Вик Разрушитель 10 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 56

— Дерзай! — хохотнул я, делая несколько энергичных движений. — Но сразу тебя предупреждаю: не вздумай давить на Илану. Она сама разберётся в своих чувствах.

— Я тебя понял, — Кочубей растворился в толпе. К Рудаковой, однако, побежал.

Прозвучали последние аккорды, народ одобрительно засвистел, захлопал в ладоши, но, разгорячённый, не собирался расходиться. Между плотными группками молодёжи сновали официанты, разнося шампанское. Многие удивлялись такому сервису и с подозрением спрашивали, за чей счёт выпивка. Я усмехнулся. Это была идея Арины: угостить игристым всех, кто окажется в этот вечер в клубе. Разгорячённая публика должна запомнить искренний жест, чтобы потом разнести по всей Москве, как здорово играла живая музыка, «а „Скоморохи“ очень даже классная группа». Если раскручивать ребят — так по полной программе. Подумаешь, пару лишних тысяч подкинул администраторам, зато все довольны.

— А сейчас наш герой споёт для своих друзей и всех присутствующих одну из песен, чтобы вы не скучали! — Рустам с поблескивающими на лбу капельками пота вытянул руку, словно приглашал меня подняться на сцену.

Анжелика с улыбкой уступила мне место и шепнула, чтобы я не тушевался. Я? Да я «Щит Хеймдалля» разнёс! А тут кругом дружелюбные лица, кто-то весело кричит, что пора бы уже показать, на что ещё годен герой.

Я поднёс микрофон ко рту.

— К сцене мне не привыкать. Но скажу честно, певец из меня никудышний, как и танцор, если кто понял, о чём я.

Хохот, аплодисменты.

— И всё же я попробую, — ухмыляюсь в ответ. — Эту песню ещё никто не слышал. Она не звучала ни по радио, ни в кругу особо приближённых, только на репетициях. Возможно, я рискую испортить первое впечатление от её исполнения, поэтому заранее прошу прощения у друзей-музыкантов.

Переждав смех и дробь барабанов, которую издал Фей, я кивнул Рустаму. Он будет меня поддерживать, если вдруг дам петуха.

— Для друзей, одноклассников и всех остальных, кто сейчас находится в этом зале.

Я кивнул, как будто давая знак парням. Грянули первые аккорды.

Там, где горы тонут в море, до небес волна

Там, где вдруг исчезнет город, станет ночь темна

Где всё время май и дельфинам рай

Там с тобой мы будем скоро, ты не унывай!

Раз — с неба звёзды смотрят на нас

В море острова — это два

Ничего не говори — и это три

Про четыре я промолчу

А на пять опять улечу

На Венеру или Марс [1]

Народ одобрительно загудел и под энергичные биты стал отплясывать. Я заметил, как ближе к сцене подобрались мои боевые подруги, обольстительные в своих нарядах и со сверкающими глазками. Мишка Кочубей лихо отплясывал рядом с Иланой. Судя по улыбающемуся лицу девушки, друг двигался в правильном направлении, чтобы подобрать ключик к её сердцу. Хотелось бы на это надеяться.

Когда остался один куплет и припев с рефреном, я кинул микрофон Руслану, а сам спрыгнул в толпу танцующих, поближе к своим девушкам. Арина на мгновение прижалась ко мне и громко сказала на ухо:

— Диана уже готовится к номеру. Даже не представляю, что сейчас здесь будет твориться!

Я тоже не представлял, поэтому остался в окружении красавиц. Как раз удачно мимо проходил официант с шампанским. Раздал девушкам и сам выпил. Не думал, что горланить со сцены — такой труд! В горле саднило, поэтому холодненькое игристое приятной волной победило сушь. Когда музыка и одобрительный рёв затихли, Руслан перевёл дыхание. Он зорко оглядел замершую толпу, словно раздумывал, что ещё такого «сбацать», и проговорил:

— Сегодня у нас вечер дебютов. Как вы оцениваете выступление княжича Андрея?

— Годно! Экзамен сдал! — крикнул кто-то.

Опять смех и аплодисменты.

— С нами весь вечер играет Костя Раух! — Рустам подошёл к парню и тот изобразил на своём инструменте какую-то незатейливую мелодию. — Он клавишник. Приехал специально из Казани, чтобы познакомить вас со своим творением. Возможно, вы уже слышали композицию «Шаманский костёр» в Сетях. Но сейчас она прозвучит в новой аранжировке, — он сделал паузу. — А сейчас прошу вас освободить немного места в центре танцпола. И — сюрприз! Впервые в «Алмазном дворике» самая настоящая шаманка! Наша гостья: Дайаана из Якутии! Встречайте!

Внезапно свет на танцполе померк, и лишь несколько верхних фонарей продолжали крутиться, разбрасывая серебристые лучи по стенам и лицам замерших людей. Тихо зазвучала музыка, под которую на середину зала вышла Дайаана в длинном чёрном платье, усыпанном золотистыми искорками по широкому подолу. На голове — меховая шапочка со свисающими с неё кожаными верёвочками. Густые волосы распущены по плечам и спине. В правой руке шаманка держала бубен, позвякивающий при каждом движении маленькими колокольчиками. Она положила свой инструмент возле ног и замерла.

Девушка обвела рукой вокруг себя, словно очерчивая невидимый круг, за который никому нельзя заступать. Наступила тишина, а потом… музыка началась не с первых нот мелодии, а с дыхания. Глубокого, как ветер в густых кронах деревьев, как ветер в степных ковылях, ритмичного, как биение сердца земли. Удивительно, каким образом Костя смог вытащить из своего инструмента такие звуки. А потом Фей осторожно прикоснулся палочками к барабанам. Замершая в неподвижности Дайаана прислушивалась к чему-то иному, что никто, кроме неё не слышал.

Первые ритмы полившейся мелодии, первый сильный удар по барабану отозвался в её теле резким движением головы, повернутой в дальний угол зала — будто её окликнули духи или древнее божество, и она отозвалась. Дайаана начала с ритуала, если я правильно понял. Резко встав на колени, она задвигала руками, создавая плавные, струящиеся движения, словно плела невидимую паутину, призывая духов Стихий. Пальцы складывались в знаки, понятные только ей и силам, с которыми она говорила. В них угадывалось повеление, благословение, мольба. «Скоморохи» не портили музыку, давая Фею и Косте полностью раскрыть потенциал композиции, и только Ёж поддерживал их переборами бас-гитары.

Музыка постепенно набирала обороты. Плечи, руки, талия — всё работало в унисон, создавая впечатление кружащегося вокруг священного костра шамана. Дайаана то припадала к полу, касаясь его ладонями, будто черпая силу из самой земли, то резко выпрямлялась, вскидывая руки к чёрному небу, роль которого играл высокий потолок со сверкающими стробоскопами.

Вскочив на ноги, девушка уже держала в правой руке бубен. Она закружилась в быстром вращении, словно ввинчивалась в пространство, как буря, бушующая над бескрайними просторами тундры, над вековой тайгой. Широкий подол платья развевался вокруг Дайааны, создавая гипнотическую ауру движения. Казалось, ещё мгновение — и она оторвётся от пола, уносимая этим ветром. Мне вдруг показалось, что за её плечами взметнулись вверх два огромных крыла. Кругом ахнули — значит, не показалось?

Но самое интересное, что я заметил: в шаманский танец вовлекалось всё больше и больше народа. Может, и в самом деле якутская княжна воздействовала на толпу каким-то гипнозом? Я то и дело ловил отблески огня в зрачках Дайааны. Её глаза были широко открыты, но взгляд обращён вовнутрь или в какое-то иное измерение. Она не смотрела на окружающих; она видела то, что нам было недоступно. Нити судеб, танцующих духов, само течение энергии в большом зале, наполненном сумасшедшим драйвом, который подпитывали суровый и всё убыстряющийся ритм музыки с вплетающимися в него звуками колокольчиков.

Несмотря на дикую энергию танца, на лице Дайааны сохранялась сосредоточенная отрешённость и неподвижность взгляда. Сейчас она была не девушкой на вечеринке, а проводником сил и духов, которых шаманка вызвала сюда. То, что мы видели — это ритуал, экстаз, чистая энергия жизни, которую ничем нельзя было подавить[2].

Глядя на затухающие движения рук Дайааны, слабеющее вздрагивание колокольчиков на бубне и снижение ритмов, я вдруг понял, что в мире есть силы, которые существуют вне известных нам законов мироздания. Они властвовали здесь и сейчас, подчиняя своей энергии людскую массу. И когда прозвучала последняя нота — наступила ошеломляющая тишина. Кажется, никто не мог вынырнуть на поверхность реальности. Погружение в танцевальный экстаз оказалось настолько глубоким, что только деликатное покашливание Рустама смогло оживить танцпол.