Лекарь Империи 15 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 20

— Он… он побежал к лестнице. В подвал. А что…

— Туда… — Ордынская вздрогнула, её глаза на секунду сфокусировались. — Туда… быстрее… Он там. Ему больно. Они не справляются…

Голос у неё был странный. Не её голос. Как будто она говорила откуда-то издалека, из-под воды, из другого измерения. Семёну стало не по себе.

— Что происходит? — он подскочил к Тарасову. — Что с ней?

— Потом объясню! — рыкнул тот. — Короткая версия: в подвале ад, Разумовский туда полез, а эта… — он кивнул на Ордынскую, — … говорит, что ему нужна помощь. И я ей почему-то верю.

Семён посмотрел на Ордынскую. На её бледное лицо, на трясущиеся руки, на глаза, в которых плескалось что-то… нечеловеческое. Она была связана с тем, что творилось в подвале. Каким-то образом чувствовала это. Видела.

И если она говорит, что Илье нужна помощь…

— Я с вами, — сказал Семён.

Это вырвалось само. Без раздумий. Просто — вырвалось. И, произнеся эти слова, он понял, что не возьмёт их назад. Даже если захочет.

— Семён! — окликнул его Коровин. — Ты куда⁈

— Захар Петрович, вы за старшего! — крикнул Семён, уже двигаясь к выходу. — Зиновьева поможет! Мы скоро!

— Но…

Но Семён уже не слышал. Они втроём — он, Тарасов и полубессознательная Ордынская — бежали по коридору. Точнее, Тарасов бежал и тащил Ордынскую, а Семён старался не отставать.

Лестница на минус первый этаж. Дверь.

Сломанная дверь.

Замок вырван с мясом, металл погнут, в щели между дверью и косяком виднелись клочья белой ткани. Халат. Чей-то халат.

— Это он, — Тарасов присвистнул. — Разумовский. Ломом, похоже, работал. Ну и здоров же мужик…

— Быстрее, — прошептала Ордынская. — Быстрее…

Они протиснулись в щель. Семён с его габаритами ободрал плечо, но не заметил. И побежали вниз по лестнице. Темнота. Мигающие аварийные лампы. Запах озона и чего-то горелого.

И тела.

Первое тело лежало у поворота. Молодой парень в чёрном комбинезоне, без сознания. Второе чуть дальше, у стены. Третье прямо перед массивной дверью, из-за которой лился фиолетовый свет.

— Что за… — начал Семён.

И замолчал.

Потому что они подбежали к открытой двери изолятора и увидели то, что было внутри.

Хаос. Разрушение. Фиолетовые вспышки.

— Твою мать, — выдохнул Тарасов.

Семён не нашёл слов. Просто стоял на пороге и смотрел. И понимал, что всё, во что он верил о мире, о медицине, о реальности — всё это только что треснуло по швам.

Серебряный умирал.

Это было очевидно любому, кто хоть раз видел умирающего человека. А я видел их достаточно — и в этой жизни, и в прошлой. Серый цвет лица, судорожное дыхание, кровь изо рта, из носа, из ушей. Тело, которое сотрясается в конвульсиях. Глаза, закатившиеся под веки.

Классическая картина. Только причина — не инфаркт, инсульт или травма. Причина — ментальная перегрузка. Человеческий мозг, который попытался выдержать давление, для которого не был создан.

И проиграл.

— Фырк! — заорал я, бросаясь к Серебряному. — Барьер! Закрой нас от этой твари!

— Понял! — голос Фырка звучал непривычно — без сарказма и иронии. Просто голос солдата, получившего приказ. — Режим «Черепаха» активирован! Выстраиваю защитный контур! Двуногий, у тебя есть минута, может две! Потом он продавит!

Я упал на колени рядом с Серебряным. Схватил его за плечи, перевернул на бок, чтобы не захлебнулся кровью. Проверил пульс — частый, нитевидный, аритмичный. Зрачки — расширены, не реагируют.

Сонар. Быстро, поверхностно — мне не нужна детальная картина, мне нужно понять, что убивает его прямо сейчас.

Мозг. Сосуды головного мозга. Острый церебральный вазоспазм — артерии сжались так сильно, что кровоток почти прекратился. Ментальная перегрузка вызвала массивный выброс катехоламинов, те спровоцировали спазм, спазм привёл к ишемии. Ещё несколько минут и начнётся некроз. Потом инсульт. А следом… смерть.

Карман халата. Аптечка. Та самая, которую я схватил в коридоре.

Магния сульфат. Ампула. Шприц.

— Магистр, не дёргайся! — я набрал препарат и воткнул иглу ему в бедро. Внутримышечно, быстро, грубо. Не до изящества.

Магнезия — старое как мир средство. Спазмолитик, антиконвульсант, нейропротектор. В этом мире её, наверное, используют редко — зачем нутрицевтики, когда есть магия? Но магия сейчас не работала. Магия сейчас была проблемой, а не решением.

Три секунды. Пять. Десять.

Серебряный резко вздохнул — глубоко, с хрипом, как человек, который вынырнул из-под воды после долгого погружения. Судороги прекратились. Тело обмякло. Глаза открылись — мутные, расфокусированные, но живые.

— Что… — он закашлялся, выплёвывая сгустки крови. — Что ты мне вколол?

— Магнезия. Старая добрая химия. Двадцать пять процентов, десять миллилитров.

— Я чувствую… — он моргнул, сфокусировал взгляд. — Ясность. Как будто… как будто туман рассеялся.

— Это магний. Снимает спазм сосудов, улучшает кровоток. Плюс лёгкий седативный эффект — успокаивает нервную систему. Ты был на грани инсульта, магистр. Ещё пара минут и я бы тебя не вытащил.

Серебряный попытался сесть. Я помог ему, подперев спину.

— Шпак, — он повернул голову к углу, где лежало неподвижное тело. — Он…

— Не знаю. Сейчас не до него. Ты можешь стоять?

— Попробую.

Он встал, шатаясь, хватаясь за мою руку, но встал. Ноги держали. Уже хорошо.

— Орлов, — Серебряный посмотрел на койку. На тело, выгнутое дугой, окружённое фиолетовым маревом. — Он ещё жив. Но ненадолго. Архивариус… он тянет. Использует его как якорь. Как точку входа. Если я разорву связь Орлов умрёт. Если не разорву, тогда умрём все.

— Есть третий вариант?

— Нет. — Серебряный покачал головой. — Я пробовал. Пытался ударить по Архивариусу через канал, но он слишком силён. Слишком опытен. Он закрылся иллюзиями, я бью вслепую. Каждый мой удар он парирует, каждую атаку отражает. А каждое отражение — это откат, который идёт через Орлова. И через меня. Все пошло не по плану, Разумовский.

Это я и без него понял.

Я посмотрел на Орлова. На его тело, которое билось в конвульсиях и лицо, искажённое болью.

Отец Вероники. Человек, которого я обещал спасти.

— Должен быть способ, — сказал я. — Должен.

— Нет способа, лекарь, — голос Серебряного был усталым, пустым. — Я тридцать лет охочусь на таких, как Архивариус. Я знаю их методы, слабости и уловки. И я говорю тебе — способа нет. Я уже все испробовал, чтобы спасти твоего будущего тестя. Нужно рвать канал. Орлов умрёт, но больница будет спасена. Твоя невеста…

— Моя невеста потеряет отца.

— Лучше отца, чем жениха.

Я посмотрел ему в усталые, честные глаза. Он не врал. Действительно не видел выхода и считал, что это единственным путем.

Но я видел иначе.

— Ты бьёшь вслепую, — сказал я медленно. — Потому что он закрылся иллюзиями. Ты не видишь, куда бить.

— Да.

— А если бы видел?

Серебряный нахмурился.

— Если бы видел, тогда ударил бы точно. Одним ударом в узел связи. Там есть точка, где его сознание цепляется за Орлова. Разорвал бы связь чисто. Орлов бы выжил. Но я не вижу. Иллюзии слишком плотные.

— Я вижу.

Он уставился на меня.

— Что?

— У меня есть Сонар. Диагностический дар. Я вижу… — я запнулся, подбирая слова, — … не так, как ты. Не ментальные поля или энергетические потоки. Я вижу тело. Физиологию. Но если настроюсь могу увидеть и магию. Как она влияет на ткани, органы, нервную систему. Я могу найти точку входа.

— Ты уверен?

— Нет, — честно признался я. — Но это лучше, чем ничего.

Серебряный смотрел на меня несколько секунд. Потом кивнул.

— Ищи. Узел связи. Точку, где его сознание закреплено в Орлове. Она будет выглядеть как… как нарыв. Или опухоль. Как что-то чужеродное, что не должно там быть.

— Понял.

Я закрыл глаза и нырнул глубоко в Сонар. Не так, как обычно делаю для диагностики — поверхностно, быстро, по верхам. Сейчас мне нужно было увидеть всё.