Тридцать восемь квадратов (СИ) - Савье Оксана - Страница 10

В среду позвонил Никита.

— Маша, мне нужно тебя предупредить, — голос был серьезным. — Отец попросил меня... он хочет, чтобы на дне рождения все вели себя цивилизованно. Без выяснения отношений, без сцен.

— Я не собиралась устраивать сцены, — сказала Маша холодно.

— Я знаю. Это не тебе предупреждение, а... всем остальным. — Он помолчал. — Кира нервничает. Она боится, что ты... не знаю, накричишь на нее или что-то в этом духе.

— Кира боится? — Маша усмехнулась. — Интересно.

— Маша, я на твоей стороне. Всегда был. Но я хочу, чтобы этот вечер прошел нормально. Ради Евы. Ей важно, чтобы все были вместе. Хотя бы один раз.

— Я понимаю, — Маша прошла на кухню, поставила чайник. — Я приду. Буду вежливой. Уйду после поздравлений. Никаких сцен.

— Спасибо, — выдохнул Никита.

После разговора Маша села за стол с чашкой чая и открыла блокнот. Написала список:

"1. Платье — есть.

2. Туфли — проверить каблуки.

3. Подарок для Евы — ?

4. Прическа — записаться в парикмахерскую.

5. Макияж — посмотреть уроки на YouTube.

6. Держаться спокойно. Улыбаться. Не плакать."

Последний пункт она подчеркнула дважды.

В четверг вечером Лена застала ее за просмотром видео "Как сделать вечерний макияж в домашних условиях".

— Готовишься к битве? — спросила она, проходя на кухню и доставая из пакета бутылку вина. — Я принесла подкрепление.

— Это не битва, — Маша закрыла ноутбук. — Это просто ужин.

— Ага. Ужин с бывшим мужем и женщиной, которая заняла твое место. — Лена разлила вино по бокалам. — Маш, ты не обязана туда идти. Правда. Если это слишком тяжело...

— Я обязана, — перебила Маша. — Перед Евой. Она попросила, и я не могу отказать. Это ее день рождения.

— Ты слишком хорошая, — Лена покачала головой. — На твоем месте я бы послала их всех и устроила себе спа-день.

Маша взяла бокал, отпила.

— Я не хочу быть той женщиной, которая прячется. Которая не может даже встретиться с ними. Я пятнадцать лет была частью их жизни. Не могу просто исчезнуть, как будто меня не было.

— А они могут? — тихо спросила Лена. — Твой муж выбрал другую. Дети приняли ее. Они уже стерли тебя.

— Нет, — Маша посмотрела ей в глаза. — Нет, не стерли. Никита звонит каждый день. Ника приезжала трижды за неделю. Даже Ева пишет. Они не стерли меня. Они просто... запутались. Кира — их мать. Кровь. Это важно для них.

— А ты? — Лена придвинулась ближе. — Что важно для тебя?

Маша замолчала. Хороший вопрос. Что было важно для нее? Пятнадцать лет она жила чужими приоритетами. Что важно для Саши — она делала это. Что нужно детям — она обеспечивала. А что хотела она сама?

— Не знаю, — призналась она. — Но хочу выяснить. И чтобы выяснить, мне нужно... закрыть этот этап. Увидеть их всех вместе. Понять, что я действительно не часть этого больше. А потом... отпустить.

Лена кивнула, чокнулась бокалом.

— Тогда давай сделаем тебя такой красивой, чтобы твой бывший пожалел о своем выборе всю оставшуюся жизнь.

Маша рассмеялась — впервые за весь вечер искренне.

— Это глупо.

— Возможно. Но действенно. — Лена открыла ноутбук. — Показывай, что ты там смотрела про макияж.

Они просидели до часу ночи, пробуя разные варианты причесок, экспериментируя с косметикой — у Лены оказался целый арсенал. В какой-то момент Маша поймала себя на мысли, что ей... весело. Они хихикали, как подростки, пытаясь нарисовать идеальные стрелки, спорили, какая помада лучше — красная или нюдовая.

— Определенно красная, — настаивала Лена. — Ты идешь туда не извиняться. Идешь показать, что жива и прекрасна.

— Красная слишком вызывающе, — возражала Маша. — Нюд элегантнее.

— Элегантно — это скучно. Тебе нужна уверенность, а красная помада — это как доспехи.

В итоге купили обе — в пятницу они съездили в торговый центр вместе. Маша не помнила, когда последний раз ходила по магазинам просто так, не за продуктами или бытовой химией. Они зашли в три обувных магазина, примерили десятки туфель. Лена была безжалостна:

— Эти делают ногу толстой. Эти — бабушкины. Эти — да, вот эти бери!

Серебристые туфли на среднем каблуке — удобные, но изящные. Маша посмотрела на ценник и поморщилась.

— Дорого.

— Ты пятнадцать лет не покупала себе ничего нормального, — отрезала Лена. — Бери. Это инвестиция в себя.

Маша купила. Вместе с туфлями, клатчем и той самой красной помадой.

В пятницу вечером она записалась к парикмахеру на субботу на два часа дня — день рождения начинался в семь, времени хватало.

— Что делаем? — спросила мастер, перебирая ее волосы.

— Не знаю, — призналась Маша. — Что-то... другое. Не такое, как обычно.

Мастер улыбнулась понимающе.

— Новая жизнь?

— Что-то вроде того.

Субботнее утро началось с тошноты. Маша проснулась в шесть, хотя будильник был на восемь, и не смогла больше уснуть. Лежала, глядя в потолок, и представляла вечер.

Как войдет в ресторан. Как все обернутся. Как Саша поднимется, неловко поздоровается. Как Кира протянет руку — вежливо, формально. Как дети будут смотреть, боясь, что сейчас начнется скандал.

А она улыбнется. Поздравит Еву. Сядет рядом с Никитой и Алиной — они точно подсадят ее к себе. Съест немного, выпьет бокал вина. Поговорит с детьми. А потом скажет, что ей пора, и уйдет.

Достойно. Спокойно.

Без слез.

В восемь она встала, позавтракала, хотя кусок не лез в горло. В десять пришла Лена с пакетом круассанов и термосом кофе.

— Все будет хорошо, — сказала она, обнимая Машу. — Ты справишься. Ты сильная.

— Не чувствую себя сильной, — призналась Маша.

— Сила не в том, чтобы не бояться. Сила в том, чтобы делать, несмотря на страх.

В два часа дня Маша сидела в кресле парикмахера и смотрела, как мастер колдует над ее волосами. Стрижка — чуть короче, чуть более структурированная. Укладка — легкие волны вместо привычного пучка. Когда мастер развернула кресло к зеркалу, Маша ахнула.

— Вам идет, — улыбнулась мастер. — Вы помолодели лет на пять.

Дома Маша начала готовиться в четыре. Душ, крем, макияж — медленно, аккуратно, по видео, которое они смотрели с Леной. Стрелки получились не сразу — пришлось стирать и рисовать заново трижды. Но в итоге вышло хорошо. Даже очень хорошо.

Платье. Туфли. Клатч. Духи — те самые, которые Саша подарил два года назад и которые она почти не носила.

В шесть сорок пять Маша стояла перед зеркалом и не узнавала себя.

Женщина в отражении была элегантной, ухоженной, уверенной. Волосы лежали волнами, макияж подчеркивал глаза, платье сидело идеально. Красная помада — в последний момент она выбрала именно красную — делала образ завершенным.

Эта женщина не была сломленной домохозяйкой, которую выбросили после пятнадцати лет службы.

Эта женщина была достойной. Сильной. Свободной.

В дверь постучали. Лена, конечно.

— Ого, — выдохнула она, когда Маша открыла. — Ты... ты потрясающая.

— Правда? — Маша нервно поправила волосы.

— Не смей их трогать, я полчаса укладку делала! — Лена отвела ее руку. — Да, правда. Маш, ты красавица. Они обалдеют.

— Мне все равно, обалдеют ли они, — соврала Маша.

— Конечно, все равно, — усмехнулась Лена. — Поэтому ты надела именно это платье и именно эту помаду. Иди. Убей их всех своим видом. А потом возвращайся, и мы отметим твою победу.

Маша обняла ее — крепко, благодарно.

— Спасибо. За все.

— Не за что. Это то, что делают подруги.

Подруги. Слово, которого не было в Машиной жизни последние годы. Были дети, муж, дом, работа. Но подруг не было.

Теперь была. И это делало вечер чуть менее страшным.

Маша взяла клатч, проверила — телефон, ключи, платок на всякий случай. Вызвала такси.

В шесть пятьдесят пять она стояла у входа в ресторан "Гранат" и собиралась с духом.

Одно мгновение. Один вечер. Один шаг.

Она вошла.