Громов. Хозяин теней. 7 (СИ) - Демина Карина - Страница 4

— Нет. В нашем роду не принято заставлять и уж тем паче женить по воле родителей. Наш дар и без того накладывает существенные ограничения.

За дорогой он тоже следил.

— Скорее уж отец был недоволен моей поспешностью, которая дорого обошлась роду. Но это дело прошлое… проблема в ином. Наша сила влияет не только на нас, но и на мир. И сколь бы я ни пытался ограничить её проявления, избавить от них вовсе я не могу. А для человека, даже одарённого, постоянно находиться в этом изменённом мире сложно. Артефакты защищают тело, но вот излечить хандру с тоской они не способны. А вот ваша… родственница… она вполне справляется. И потому, поверьте, мы более, чем кто либо, заинтересованы в том, чтобы уберечь её.

Молчу.

Вот скользкая тема какая-то. Но Метельку это не смущает.

— А ваша жена, она одарённая, да?

— Да. Целитель. Увы, слабый. К тому же в Смольном полагают чрезмерное развитие женского дара вредным.

— Вы ведь пытались заключить помолвку Дмитрия с сестрой Серёги, — Метелька, кажется, пришёл к выводу, что, раз отвечают, надо спрашивать. В целом я его поддерживал. Молчаливо.

Никакое знание лишним не будет.

— Не совсем. Скорее предварительный договор о намерениях, который ни к чему бы не обязывал, но в то же время позволял бы детям проводить время вместе.

А чем больше времени проводишь рядом с человеком, тем ближе и роднее он становится. Особенно, когда всех прочих твой дар отпугивает.

Ну да, никакого принуждения.

Так, лёгкие манипуляции.

Почти и не больно.

— Но если бы не сложилось или Дмитрий встретил бы кого-то иного, договор не стал бы препятствием…

— А откуда вы узнали, что Сиси — тёмная? — если уж можно спрашивать, то надо пользоваться.

Вопрос в самом деле интересный ведь.

Вряд ли он с ней встречался. Не принято здесь в гости с детьми ходить. Их вообще редко за пределы детской выпускают. А уж чтоб в эту детскую впустили ушлого некроманта? Тем паче.

— Скажем так… один знакомый советовал обратить внимание.

— Не целитель часом?

— Нет, — Шувалов снова оглянулся. — У вас какое-то предубеждение против целителей? Или мне кажется?

— Не кажется. Что-то в последнее время куда ни глянь, одни целители и все, как назло, какие-то недобрые…

Вот рассказывать ему про Демидовых или нет?

Или… всё одно ведь узнает. А мы тут пытаемся играть в дружбу с доверием.

— У Демидовых возникла проблема… скажем так, не схожая с вашей, но тоже имеющая отношение к делу. И их целитель, прямо как ваш, в упор этой проблемы не замечал.

— Вы им сообщили?

— Ну да.

— Ясно. Надеюсь, мою супругу вы не станете подозревать? А то кроме неё у меня целителей в роду не осталось. Что до вашего предположения, возможно, оно не лишено здравого смысла.

Приятно, конечно, знать, что тебя считают умным, но не очень понятно, с чего такая доброта.

— Я тоже об этом думал, — признался Шувалов.

— И до чего додумались? — а машина-то остановилась. Стало быть, приехали.

— Ни до чего пока. Целители… что вы вообще о целителях знаете? — поинтересовался Шувалов.

— Да… чего о них знать? Такие люди, которые берут и исцеляют других, — Метелька снова ответил за меня. — Их так-то немного. Добрые. Ну… вроде… добрые. Дорогие ещё.

Шувалов не стал смеяться.

— В целом верно. Добавлю несколько нюансов. Целительская сила — единственная, которая способна взаимодействовать, как с тёмными, так и со светлыми дарами. С тёмными им, конечно, сложнее работать, но в целом могут.

То есть…

— Во-вторых, подчиняются они лишь Гильдии целителей.

— А та?

— Формально — Государю. А вот реально — вопрос сложный. Всегда непросто проконтролировать вещи, в которых ты не разбираешься. Главное, что это в высшей степени закрытое сообщество, где всё ещё многие знания передаются от учителя ученику.

— А университет?

— Он тоже нужен. Однако там преподают весьма общие вещи. Во многом он и возник по инициативе Государя, которому не нравилось, что в стране много людей, но мало целителей. Он и разрешил обучать даже тех, кого когда-то отвергала Гильдия. И продолжает отвергать.

— То есть… — я подался вперёд.

Ещё один момент, который я, оказывается, упустил. Почему-то казалось, что здесь всё устроено примерно так же, как в моём старом мире.

Университет.

Диплом.

Лечебница. Да и Николя рассказывал примерно то же.

Шувалов ненадолго задумался:

— Пожалуй, проще будет объяснить на примере. Возьмём вашего друга и будущего родственника. С одной стороны, он происходит из древнего и уважаемого рода целителей…

То есть, является всецело своим в тусовке.

— С другой, он одарён и силён. И если бы не та история в молодости, которая подпортила и его репутацию, и отношения с Гильдией, он бы давно получил своего доктора-целителя. Скажу больше, его проблема даже не в том, что он принимал запрещённые препараты. А в том, что он позволил впутать в дело Третье Отделение. И оно тогда изрядно попортило крови. Да и те, кому нужно, ситуацией воспользовались. Если вспомнить, когда были приняты смягчающие поправки к правилам проведения вступительных экзаменов. Гильдия не любит, когда кто-то лезет в её дела. А уж тем более позволяет влезть в них другим. Но мы не о том. В противовес Николаю Степановичу возьмём кого-то, кто не происходит из столь же славного рода, но одарён и щедро. К нему будут присматриваться. Потом, возможно, если юноша покажет неплохие результаты, возьмут в ассистенты, в которых он застрянет на годы. Но в итоге получит и поддержку, и возможность заключить правильный брак, и шанс основать свою династию. И отпрыскам его будет легче. А вот что касается самородков с даром средней силы или вовсе слабых, то до недавнего времени они и вовсе не имели бы шансов даже на звание лекаря-целителя.[3] Их максимум — лекарский помощник, а большинство так бы и остались на уровне фельдшера[4] при армии.

Кажется, я начинаю понимать.

И как там покойный Роберт говорил? Клуб вторых?

— К слабому дару относились снисходительно, а порой и вовсе звучало мнение, что подобные таланты — это не таланты вовсе, но сорняки. И не стоит тратить время, пытаясь вырастить из сорняка нечто годное.

— Напротив, выполоть надо?

— Не столь радикально. Скорее уж не давать им дальнейшего развития.

Ну да, что там Метелька про целительскую доброту говорил?

— Но…

— Но к счастью, при дворе возобладал здравый смысл, — произнёс Шувалов. — В кои-то веки… даже Воротынцевы при всей их упёртости и верности традициям согласились, что с медициной надо что-то делать. Тогда и возник проект медицинского университета под крылом государевым. Интересно, что профессоров для него пришлось приглашать из царства Польского и Европы. Наши целители сперва наотрез отказывались признавать, что слабые одарённые, а то и люди вовсе без дара способны лечить других. Пусть и крестьян.

Но при том сами ехать в деревню, как понимаю, не рвались.

— Тем паче дополнительно было объявлено, что принимают всех. Более того, если студент выдерживал экзамен, а также показывал наличие дара, он переходил под руку государя.

— Это как?

— Из крепости, да? — Метелька соображал быстрее меня. И мне же пояснил. — Тогда ещё крепостные были, верно?

— Именно. Многие тогда были недовольны. Тем паче позже практика распространилась не только на целителей. Конечно, между студентом и университетом заключался договор. Государство платило хозяину откупные, а после человек должен был отработать обучение, но…

Это всё равно лучше, чем жить чьею-то собственностью.

— Скажем так, сейчас принято считать, что это была проба грядущей реформы. Но мы не о том. Компромисс был достигнут, когда выпускники университета стали называться просто лекарями, без права именовать себя «целителями». Его можно было получить, сдав отдельный экзамен в гильдии.

Но сделать это было, чую, крайне непросто.

— Также накладывались определённые ограничения на использование силы. Скажем, существовал перечень операций, которые не-целителям проводить было нельзя. Но…