Мои покойные жены - Карр Джон Диксон - Страница 5

Деннис подскочил как ужаленный.

– Ты же не хочешь сказать, что Брюс собирается сыграть роль Роджера Бьюли? – недоверчиво спросил он.

– Да, так и есть. Хотя в пьесе он, конечно, назван другим именем. А что?

– Вообще-то, ничего. Если не считать… Это мерзкая история, Берил. Знаешь, Бьюли, вероятно, все еще жив.

– И полиция все еще ищет его, – улыбнулась Берил. – Его повесят, если когда-нибудь найдут. Почему-то я не думаю, что он подаст в суд за клевету.

– Нет, но твоему исполнителю главной роли было бы неприятно однажды вечером застать его в своей гримерке. И как вы собираетесь разгадать эту загадку?

– Какую загадку?

Берил откинула назад блестящие черные волосы, которые доходили почти до плеч. Она сидела, подавшись вперед, на краю дивана, обхватив руками колено, и на ее лице было нетерпеливое восторженно-задумчивое выражение. Ее темно-синие глаза поблескивали.

– Моя дорогая Берил, послушай! Роджер Бьюли убил по меньшей мере четырех женщин.

– Это ужасно! – мечтательно произнесла Берил. – Зрители бы это проглотили. – И она энергично кивнула в подтверждение своих слов.

Это не произвело впечатления на Денниса.

– Бьюли специализировался на женщинах, не имеющих родственников, – продолжал он. – Его первой жертвой была дочь священника, второй – студентка музыкального колледжа, третьей – ассистентка хироманта, а четвертой… ну, полиция так и не смогла выяснить хоть что-то о ней.

– Деннис! Откуда, черт возьми, тебе все это известно?

– Так получилось, что один из моих друзей, который вел это дело, сотрудник Скотленд-Ярда.

– Ух! – широко раскрыв глаза, выдохнула Берил с какой-то детской интонацией и выпрямилась – она была действительно впечатлена.

– Суть в том, Берил, что Бьюли убил этих женщин. Затем каким-то немыслимым образом он избавился от тел. Как он это сделал?

– Может, закопал их, – небрежно бросила Берил как человек, который никогда в жизни не сталкивался с подобными вещами. – Возможно, сжег. Да что угодно!

– Боюсь, это не варианты.

– Почему же, дорогой?

Ему не понравилось, что она называет его «дорогой» в той непринужденной манере, в какой обращалась ко всем.

– Старший инспектор Мастерс, – продолжал он, – мало что расскажет о последнем убийстве. Это козырь в рукаве, если они когда-нибудь поймают Бьюли. Насколько мне известно, у полиции есть свидетель, который видел четвертую жертву после того, как ее убили. Это нечто невероятное! В ночь убийства двое полицейских наблюдали за домом спереди и сзади. Они засвидетельствовали, что ни одна душа, кроме самого Бьюли, не покидала этот дом до того, как они ворвались туда на следующее утро. Жертва находилась внутри, тем не менее ее там не оказалось – Бьюли уже избавился от тела.

– Я… я этого не знала, – слегка встревожившись, сказала Берил. – Но в любом случае это не имеет значения, – отмахнулась она.

– Не имеет значения?

– Пьеса не об этом.

Берил вскочила и, скрестив руки на груди, принялась мелкими шажками, почти не отрывая ног от пола, расхаживать по мягкому ковру. Она снова погрузилась в раздумья.

– Если бы только… – воскликнула она, – если бы только Брюс согласился изменить этот совершенно невозможный финал, думаю, я могла бы сделать действительно прекрасный спектакль. Что действительно важно, Деннис, – помолчав, добавила она, – так это характер Бьюли. Это то, о чем я продолжаю думать. Он отталкивает меня и в то же время завораживает. Каким был этот человек на самом деле?

Деннис усмехнулся:

– Он был ненормальным. В этом нет никаких сомнений.

– Нет, но… – смутилась Берил. – Я имею в виду, каково ему было жить? Что он думал о каждой из этих женщин? Испытывал ли он когда-нибудь чувство жалости хоть к одной из них? О чем он думал, например, когда лежал рядом с ней в темноте после того, как они… Я тебя шокирую?

– Черт возьми, женщина, я уже вышел из детского возраста!

– Да, но ты милый старый зануда-тугодум, – сказала Берил, внезапно склонившись к Деннису, чтобы потрепать его по щеке с преувеличенной, хотя и неподдельной нежностью. Затем она продолжила расхаживать по комнате. Если бы она не была так искренна, то Деннис мог бы поднять ее на смех.

– Я не возьмусь за пьесу, – пылко заявила она, – если Брюс оставит этот ужасный финал. Ни за что! Но я хочу представить себе Бьюли. Я хочу понять его. Видишь ли, Деннис, – она резко обернулась, – я сказала, что не имеет значения, как он избавлялся от тел. И это так. Потому что пьеса не о том, что было с Бьюли, когда он совершал убийства. Пьеса о том, что с ним случилось после.

Глава третья

– После… – повторил Деннис.

Судя по отдаленным аплодисментам, занавес опустился. Сначала раздался слабый всплеск, затем разросшийся до гула проливного дождя, который прокатился по коридорам театра, сотрясая его старые стены. Он поднимался, затихал и снова поднимался – по нему можно было определить количество выходов на сцену.

В этой душной комнате с ее сонными желтыми огнями гул аплодисментов, казалось, доносился из другого мира. Берил Уэст едва замечала его.

– После… – снова повторил Деннис.

– Возьми Бьюли, – продолжала Берил, – или Джека-потрошителя, или любого серийного убийцу, которого так и не поймали.

– И что?

– А то, что убийства в конце концов прекращаются. Возможно, желание убивать удовлетворено, а возможно, если речь идет о Бьюли, он просто испугался, потому что полиция дышит ему в спину. В любом случае с этим покончено. А Бьюли все тот же человек. Что с ним происходит потом?

– Хорошо! Так что же с ним происходит? И кстати, кто написал пьесу?

Тень недоумения пробежала по лицу Берил, на котором вновь вспыхнул характерный румянец.

– Я никогда не слышала об этом человеке, – ответила она. – Ни с того ни с сего Брюсу пришла рукопись.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, сотни людей продолжают присылать Брюсу рукописи. Как правило, он нанимает кого-нибудь разбираться с ними. Но иногда, когда ему нечем заняться, читает сам. Так произошло и в данном случае. Потом он позвонил мне в час ночи и сказал, что эта пьеса для него.

– Хорошая пьеса? Профессиональная?

– Ужасная! – отозвалась Берил. – Я имею в виду, что это написано человеком с чувством сцены, но абсолютно без опыта. Мне придется все переделать. И концовку. Боже милостивый, и концовку!

– И что было дальше?

– Брюс написал автору. По крайней мере, я надеюсь, что написал. Он ужасно беспечен в таких делах, – задумчиво произнесла Берил. – И все же это потрясающий замысел…

– Это опасный замысел, Берил.

Берил перестала расхаживать по гримерной и посмотрела на него.

Издалека было слышно, как театральный оркестр заиграл «Боже, храни короля». Его величественные звуки раздавались на фоне шаркающих шагов; затем шарканье перешло в крещендо топота – это зрители устремились к выходу. Берил Уэст выглядела так, словно все беды мира, которые она явно не заслужила, теперь обрушились на ее плечи.

– Опасный? – воскликнула она.

– Снова напомнить тебе, что Бьюли все еще жив? И что, возможно, будет неприятно однажды вечером застать его за кулисами?

– Иногда, Деннис Фостер, мне кажется, что у тебя в голове одни ужасы.

– Прошу прощения. Так оно и есть.

– В твоих устах все выглядит чудовищно!

– Ну и что? Это вполне реально.

– Почему-то я так не думаю, – пробормотала Берил. – По крайней мере, я не хочу так думать.

Она снова скрестила руки на груди, взгляд темно-синих глаз стал задумчивым.

– Как передать образ этого персонажа в свете рампы! – произнесла Берил. – Как выразить его вкрадчивое очарование, за которым стоит нечто совсем иное! И героиня, Деннис! Как передать ее глупость! На протяжении почти всей пьесы она и не подозревает или, по крайней мере, отказывается верить, что этот мужчина…

– Привет, Деннис. – В открытой двери гримерки появился Брюс Рэнсом.

Вне сцены, как часто отмечал Деннис, высокий и широкоплечий Брюс был ненавязчивым и спокойным. Конечно, в нем чувствовалась личность, но не сразу. Темные, коротко стриженные волосы, широкое лицо с высокими скулами, сонные глаза, широкий рот, медленная улыбка – все это было ненавязчиво. Только на сцене в нем начинал чувствоваться какой-то накал, какая-то притягательная diablerie[5].