошла вплотную и сказала, глядя в глаза:

— Я безмерно благодарна тебе, Паша. Не представляешь, как благодарна. Мебель к июню я раздобуду, обещаю. И перееду сюда только первого сентября.

Она вернула мне ключи, оставив себе один.

— Спасибо. Как и договаривались, все лето дом в твоем распоряжении.

Воцарилось неловкое молчание, будто Вера что-то хотела сказать, но не решалась. Наконец решилась, достала из кармана плаща маленькую черную коробочку, вытащила оттуда серебряный с позолотой кулон на серебристой цепочке и протянула мне.

— Это Ангел-Хранитель, — сказала она виновато, — не знаю, верующий ли ты, мне хочется верить, что над нами есть кто-то справедливый и честный. Ты хороший человек и гораздо ближе к Богу, чем многие из нас. Пусть он хранит тебя!

Я сразу же надел кулон и правда почувствовал себя защищенным.

— Спасибо.

Сделалось тепло и спокойно. Вспомнилась старинная икона, которая осталась у мамы в квартире — просто потому, что там безопаснее, чем на съемной. Обязательно заберу ее в новый дом.

— Беги, куда ты хотел, — грустно улыбнулась Вера.

И я побежал сперва рассчитываться с Сергеем, потом — на АТП, где теперь находилась наша кондитерская, готовый ехать в «Лукоморье» на машине Кариночки Сванидзе, нашей географички.

Глава 19

Последний звонок

25 мая 1994 г., среда

Последний звонок…

В будущем слово «последний» по непонятной мне причине подверглось гонениям, но «крайним» звонок так и не стал.

Раньше для меня этот день был самым желанным, ради него я девять месяцев вынашивал мечты о лете и свободе, грезил побыстрее закончить школу, где мне жутко не нравилось. Я-взрослый так вообще считал, что жизнь началась после школы, хоть и было физически тяжело. Казалось, что до того влачил жалкое существование.

Когда отца убили, стало полегче, но ровесники по-прежнему питали ко мне неприязнь, и все силы уходили на то, чтобы избежать открытого противостояния.

Теперь же я уверен, что через несколько лет буду вспоминать школу с теплотой, столько с ней связано светлых моментов! Уверен, что мы с одноклассниками будем каждый год собираться на вечер встречи выпускников полным составом, кроме, наверное, Ниженко, которая сторонится нас — то ли такая она есть, то ли не может простить, что мы изгнали ее любимого педофила.

С такими мыслями мы ждали автобус на конечной: Наташка в коричневой школьной форме и кружевном фартуке, с белыми бантами, Боря в белой рубашке и черных брюках. У меня не нашлось подходящей рубашки — все оказались широки, но коротки в рукавах, пришлось покупать новую, а вот на пиджак раскошеливаться не стал — все равно через год будет мал.

Школьную форму в девяностые у нас упразднили, мы ходили на уроки в чем придется, но соблюдая правила приличия, а сегодня стайки разодетых школьников видны издалека — все наряженные, с цветами. Нас букетами пообещала обеспечить Лихолетова. Не бесплатно, конечно, это хлеб ее семьи, но за вполне подъемную цену.

К нам подбежал Каюк с двумя огромными букетами розовых роз. Смахнул пот со лба и пожаловался:

— Уф, ну и жарища сегодня, я весь мокрый.

— То же самое, — вздохнула Натка. — Буду терпеть, куда деваться.

Запрокинув голову, она с надеждой посмотрела на одинокое облачко, оторвавшееся от белой шапки, лежащей на горах.

Подошел автобус с гармошкой, мы в него погрузились и остановились на круге, отмечая, что больше школьников нет.

Последнее потрясение было в субботу — атака Сергеевой жены-алкоголички и известие о том, что Миху взяли. К моему удивлению, видик Ирины менты нашли и вернули, а вот золото — нет, но и то хорошо. Ирина держалась молодцом, не жалела этого афериста.

У Сергея все было не столь радужно — жена его бросила пить, и позавчера у нее началась белочка, агрессию она не проявляла, просто собирала по дому невидимых жуков, и вместо работы Сергей повез ее в психдиспансер на дезинтоксикацию. Так что алтанбаевцы остались на участке одни, ставили и грунтовали забор, как их научил Сергей, в этом не было ничего сложного. Сам прораб на стройке должен был появиться только сегодня.

Кондитерская понемногу набирала обороты. Псарня к Веронике привыкла быстро, хватило взятки в виде нескольких косточек. Благодаря тому, что теперь наша кондитер могла печь крупные партии пирожных, у нее появилось больше свободного времени. Осталось найти помощницу, и можно легализовываться.

В субботу же вечером мы с Кариной и Еленочкой поехали в «Лукоморье», учительница убедилась, что никакого кидалова нет, и в понедельник официально объявила, что выпускной у нас будет в ресторане. Точнее, сперва — выступление в школе, потом променад по набережной и — ресторан. Одноклассникам и учителям все бесплатно, родители за себя платят пять тысяч — ужин плюс автобус. Вот уж никогда не думал, что стану искренне благодарить криминального авторитета!

Школьники набились в автобус в Верхней Николаевке — нарядные и гомонящие, как птицы в преддверии оттепели. К нам подошли Димоны с горящими глазами, Рамиль, Памфилов, пожали мне руки. Наташка откололась и убежала к одноклассницам. Аня и Таня из параллельного класса помахали нам, но не подошли, как и Лика Лялина.

— Айда купаться после школы! — сияя глазами, предложил Памфилов. — Вода прогрелась! Два дня просто пекло стоит!

— Еленочка в центр на набережную не погонит? — с сомнением прогудел Чабанов.

Я мотнул головой.

— Это для одиннадцатого класса обязательная программа и то, по-моему, на выпускной. Да и надо оно Еленочке? Ей бы побыстрее смыться домой.

Памфилов пробрался поближе и прошептал:

— Ты знаешь про Корякина и Инку, ну, Николаевну, математичку?

Корякин — Наташкин одноклассник, высокий синеглазый блондин. Наши девчонки на него засматривались. Память взрослого подсунула воспоминание, что они с математичкой поженились, когда ему стукнуло восемнадцать, и это был шок: эльфийский мальчик и огромная толстая Инка. Причем это она его схватила — и в логово, а не наоборот, паренек этот безвольный и безынициативный.

— Что — уже? — выпалил я, сопоставляя информацию.

В этой реальности, выходит, что математичка чуть раньше потащила его в логово. Или просто прежний я был далек от сплетен и узнал все задним числом?

— Фу-у, — скривился Рамиль и передернул плечами.