Громов. Хозяин теней. 7 (СИ) - Демина Карина - Страница 5

— Проконтролировать такое сложно? Особенно в деревне?

— Именно, — согласился Шувалов. — Имели место отдельные случаи, и жалобы, особенно вначале, когда была жива закрыть университет…

А дискредитация его выпускников — лучший способ.

— Но тут уж в дело вступала комплексная комиссия, в которую в том числе входили и государевы люди.

И пусть о беспристрастности рассмотрения дел речи не шло, но и давить авторитетом не получалось.

— Тогда же несколько видных целителей из Гильдии были замечены в не самых… полезных для репутации делах.

— Это каких? — не удержался Метелька.

— Обычные грехи обычных людей. Прелюбодеяние, а то и вовсе разврат. Мздоимство. Клевета… даже будто бы попытка использования дара во вред присутствовала, но это не точно. Подключилась пресса. Общество было возмущено, и в итоге глава Гильдии вынужден был подать в отставку. Замаячило дело о растрате, потому как выяснилось, что ряд амулетов, поставляемых Гильдией армии не соответствует нормам… но после всё утихло. Правда, в университете появились уже российские преподаватели, а правила приёма были смягчены, как и критерии экзаменов в гильдии.

И все стали активно улыбаться друг другу и дружить со страшной силой.

— Однако невидимые границы остались, — я знал ответ. И Шувалов подтвердил.

— Верно.

— И в хорошее место, каким бы отличником ни был человек, его не возьмут…

— Именно, — сказал Шувалов. — Более того, чем дальше, тем сложнее будет получить очередную степень.

— Поэтому они ищут другой путь. Ваш целитель, он ведь из таких? Одарённый, способный, но без рода за спиной.

— И снова вы правы. Видите ли… вопросы здоровья всегда, как бы выразиться…

— Дело тонкое?

— Именно. И лишь бы кому подобную информацию не доверишь. Гильдия, конечно, поможет, особенно, если есть деньги. Но…

Ей не верят. И давно.

— И многие, подобно вам, предпочитают заводить собственных целителей? Выискивать молодых да одарённых? Способных? И дальше? Заключать договор?

— Не просто договор. Это клятва на крови. И она привязывает человека к роду. Без возможности отступить и уйти, — это Шувалов произнёс задумчиво. А я понял, что именно эта клятва, которая, полагаю, не первую сотню лет существует и доказала свою надёжность, и не давала ему до конца поверить в предательство. — Но в то же время род заинтересован в целителях. Ему платят. Его берегут. Порой находят наставников, готовых учить дальше. И поверьте, для многих это единственно возможный путь возвыситься.

Возможно.

Вот только это не значит, что положение их устраивает.

[1] Имеется в виду плотная бумага, в которую при продаже заворачивали сахарную голову — большой кусок сахара.

[2] Реальные методы народной медицины конца 19 в., по мотивам Вишнякова Н. П. «Из купеческой жизни».

[3] В нашей реальности лекарь— это низшая медицинская степень, которая она присваивалась выпускникам высших медицинских учебных заведений.

[4] Изначально фельдшер — нестроевой чин в армии, первых фельдшеров набирали из толковых солдат и обучали уходу за ранеными. Затем при Московском военном госпитале была открыта фельдшерская школа, на 150 человек, из которых 50 были будущими костоправами. Позже появляются училища с 4-х летним обучением при госпиталях.

Глава 3

Глава 3

Прелестным украшением для дам, управляющих лошадью, может служить изящная брошка из оксидированного серебра с золотыми украшениями; она состоит из подковы и двух палочек. К числу эффектных принадлежностей туалета относится также изящная шляпа из белого фетра с высокой головкой и слегка загнутыми полями. Вокруг головки этой шляпы раскладывают черную бархатную ленту в 6 см шириной с пышным бантом на левом боку. За бантом прикалываются стоймя белые перья.

«Модистка» [1]

— И вот представьте, он говорит — что он некромант! — звонкий Светочкин голос заполнял обеденную залу. — И дети застывают! А потом начинают креститься!

Её смех справляется с сумраком лучше, чем электрические лампы. И как-то вот… отвык я от неё, что ли. Или соскучился? Главное, что свет её настоящий.

И согревает.

И успокаивает.

И в кои-то веки уже не важно, что она — дура редкостная.

Или это усталость сказывается? Время-то глубоко за полночь, но никто не спит. То ли нас ждали, то ли в принципе некроманты ведут ночной образ жизни, но этот ужин в первом часу ночи никого, похоже, не смущал.

— Главное, — сказал я, — чтоб на кол поднять не попытались. Правда, Метелька?

— Ага, — Метелька согласился, с трудом сдерживая зевок.

— Пока, вроде бы, обходится. Хотя, безусловно, опыт весьма познавательный, — Герман сидел на против Светочки. — Одно дело составлять и оценивать проекты с точки зрения разумности и рациональности использования ресурсов…

А я понял, почему Одоецкая сбежала. Нет, Герман Шувалов был хорош, порода, что говорится, чувствовалась, как и у Демидовых. Этакий тонкий, звонкий и томный ликом аристократ. Но до чего же занудный!

— … и совсем другое — люди. К сожалению, люди плохо поддаются анализу.

У него и голос спокойный, усыпляющий даже. Но при этом, когда он улыбается, лицо словно оживает, что ли? И понимаешь, что эта тонкость со звонкостью — лишь маска.

— И что, в твоих проектах будут очередные изменения? Или усовершенствования? — старший Шувалов занял место во главе стола.

А по левую его руку устроилась супруга.

— Некоторые — да. Однако я пришёл к выводу, что имеет смысл найти баланс. Что совершенствование проекта — процесс по сути бесконечный, тогда как необходимость в реформе давно назрела. И важно не столько дать совершенную структуру, сколько — жизнеспособную основу, которая в дальнейшем может быть усложнена при необходимости.

Супруга у Шувалова была под стать Шувалову. Бледнолика и светловолоса. Ну и породиста, что чувствовалось и на расстоянии. Однако при этом держалась она подчёркнуто просто. И улыбка у неё хорошая, человеческая. А на Шувалова смотрела и вовсе с нежностью, которой эта зараза, как по мне, категорически не заслуживала.

Любовь, как говорится, зла.

— Народное образование на первом этапе должно быть простым и доступным всем детям. Это позволит значительно снизить уровень безграмотности, который в настоящее время удручающе высок![2]

А у него и глаза загорелись.

И значит, тема не только политически близка.

— Ни в одной цивилизованной стране нет ничего подобного[3], а значит…

— Герман, — Шувалов взглядом осадил распалившегося племянника. — Не думаю, что это тема подходит для застольной беседы.

— Глупость какая, — Светочка, похоже, некроманта совершенно не боялась. Точнее некромантов. И от старшего Шувалова отмахнулась с той же лёгкостью, что когда-то и от Мишки. — Никогда не понимала, почему за столом нельзя говорить о действительно важных вещах! Зачем тратить время на какие-то глупости вроде того, кто сегодня дебютировал и где, и как спела Хатынцева на последнем спектакле.

Она явно кого-то передразнила.

— Что ж… убедили. Но, надеюсь, пока мой племянник готовит новую глобальную реформу, вы проследите, чтобы благодарный народ его на вилы не поднял. Превентивно, так сказать.

— Алексей, — Елизавета Игоревна произнесла это с лёгким укором. Но глаза её смеялись.

— Да нет, с вилами в школу нельзя, — ответила Светочка. — А к крестам на стульях он уже привык. Наверное.

И главное, не понять, шутит она так или серьёзно.

— Рисуют? — уточнил Шувалов.

— Регулярно, — вздохнул Герман. — Когда мелом, ещё терпимо, а вот краской уже сложнее… не отстирывается.

— Это была освящённая краска, — пояснила Светлана. — Они её в храме украли.

— Для пущей святости? — Шувалов-старший всё-таки рассмеялся.

И сидевший по другую сторону стола Димка покосился на отца с явным удивлением. Впрочем, и он, и Орлов, который тоже здесь обнаружился, и Серега с Елизаром в разговор не вмешивались.