Стынь. Самая темная ночь - Лемад Ника - Страница 7

– Радик, – коротко осадил его Вешкович. Деместров отмахнулся, показав, что услышал. Но темп сбавлять не собирался.

– Похищение, изнасилование, побои, грабеж. Попытки скрыться от следствия. Как насчет убийства?

– Что? – тупо переспросил Кирилл.

– Дедуля и банкомат.

– Я помог ему деньги снять.

– Чего за спину ему прятался, когда помогал?

Кирилл в бессилии уставился на Деместрова.

– Он ушел. Не знаю, куда. Он… Я спешил. Опаздывал. Меня Карина ждала.

Деместров понимающе прикрыл глаза.

– Проспал, – закончил Кирилл почти шепотом. Сглотнул. В горле образовалась наждачка. Но воды просить не стал. – Я ей звонил…

Следователь опять перебил Кирилла, заговорив безэмоционально, будто зачитывал незнакомый текст с бумаги:

– Труп того мужчины обнаружили в грязи в проулке, на так называемых задних дворах. У тебя, кстати, все туфли в той глине, как и одежда. Попробуй еще заикнуться, что ты там не был. Жертва убита кухонным ножом. На ноже твои отпечатки. А еще он взят из твоего дома, твоя мать опознала.

– Только мои отпечатки там? – со злостью выплюнул Кирилл первое, за что зацепился. – Я единственный, кто пользуется ножами в доме?

– Ты сейчас в качестве убийцы выдвигаешь кого? – поинтересовался Деместров с выразительной гримасой. – Отца, мать или брата?

– Она мне не мать!

– Неверно выразился, но сути не меняет – кто-то из твоей семьи?

Кирилл тяжело дышал, не сводя глаз с довольного собой Радика. Вешкович нахмурился и бросил взгляд на Кирилла, но тот быстрый осмотр остался незамеченным.

– Так что? – не унимался следователь.

Глаза Кирилла заблестели, и он резко увел их в сторону. Уставился на свои пальцы, рвущие одеяло, и с заметным усилием разжал кулаки. Положил подрагивающие кисти поверх прикрытых колен, обхватив их слегка.

– Я ведь подозреваемый? – догадался уточнить тихо. Повел плечом и задохнулся от острой боли в ребрах. Голова пухла, пытаясь обработать кучу информации, глаза резал белый цвет поверхностей, потолка, краски на стенах. Сердце колотилось так, что проверь медсестра ему пульс, пришла бы в ужас.

Кирилл сжал челюсть, понимая, к чему его подталкивают следователи, и украдкой поискал диктофон или телефон на тумбочках. На виду ничего похожего не обнаружил, но жучки могли быть рассованы по карманам или заранее установлены в палате. Если верить медсестре, у полиции было достаточно времени, чтобы получить все мыслимые и немыслимые разрешения на вмешательство в любые неприкосновенные сферы жизни.

Уловил легкий тик, которым Радик Деместров признал, что недооценил подозреваемого. Кирилл достаточно знал его характер, чтобы раскусить, пусть с запозданием, расчет на подавленное физическое и моральное состояние человека, которое сыграло бы ему на руку. В этих двоих не осталось ничего, что бы напоминало о прежних знакомых. И все равно не мог смотреть на этих ребят в форме иначе, ждал какого-то снисхождения, объяснений. Жеста, мимолетного намека, которые разграничили бы следователей и людей, с которыми он выпивал в клубе. Но границы не видел. От этого становилось тошно. И страшно. Во что он успел влипнуть за одно утро? И что тут раскрутили, пока валялся без сознания?

Выйдем, сделал знак Вешкович напарнику, едва отловил его взгляд. Деместров кивнул, и сам сообразив по выражению лица парня в койке, что ничего они не добьются ни напором, ни уговорами. Момент, когда Ликарис раскис было, они упустили. Теперь тот подозревать начал самих следователей и вряд ли станет болтать. К тому же те, кто остался внизу у входа, дали знать, что к больнице подъехала бригада адвокатов. Очевидно, медсестра не сидела сложа руки, а сообщила кому надо, так что часа не прошло, как примчались защитники, которых видеть сейчас хотелось меньше всего. Деместров не сомневался, что с этого момента Ликарис станет ой каким осторожным в высказываниях.

Это огорчало.

Нехотя он поднялся со стула.

– Отдыхай.

Олег Вешкович хотел что-то сказать, он задержался. Поглядел на опущенную голову парня.

– По знакомству… Разок подскажу. Не ищи в нас спасения, Кирилл, от того, что натворил. Здесь мы тебе не товарищи. – Безрадостно улыбнулся, не дождавшись отклика. – Ты ж вроде дураком не был раньше. Уж не знаю, что нашло на тебя.

Парень продолжал удерживать голову пригнутой, только шея напряглась. Вешкович поджал губу и вышел вслед за напарником. Как и думал, в коридоре виновато мялась та самая сестричка, вызвавшая подмогу. Как только полиция покинула палату, она сразу туда нацелилась.

– Он в порядке! – крикнул Деместров. И тише добавил: – Никто его не пытал. Гадство… А так хотелось.

Вешкович задумчиво проследил, как закрывается дверь. Попытался поставить себя на место Кирилла и безрадостно хмыкнул.

– Бьешь все рекорды по штурму разбитых голов. Боюсь представить, как ты работаешь в одиночку.

– Почти получилось, – ворчливо отозвался Деместров, отступая к стене, чтобы пропустить тройку в костюмах, спешащую для беседы с подзащитным. Стараясь хоть внешне показать спокойствие, поискал в ставшем многолюдном коридоре старшего Ликариса, но того среди людей не оказалось. Наверное, прибудет позже. Прочесал пальцами голову и покосился на напарника, не одобрявшего методы, но, к счастью, державшего это при себе: – Считаешь, перебор?

– Считаю.

– Странное отношение у меня к этому щеглу. С одной стороны жаль его. С другой – пожалуйста, вот тебе мотивы на каждое преступление, полно каких хочешь улик, есть показания. Есть жертвы. Нет алиби. Остались чистые формальности, пару заседаний и прописка в какой-нибудь не слишком удобной камере на долгие годы. – Деместров искривил губы, глядя на собственные пальцы. Потер ноготь. – Не слишком мы загонялись с этим делом, да?

– А ведь щегол сделал дельное замечание, – заметил Вешкович, думая о своем. – Если нож был на кухне, как заявила его… эм… мачеха, то он весь покрыт должен был быть пальчиками. Но ручка будто вылизана.

Деместрова тоже смущала эта деталь. Плохо себе представлял, зачем бы убийце оттирать орудие убийства от чужих отпечатков, при этом оставлять повсюду свои.

– Эти его беспорядочные перемещения по городу… – протянул, имея в виду все эпизоды попадания в зоны слежения дорожных камер. – То ли место искал подходящее, то ли… Левину искал, чтобы в университет отвезти. – Помолчал немного, провожая взглядом знакомого уже врача, двигавшегося к палате. Приклеил доброжелательное выражение на лицо, которое держалось, пока врач не скрылся за дверью. – Слишком быстро все же?

– Вроде того.

Оставшееся время до ухода адвокатов следователи провели молча, разойдясь по коридору. Один устроился на стуле и потягивал кофе из термоса, Радик Деместров прохаживался вдоль стены из одного конца этажа в другой и порядком намозолил глаза персоналу больницы. В своих обходах захватывал также территорию за поворотом, где находилось реанимационное отделение. И размышлял. Наблюдал за родственниками Карины, в особенности за ее сестрой, первой указавшей на Кирилла как на главного подозреваемого. Следователь не сомневался, что Ликарис, как только избавится от надзора и отыщет возможность сбежать из палаты, предпримет попытку выбраться в этот тупичок, и ждал с нетерпением первой встречи его и сестры пострадавшей.

Дожидаться ему пришлось довольно долго, а к ночи Деместров уже потерял всякую надежду. Хмурая Кира Левина несколько раз уходила и опять возвращалась. Следователю эти набеги было не понять, но с расспросами не приставал, да и говорить особо было не о чем, ее показания имелись в деле. Сама сестра не горела желанием общаться, только кивала и уставлялась в окошко. Шепотом что-то узнавала у иногда выходившей медсестры, говорила с врачом. А еще плакала; самая тягостная часть во всей этой процедуре для полицейского, в обязанности которого не входило утешение. Ему оставалось смотреть и чувствовать себя чуток причастным к этим слезам.

Вешкович отлучался в середине дня, спать, наверное. Вечером вернулся. Оба с нетерпением ждали, когда же Ликариса выпишут из больницы и можно будет сдать его в изолятор, чтобы там за ним уже приглядывали и фильтровали посетителей.