Медный паровоз Его Величества. Том 1 (СИ) - Кун Антон - Страница 17

— Так ведь и правда так получается, верно?

— В том-то и дело, что верно. В том-то и дело, уважаемая Агафья Михайловна… — я с сожалением поставил её корзинку на ступеньку крыльца.

Здесь было как-то тихо и даже уютно. И сюда практически не задувало снега.

Мы помолчали и вдруг Агафья заговорила:

— А знаете, я вот думаю, что ваше дело тоже важное. Вот ежели вы говорите можно воду перекачивать, то ведь так и пожар любой загасить легче, разве не так?

— Да, так, — я посмотрел на неё. — Моя машина и здесь может пригодиться. Только опять же, много строить надобно для этого новых домов и механизмов.

— Так, а дя… а начальник Канцелярии, он как… как он не позволяет вам строить цеха вот эти?

— Он всех людей на обжиг кирпича для весеннего строительства направляет. И с моего производства тоже берут мужиков, почти всех.

Агафья почему-то смутилась от этих моих слов и взялась за ручку корзинки. Потом повернулась ко мне и слегка присела:

— Прошу вас извинить меня, уважаемый Иван Иванович, но мне следует идти… Да и вам тоже наверняка надобно домой направляться, а то ведь ежели стемнеет, то по такой пурге пробираться будет затруднительно.

— Да, конечно, извините, что задержал вас, мне и правда необходимо ещё одно дело успеть завершить до темноты, — я слегка наклонил голову в знак прощания.

Агафья открыла дверь и уже на пороге обернулась:

— Иван Иванович, мне было бы очень интересно увидеть вашу машину и… я уверена, что вы её сделаете, — она улыбнулась и закрыла за собой дверь.

Я спустился по ступенькам на улицу. Вокруг стояла мутная пелена снега, но вдруг сквозь эту пелену пробился звук. Это бил церковный колокол, призывая прихожан на вечернее богослужение.

И как только я это понял, то в памяти словно зажёгся свет и осветил ещё один забытый уголок. Я вспомнил кто такой старец Пимен.

Пимен отбивал лёд от крыльца. Метель его не смущала, главное было успеть до темна, ведь зимнее солнце совсем короткое. Когда я вошёл в ворота маленькой Захаро-Елизаветенской церквушки, то Пимен даже не обернулся. Да и не удивительно, ведь за порывами ветра и снеговой пеленой трудно было вообще что-либо разглядеть дальше нескольких шагов.

Когда я уже подошёл к церковному порогу совсем близко, то старик остановился и обернулся:

— А, Иван Иванович, давно жду вас, думал уж и не придёте.

— Доброго вечера, а разве мы о встрече договаривались? — я остановился, разглядывая Пимена. Это был вроде бы обычный старый человек, сухонький и невысокий ростом, с редкой седой бородой и внимательными глазами.

Особенно примечательны были его глаза. Спокойные и пронзительно голубые. Мне они напомнили спокойную гладь сибирских таёжных озёр. Отец иногда брал меня с собой в тайгу, где его старый армейский товарищ работал егерем. Однажды глубокой осенью мы вышли к одному лесному озеру, и я на всю жизнь запомнил тихую озёрную глубину какого-то небесного цвета. Глаза Пимена смотрели сейчас на меня с той же глубиной.

— Нет, не договаривались. Да только разве надобен договор там, где промышление Божие на всё имеется?

— Ну, я в этих делах не очень разбираюсь, тут уж ваша сфера, вам виднее.

— Так оно ж и тебе видно, только ты не смотришь.

— Не понимаю о чём это вы?

— Пойдём, в келию ко мне доберёмся, там и поговорим. Ты же не с пустым помышлением пришёл, так ведь?

— Так, — я согласно кивнул, так как действительно имел к старцу разговор.

Теперь, когда я вспомнил кто он, то сразу стало понятно, что именно Пимен может помочь в моём деле. Его и протопоп Анемподист послушает, и начальник Канцелярии.

Пимен повернулся и стал заканчивать отдалбливать от входа в церковь последние лёдовые наросты. Только сказал мне коротко:

— Обожди малость, тут мне немного осталось.

Закончив свою работу, он опёрся на свой деревянный с острым металлическим наконечником ледоруб и спокойно посмотрел на меня:

— Ну что ж, вот дело одно и сладилось, слава Господу, что и сегодня вот сил дал, — он перекрестился и кивнул мне. — Пойдём что ли, а то заметёт тебя у храма-то Божьего, так и столбом остаться недолго. Он двинулся куда-то за здание церкви, а я просто пошёл за ним следом.

За церковью оказалась небольшая бревенчатая постройка, напоминающая небольшой барак. Пимен подошёл к центральной двери и потянул её на себя. Дверь распахнулась и оттуда вывалился клуб тёплого пара.

Внутри, как я уже и ожидал, был протяжённый коридорчик с висящими по стенам лампадками. Над входом в келью Пимена висела икона с изображением бородатого мужчины преклонного возраста, держащего в руке свиток и смотрящего на небо. На небе было нарисовано облако, из которого бил луч света прямо в лицо человеку со свитком.

Пимен заметил мой взгляд и, словно прочитав в нём недоумение, пояснил:

— Сие преподобный Пимен Великий, в Египте подвизался, вот я по монашескому постригу и был именем таким наречён.

— Так, а что, до этого вас не Пименом звали что ли? — удивился я.

— Эка ты как спрашиваешь, — улыбнулся Пимен. — Испытать меня что ли хочешь? Был я раньше совсем иной человек, а нынче уже и нет того человека, закончился он весь.

В келье было очень скромно. Я бы даже сказал совсем бедно. Простая деревянная кровать возле одной стены, возле другой — маленький столик и табуреточка. В углу висела икона с изображением Богородицы с младенцем. Я видел такие иконы, когда мы ездили от института на экскурсию в музей древнерусского искусства.

Пимен присел на табуреточку и указал мне на краешек кровати:

— Там табурет задвинут, достань и садись.

— Хорошо, — я пошарил рукой и действительно обнаружил задвинутый табурет. Достал его и сел ближе к двери, но получилось, что прямо напротив старика.

— Ну что, говори своё дело, ежели готов сказать.

— Отчего же не готов. Готов. Дело-то у меня довольно простое. Мужики на заводе трудятся день и ночь, устают так, что злоба их берёт. Вот я и подумал…

И я рассказал всё, что на душе было. И про то, что цеха расширить надо, чтобы травм было меньше, и про то, что труд мужикам облегчить надо, и как это можно сделать сейчас.

— А отчего же тогда ко мне пришёл? — спросил Пимен. — Разве я начальник тебе, или мужикам твоим?

— Не начальник, но ежели попросите начальника Канцелярии, то он мужиков не станет у меня с производства забирать, а тогда и цеха пошире сможем перестроить.

— Так как же он у тебя работников забирает, ежели он Канцелярии начальник? Что ж ему, в канцелярских делах мужики чем помочь смогут? — продолжил расспрашивать Пимен.

— Так он задумал весь посёлок в каменные здания перестраивать, вот и забирает всех мужиков на обжиг кирпича, для строительства весеннего готовится.

Пимен внимательно посмотрел на меня:

— Ты, милый человек, всё ли говоришь, или ещё какой умысел имеешь? Я же слыхал, будто машину ты паровую делаешь, верно?

— Верно, — я немного напрягся, так как было не совсем ясно, зачем Пимен спрашивает про паровую машину.

— А что ж эта твоя машина, она для какого дела будет потребна?

— Да пока только это сам механизм строим, чтобы проверить его работу. Но потом можно его соединить с другими конструкциями и воду, например, качать из реки, или из колодца. А ещё можно на разные подъёмные работы приспособить.

Пимен помолчал, а потом неожиданно сказал:

— Не буду я ничего за тебя про мужиков просить, ни у генерал-майора начальника Канцелярии, ни у кого другого, — он опять внимательно посмотрел на меня. — Но вот помочь попробую.

— Так чем же тогда?

— Есть у нас здесь в паре вёрст монастырская братия. Ежели ты сможешь машину свою так хорошо сделать, то так и быть, поверю тебе на слово. Братьям пошлю завтра письмо, там человек десяток монахов кто в силе есть. Господь созидать нас призвал, но и ум дал человекам, чтобы мир познавать да полезные орудия строить. Ты, я вижу, как с другого мира какого смотришь, но видно Господь на нас и такой замысел имеет. Помогу тебе, а за других никогда больше у меня не спрашивай, пустое это дело, не моё. Вон, лекарь наш человек добрый, вот у него помощи и ищи на дела такие мирские.