Закон эволюции (СИ) - Тепеш Влад - Страница 57

Цель все ближе и ближе. А ведь столько топлива — это нехилый такой огненный пузырек получится. И поднимется он в небеса, ввысь. Как раз туда, где может оказаться болтающийся под куполом Маркус.

В самые последние мгновения летчик рванул ручку налево, с помощью элеронов немного повернув самолет вокруг продольной оси, и потянул за рычажок катапульты.

Банзай, черт возьми.

Хрустнула пломба, щелчок пиропатрона, фонарь кабины исчез, унесенный потоком набегающего воздуха, удар в дно кресла, свист ракетных зарядов — и кресло улетает ввысь и в сторону, сдавленное «срань господня» теряется в реве стремящегося к своей последней точке назначения штурмовика.

Грохот, словно небеса обрушились на землю.

Кресло-катапульта, выброшенное из пикирующего по пологой траектории самолета на скорости свыше семисот километров в час — аттракцион такой, что и врагу не пожелать, особенно если человек в нем без шлема. Маркус оглох и ослеп, все, что ему оставалось — это зажмурить слезящиеся глаза и молиться, больше от него уже ничто не зависит. Снизу мощно хлестнуло ударной волной, в ушах зазвенело.

Ему повезло. Пролетев далеко вперед, вверх и в сторону, он счастливо избежал огненного вихря. Рывок — и купол раскрылся.

Маркуса болтало туда и сюда, вертело и трясло, сумка и ремни врезались в тело, дыхание перехватило, сдавило желудок. Но ничего страшного, ему ведь уже приходилось быть сбитым и спасать свою жизнь катапультированием.

Болтанка немного унялась, летчик с трудом открыл слезящиеся глаза, проморгался и огляделся.

Он находился на высоте порядка трехсот метров. Под ним — плоские крыши бизнес-района, в четырехстах метрах вниз и на запад — объятый пламенем Венсенский замок и столб черного дыма.

И ни следа башни. Попал, черт возьми! Бинго!

Маркус начал тянуть за стропы, пытаясь хоть как-то направить свой спуск, но ветер упрямо гнал его обратно, в сторону замка. Через минуту он удачно приземлился на крышу здания этажей так в двадцать, откуда отлично просматривался пылающий Венсенский замок, отстегнулся от кресла и бросился к двери. Посадку парашюта видели многие, и полиция ждать себя не заставит.

Дверь была заперта, Маркус выломал замок ударом ноги и спустился вниз по металлической лестнице. Вопреки ожиданию, он почти никого не встретил, а тем, кто еще оставался в здании, было не до него: кто глазел, потрясенный, на пожар, кто-то панически собирал бумаги. Везде хаос, бардак, стекла выбиты: взрывная волна докатилась аж сюда.

Летчик добежал до лестничного колодца и поспешил вниз. Раненых вроде не видно — значит, не такой уж и сильный взрыв был. Но на четвертом этаже из бокового коридора послышался женский крик.

— Я не могу ничего сделать! Кровь хлещет!

— Бинты! Нужно больше бинтов! — крикнул мужской голос, — господи, да где же эта аптечка⁈

Маркус застыл, раздираемый противоречивыми чувствами. Его время заканчивается, надо уносить ноги, пока еще можно… но то, что происходит здесь — его вина. Он просто не может побежать дальше, словно ему нет дела.

Летчик бросился на голос. Буквально за углом на полу в луже лежал мужчина, уже потерявший сознание, перепачканная кровью девушка пыталась зажать рану на его руке, и Маркусу с первого взгляда стало ясно: она понятия не имеет, как останавливать артериальное кровотечение.

— Дайте сюда! — крикнул летчик, опускаясь на колени рядом, и выхватил у нее из руки аптечку, достал жгут: — нужна какая-то палочка или спица! Или стальная ручка, наконец, ножка от стула, что угодно!

Маркусу удалось уменьшить кровотечение, и тут девица вернулась со стулом, из соседней двери выбежал парень с аптечкой.

— К черту аптечку! Ломайте стул! Немедленно!

Парень моментально сориентировался, выхватил стул и хряпнул им об угол.

— Вон тот обломок! Давайте сюда!

Летчик затянул жгут, как положено, затем вдвоем с парнем дотащил раненого к лифту. Все к этому времени уже покинули здание, потому лифт пришел с первого этажа почти сразу. Они спустились вниз.

— Оставайтесь тут, с ним, я побегу за помощью, — велел Маркус, — где же гребаные «скорые»⁈

— Но нам нельзя тут оставаться! Надо прятаться, в переход или подземный гараж! — запричитала девушка.

— От чего⁈ Это не бомбежка, вы что, ничего не видели⁈

— Мы работали, и тут…

— Это просто авиакатастрофа! Самолет упал, вот и все! Никто нас не бомбит!

Маркус выскочил на улицу под завывание сирен и огляделся по сторонам.

Зрелище было ужасным. Везде — выбитые стекла, столкнувшиеся и покинутые машины на проезжей части, тут и там лежат обломки кирпичей, камни, дымящиеся лоскуты металла. Людей нет, словно их корова языком слизала. Трупов тоже вроде бы не видно, но пострадавших от стекол наверняка много, сколько погибших внутри зданий — неизвестно. Господи боже, что он натворил… В одно мгновение в мирный город пришла война, стараниями всего одного человека. Попытка убить Первого обернулась катастрофой. Маркус прекрасно помнил одно из важнейших правил военного летчика: никогда не катапультируйся над местностью, которую только что бомбил. Он думал, дело только в разъяренных людях, которые после бомбежки не склонны брать в плен… Если бы. Маркус воевал четыре месяца, пятьдесят три боевых вылета, но так близко видеть дело рук своих ему не приходилось никогда.

На улицу влетела полицейская машина, вторая, тут и «скорая» появилась. Маркус, тяжело дыша и пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, направился к медикам. Внезапно его подхватили с двух сторон под руки. Полицейские. Попался, и до чего же быстро! Последняя надежда — пистолет в кармане, но его держат крепко.

Летчик крутанул правую руку против большого пальца удерживавшего его копа и сумел освободить ее, оттолкнув нападающего.

[1]Феномен «гигантской руки» (от англ. giant hand) — в авиационной психологии разновидность нарушения пространственной ориентации пилота, ощущаемая летчиком как вмешательство в управление полетом неких потусторонних сил. (прим. автора)

Глава 8

Западня

На улицу влетела полицейская машина, вторая, тут и «скорая» появилась. Маркус, тяжело дыша и пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, направился к медикам. Внезапно его подхватили с двух сторон под руки. Полицейские. Попался, и до чего же быстро! Последняя надежда — пистолет в кармане, но его держат крепко.

Летчик крутанул правую руку против большого пальца удерживавшего его копа и сумел освободить ее, оттолкнув нападающего.

— Он в шоке! — завопил второй, — беги за медиками, я постараюсь удержать!

Маркус, сориентировавшись, завопил:

— Идиоты! Нахрена мне медики? Они другим нужны!

— Сэр, вы свои ноги видели⁈

Он опустил глаза — штаны в крови. Ну да, из того несчастного натекло будь здоров.

— Это не моя кровь! Вы что, не видите, что я сам стою⁈ Я жгут раненому накладывал! Вот сюда, в эту дверь, первый этаж, у лифта! Там человек без сознания, а я в порядке!

Копы помчались туда. А Маркусу самое время убираться. Подземная стоянка вроде в той стороне, хотя переодеться ему там не выйдет: судя по всему, народу будет очень много, раз все уверены в бомбежке. Да и смысла переодеваться и маскироваться нет: куртку он заменит на другую, а штанов запасных нет.

Маркус прошел по улице квартал, то и дело натыкаясь на медиков, копов и прохожих, спешивших к месту аварии. Отделался от них тем же аргументом: кровь не его. Затем заметил магазин одежды, продавщицы которого испуганно выглядывали наружу из витрины, и зашел внутрь.

— Ох, месье, что с вами⁈

— Да ничего, кровь не моя. Я раненому помогал… Мне нужны новые штаны, как видите.

Он купил неприметные недорогие брюки, расплатившись со взломанного ПЦП — хорошая была идея заказать один из них с деньгами на счету — и покинул магазин, выбросив испачканные штаны в мусорную урну.

Затем Маркус отыскал общественный туалет в подземном переходе, заперся внутри, снял парик, сбрил бороду и наклеил усы. Куртку выбросил, надел запасную. Оба травматических пистолета выбросил, они его только отягощают. ПЦП, через который он общался с Ганном, полетел следом.