Мой клыкастый лорд - Романовская Ольга - Страница 7

Тут накопившиеся эмоции взяли вверх, и я взорвалась.

– Собственно, по какому праву вы меня отчитываете? – Подбоченившись, теснила мучительницу к стене. – Я принцесса крови, невеста герцога, а вы кто?

– Абигаль… – Женщина оторопела, растеряла былой пыл. – Ваша матушка…

– Пошла вон!

Без лишних слов указала ей на дверь, а, чтобы было понятнее, еще и ускорение придала. Достала! Я тут с ума схожу, а она нотации читает!

– Как вы баронессу! – одобрительно хихикнула Присси. – Спасу от нее никому нет, даже льес Борн стонет.

Вот оно – мой ценный кладезь информации! Судя по всему, Присси девица бойкая, разговорчивая, опять же терпеть не может мою дуэнью и вряд ли сдаст меня родне: побоится потерять место.

Начала издалека:

– А почему Борн не может поставить ее на место?

– Так неровня они – она баронесса, а он просто льес.

Значит, правильно все поняла, голова работает.

– И что же баронессе в своем замке не сидится? – с сарказмом спросила я, а сама навострила уши.

– Так нету замка. Ничего нету. Она в доме вашего батюшки из милости живет, как дальняя родственница. Как супруг преставился, так и перебралась.

Ага, вот и выстроилась линия поведения. Дуэнья ты обыкновенная, захочу, с кашей съем.

– И давно она вдовеет?

Абигаль бы такого вопроса не задала, но Присси он не смутил. Видно, не пришло в голову, что хозяйка должна все о своей родне знать.

– Седьмой год пошел. Матушка моя, – служанка понизила голос, перебралась ближе ко мне, – покойному барону служила. И не птичницей вовсе, а замковым хозяйством заведовала. Барон, упокой Создатель его душу, экономил на всем, один титул-то и имелся. А матушка моя женщина статная по молодости была, красивая. Может, – Присси зарделась, – я от него родилась, недаром баронесса меня сразу невзлюбила. То розгами велела пороть, то в краже обвинила. Будто нашлось бы, что у нее красть!

– И как же ты оказалась… у нас?

Спасибо, успела спохватиться, не сказала: «у герцога». Ты Абигаль, помни, не забывай.

– Да очень просто, госпожа: сбежала.

Недоверчиво усмехнулась:

– Сбежала и все? Так просто?

– Ну… – Присси смущенно теребила серую юбку. – Понравился мне один человек… Все равно житья в Пие не было, я и решилась. Харви под началом льеса Борна служил. Сказал, герцогу и герцогине умелые слуги всегда нужны, да и платят хорошо.

Герцог, герцог… Точно, это мой отец! Точнее, Абигаль. Но почему она графиня? Ах да, герцогиня – это ее матушка, дочери достался титул победнее.

Понимающе кивнула:

– Увез и не женился?

– Угу! – со вздохом подтвердила Присси и тут же желчно добавила: – Так и льес Борн на баронессе тоже. Уж как она ему глазки после кончины супруга строила, когда в Тешин перебралась, – все без толку.

Ай да сплетница, ценная находка! Сейчас всю подноготную моих спутников на тарелочку с голубой каемочкой выложит.

– Стоп, – вспомнила я, – так льес уже женат!

Он сам говорил, мол, жена – экономка.

– Женат, – кивнула Присси, – но тогда-то не был.

– Все равно он ей не ровня.

Наверняка служанка все выдумала от обиды на бывшую хозяйку. Мне баронесса тоже не нравится, осуждать не стану.

– Когда в брюхе пусто, и за ишака пойдешь, госпожа, – философски изрекла Присси. – Вдобавок у льеса капиталец имеется, домик с угодьями. Опять же батюшка ваш ему благоволит. А баронесса, между нами, по рождению голь перекатная, даром что бывшая придворная дама. Сидела себе в старых девах, а потом, не иначе как чарами, на себе барона Пийского женила. В сорок-то лет! Только он возьми да умри от лихорадки. Детишек они не прижили, родственники мужа ее и выставили. А батюшка ваш приютил по родственной доброте. Важную особу из себя изображает, льесой, вашей воспитательницей, командует, будто она ее наняла.

С баронессой и льесой Мареной разобрались. Странно, конечно, что такая великовозрастная девица, как Абигаль, путешествует с гувернанткой, но в каждой избушке свои погремушки. Теперь перейдем ко мне. Как бы выяснить, сколько мне лет, есть ли у меня братья и сестры, как зовут родителей? Пока думала, в дверь постучали – принесли лохань, ведра с холодной и горячей водой.

– Сейчас я вас горячими полотенцами оботру, потом переодену.

Присси хлопотала возле меня словно курица над цыплятами, ловко справлялась с крючками, пуговицами и шнуровкой. Надеюсь, стыдливость здесь не запрещена: не могу я вот так, сразу, предстать голой перед незнакомым человеком.

Да, тело Абигаль – мечта! Украдкой любовалась новыми изгибами, щупала себя, благо во время водных процедур это естественно. Любовалась… и тосковала по прошлой жизни. Подумаешь, вес, пересилю себя, начну ходить на фитнес, зато знакомый мир, работа, замуж опять же по собственному желанию выходят.

После купания Присси переодела меня в длинную, до пят, ночную рубашку и велела залезть под одеяло:

– Вы устали, госпожа, эль и мясо вам подадут в постель.

Думала, про мясо шутка, но нет, служанка действительно вернулась с бутербродами их холодной буженины и серого хлеба. Запивать все это полагалось тем самым подогретым элем с пряностями. Ничего, съела. Соли не хватает, а так вкусно.

– Я лучше с вами лягу, госпожа, а то боязно. Можно?

Присси мялась на пороге, по-собачьи заглядывала в глаза.

– Можно. Вампиров боишься?

– И их тоже. Только говорят, никакие это не вампиры, а вполне себе люди. Я на кухне с кухаркой разговорилась, так ее дочь чуть не утащили! Она домой из гостей возвращалась, они налетели, насилу ноги унесла.

– Разбойников везде хватает, – зевнув, взбила подушки: после жирной еды клонило в сон.

– Э нет, госпожа, никакие это не разбойники! У нас их Охотниками называют. В черных плащах, со стилетами на пальцах по дорогам рыщут. А стилеты – что твои вампирьи клыки, острые!

– И зачем этим неведомым Охотникам кого-то убивать? – лениво поинтересовалась я.

Детская страшилка какая-то! И одни клише: ночь, плащи, клыки.

– Не знаю, госпожа. Только они не убивают, они хвать человека и уносят. Опосля его в какой-нибудь канаве находят, без единой капельки крови. Ни один вампир так не высосет!

Усмехнулась:

– А ты проверяла?

– Нет! – Присси не на шутку перепугалась, начала креститься – для удобства назову так ее явно ритуальный жест. – Я ужас, как их боюсь. Земли их неподалеку, лучше лишний раз не поминать. Что Охотники, что они – одна страсть. Но рядом с вами, госпожа, спокойно, тут они не тронут. Зарежут, выпьют всех во дворе да на первом этаже и уйдут восвояси.

Добрая, однако, она душа! И наивная, потому как в моем представлении начнут как раз сверху. Вампиры, они же летучими мышами оборачиваются. Или я с Дракулой путаю, у Олеси они не имеют крыльев. А, все одно – выдумки.

Изможденная переживаниями, уснула. Странно, конечно, слишком быстро и резко меня в сон потянуло. И голова тяжелая. Ну да после таких приключений и вовсе мигрень могла разыграться.

Судя по шуршанию, Присси устроилась в изножье кровати. Пусть! Смешная она, вроде, взрослая, а как ребенок!

– Кончать девку нужно, чтобы не закричала! Ты же говорила: одна, мол, откуда служанка взялась?

Зловещий шепот доносился словно сквозь толстый слой ваты. Хотела разлепить глаза, но понимала: не могу, веки налились чугуном. Голова трещала как с похмелья. Что же подмешали в эль – непохоже на обычные последствия переутомления. И ведь крепким он мне не показался, наоборот, безалкогольным.

– Оставь ее, советник велел убить только Абигаль. Эту свяжи и отвези в лес. На нее и все свалим. Хотела, мол, обокрасть госпожу, но та за руку поймала. Девка ее придушила, а как сообразила, что натворила, в бега подалась.

Голос баронессы, той самой ворчливой спутницы, я узнала. Сумев кое-как приоткрыть один глаз, увидела два темных силуэта у кровати. По стенам плясали тени от фонаря.

– Выдаст же! Да и зачем душить, велено же кровь выпустить, чтобы на вампиров подумали.