Реставратор (СИ) - Некрасов Николай Алексеевич - Страница 34

— Ну что, графиня, не желаете прокатиться на полуночном экспрессе и выяснить, наконец, кто же убийца в этой запутанной истории.

— С удовольствием, юноша. Только я совсем запамятовала, где остановилась, поэтому… — она на мгновение смутилась, а затем робко произнесла: — Не затруднит ли вас начать с самого начала?

Я с улыбкой развел руки:

— Так уж вышло, что у меня как раз выдался свободный вечер. Так что готовьте свой проездной, мы отправляемся в путешествие.

Я устроился в кресле поудобнее, раскрыл книгу и начал чтение. Графиня же облокотилась на раму, подперев подбородок сомкнутыми в замок ладонями, и молча отвела взгляд к окну, будто не решаясь смущать меня или рушить своим пристальным взором атмосферу таинственности. Но чем больше текст увлекал нас обоих, тем больше она подавалась вперед. И я заметил, что воздух вокруг картины начал сгущаться и концентрироваться.

Татьяна Петровна так увлеклась книгой, что сама того не замечая, медленно продвигалась вперед, и в какой-то момент проявилась полностью стоящей в комнате.

Я оторвался от чтения и взглянул на графиню:

— Вы учитесь еще быстрее, чем можно было себе представить. Уже смогли покинуть картину, а значит, можно даже перевесить портрет.

Она изумленно распахнула глаза, осматривая себя. Взмахнула руками, радостно улыбаясь, но тут же изрекла:

— Не стоит никуда перевешивать, — и потом добавила вежливое «пожалуйста».

Я кивнул:

— Тогда присаживайтесь в кресло напротив, и продолжим погружение в историю.

Указал на свободное кресло. Графиня с грацией и изяществом сделала несколько осторожных шагов. Первые шаги вышли у нее неважными, но постепенно движения начали обретать уверенность. Она подошла к креслу, мягко села в него. Облокотилась на подлокотник и рука провалилась сквозь него. Я услышал растерянное «ой», а потом локоть ровно лег на мягкую обивку.

Я словно наблюдал за первыми попытками ходить. За время заточения в портрете Татьяна Петровна явно отвыкла от многого, поэтому взаимодействие с предметами могло ее обескураживать. Когда она, наконец, удобно расположилась, я продолжил чтение.

Хозяйка особняка оказалась весьма эмоциональным слушателем. Она сопереживала всем подозреваемым, с лёгким сомнением комментировала методы детектива, называя его иногда «вычурным хвастунишкой», а порой замирала на самых напряжённых моментах, словно забывая обо всем. Когда я дочитывал главу на самом интересном месте и многозначительно смотрел на нее, затягивая паузу, она не выдерживала и восклицала: «Ну же, юноша, не томите! Что дальше-то?».

Мы «проглотили» книгу за вечер. И когда я, наконец, закрыл томик, в комнате повисла тихая, довольная пауза. Даже энергия, исходившая от портрета и самой графини, казалась спокойнее и была наполнена уже не тоской, а задумчивостью и приятной усталостью от эмоций.

— Ну что же, — сказал я поднимаясь. — На сегодня, пожалуй, хватит. Мы и так погрузились в весьма увлекательное приключение.

— Но ведь вы потом еще как-нибудь почитаете мне? — с надеждой спросила Татьяна Петровна, и в её голосе не было прежней колкости, а лишь лёгкая приятная тоска по завершенной книге.

— Обязательно, — заверил ее я. — Как только выдастся свободный вечер.

Графиня осторожно поднялась и проследовала к картине, мягко погружаясь в стену за пределы рамы.

— Отдыхайте, — произнес я. — Раз уж вы застряли здесь со мной, то пусть это соседство будет для нас обоих приятным.

— Что-то я подустала, — призналась она. — Нахождение вне портрета будто бы отняло силы быстрее, чем хотелось бы. Так что доброй ночи, юноша.

Ее призрачные черты смягчились едва заметной, почти благодарной улыбкой, прежде чем она полностью растворилась в линиях, написанных краской. А через мгновение, передо мной уже висел обычный портрет. Я вздохнул, вышел из кабинета и направился в свою комнату.

Утро для меня началось со звонкого голоса Насти, доносившегося с первого этажа. Я открыл глаза, глядя в потолок и слушая, что происходит внизу:

— Нет, нет! Да острожнее! Не сюда. Не оцарапайте перила веранды! Да аккуратнее же!

Она командовала каким-то неведомым мне процессом со всей самоотдачей, и я испытал двойственные чувства: удовлетворение, что не ошибся в выборе, приняв ее на работу, и легкое раздражение оттого что не выспался. С другой стороны, разлеживаться было некогда. И раз уж даже подчиненные начали трудовые будни так рано, то и мне пора бы впрягаться в работу.

Я с неохотой встал с кровати, умылся, оделся и спустился вниз. Настя уже сидела в гостиной за ноутбуком, закинув длинные ноги на пуфик, и выглядела невероятно бодрой для такого раннего часа. На столике перед ней стояли два бумажными стаканчика, от которых шел аромат свежего кофе.

— Доброе утро! — весело поздоровалась она и потянулась к стаканчику, чтобы предложить мне его. — Я решила принести вам кофе. Заодно проработала список. Все поставщики будут сегодня с утра до вечера. Через десять минут должны приехать доставщики. А потом придет телефонный мастер.

— А сейчас кто приходил? — уточнил я, усаживаясь в кресло.

— Доставили часть мебели для мастерской, которую я заказала вчера, — ответила девушка и, взглянув на мое хмурое лицо, уточнила:

— Зря заказала доставку так рано? Прошу меня простить, думала…

Я покачал головой, взял кофе и сделал глоток:

— Все хорошо, просто еще не проснулся. И слегка в шоке от твоей бодрости. Либо в твоих в венах течёт чистейший кофеин, либо ты… ведьма?..

Я посмотрел на нее с самым серьезным выражением, и девушка рассмеялась заливистым смехом.

— На кухне бутерброды с императорской колбасой. Высший сорт. Просыпайтесь, начальник. Если будет слишком шумно, сбавлю обороты.

Я кивнул, а она достала блокнот.

— Ещё момент! — подняла указательный палец. Кое-что важное… Секунду… Соседка напротив, — Настя принялась листать страницы, пока наконец не нашла, наконец, имя, — Алевтина Никитична, поймала меня перед калиткой и начала расспрашивать о том, кто же этот молодой новый владелец. Я ограничилась информацией о том, что здесь теперь живет реставратор по распределению от Синода. И она сразу с интересом принялась расспрашивать, сможет ли мастер-реставратор как-нибудь «оживить» ее, как она выразилась, «сокровища».

Я пожал плечами:

— Сложно сказать… — Сделал еще один глоток кофе. — Самих сокровищ я пока не видел.

— Она хочет начать с какой-то фамильной иконы. Возьметесь?

— Да, почему нет.

— Отлично! — просияла девушка. — Тогда после завтрака нам нужно будет обсудить примерную цену, сроки, создать шаблон договора…

— Ох-ох-ох, — пробурчал я, представляя масштаб работы.

— Не переживайте! — Настя опустила ноги на пол, отставляя на столик ноутбук. — У меня есть типовые шаблоны, поищем сайты конкурентов, подсмотрим у них примерный прайс. В общем, сделаем все в лучшем виде.

«Деловая какая», — улыбаясь подумал я, а вслух произнес:

— Буду крайне признателен.

Она пожала плечами, закусила в зубах карандаш и откинулась на спинку дивана.

— Это моя работа.

— Сама-то завтракать пойдешь? — спросил я, указывая на арку, которая вела в столовую.

Девушка покачала головой:

— Перекусила по дороге, так что компанию не составлю. К тому же сейчас прибудут доставщики. Так что приятного аппетита.

— Благодарю! — откланялся я и направился на кухню.

Тарелка с бутербродами уже стояла на столе. Рядом стоял исходящий паром заварочный чайник. Я сел в кресло и принялся за завтрак, слушая, как Настя руководит отгрузкой. Закончил, когда грузчики, судя по звукам, уже покинули дом. Поставил тарелку в раковину и с чашкой чая и последним бутербродом направился в гостиную.

Настя сидела в кресле и с интересом читала утреннюю газету. Судя по цветастой первой полосе, это пресса была из тех, где писали про домовых и русалок.

— Вот же ж! — вдруг вскрикнула она, когда я оказался на пороге.