Ленка в Сумраково. Зов крови - Пронина Анна - Страница 32

— Василий! Ты ли это? А ну вернись!

— Заметила, — вздохнул Вася и развернулся к графине. — Доброго дня, Анна Павловна! Как это вы меня опознали спустя столько лет?

Графиня стояла у приоткрытой калитки и улыбалась.

— Да я твою задницу всю жизнь помнить буду! Вы представляете, милочка, — это графиня обратилась к Ксении, — этот прохвост по малолетству тырил у меня яблоки. Да как-то раз я его застукала. Он как раз через забор перелезал, благо невысокий. От моего крика так испугался, что вместе с теми яблоками загремел вниз головой. Одна попа над землей торчала! Так что, Вася, я тебя ни с кем не спутаю! Хоть ты и откормил свою пятую точку, а мне, старухе, все едино!

Она рассмеялась и протянула через забор Васе руку для поцелуя. «И правда, чисто графиня!» — подумала про себя Ксения. Анна Павловна была высокой женщиной с длинными седыми волосами, убранными в пучок. Ксения невольно залюбовалась длинным красным кардиганом, явно дорогим или даже заграничного пошива. Поражал и огромный рубиновый перстень на указательном пальце правой руки.

— Что это ты, решил вернуться в родные края? Правильно, мальчик, правильно! Давно пора. Хотя бы и теперь.— Да какой уж я мальчик… — попытался было возразить Вася.

— Не спорь. Доживешь до моих лет — все вокруг будут казаться мальчиками и девочками. Ты мне лучше скажи: с соседом поговорил?

— С соседом? А о чем мне с ним разговаривать? Или вы про то, что он участок моей матери оприходовал? Так про это не я с ним буду разговаривать, а милиция. Как раз иду заявление на него писать, — соврал Вася.

— Ой, дурак! Не поговорил, значит. Ничего он не «оприходовал». Ольга, мать твоя, сама ему разрешила перед смертью. Ты бы пошел к нему, все и узнаешь!

Вася насупился, и Ксения решилась вмешаться.

— А может, вы нам расскажете, Анна Павловна? Вы же явно в курсе. Зачем нам к нему ходить?

— Нет! — резко отрезала графиня. — Некоторые вещи нельзя узнавать от кого-то там… Даже от меня! Иди и поговори, пока не наломал дров!

Графиня не говорила, а приказывала. И было в ее голосе и интонациях что-то такое, что не подчиниться ей было сложно.

Вася отошел от ее калитки и, как будто против собственной воли, направился обратно, в сторону дома. Ксения поспешила за ним. Но едва зеленый «замок» графини скрылся за деревьями, Вася остановился и насупился.— Не хочу я с ним говорить! Ну о чем? А? Может, поедем в город? Куплю тебе на рынке чистую футболку. На собственный вид мне вообще плевать.

— Погоди, Вась. Ну мать же тоже просила, чтобы ты с соседом поговорил. Столько лет в день своей смерти за тобой таскалась, сегодня еще и лампочки все побила в доме! Ну не случайно это все. Значит, надо вам пообщаться. Если просто так уедем, она же от тебя не отстанет.

Ксению еще очень тревожили слова призрака о том, что может быть «поздно», но напоминать об этом Васе она не стала.

Тот молча сжал кулаки, шумно втянул носом воздух и сообщил:

— Ладно! Чертовы бабы… Достали меня! Пошли. Решим этот вопрос раз и навсегда. Надо поговорить? Поговорим! И больше я в эти края ни ногой!

* * *

Калитка у соседа была распахнута настежь, во дворе валялись дрова, которые будто бы начали колоть, но бросили. На широкой открытой веранде, которая выходила на обрыв, кто-то покашливал, сидя в инвалидном кресле. Самого мужика видно не было.

Васин запал, когда они вошли на чужую территорию, чуть поугас. Но решимость осталась. Он в один шаг поднялся к сидящему и обошел, чтобы посмотреть, кто же это.

— Да ладно! — не сдержал удивления Вася. — Ксень, посмотри: это же его жена! Глянь, что с ней?

Ксения тоже поднялась на веранду и подошла к креслу-каталке. Она чувствовала себя неловко, ей показалось, что Вася выразился слишком бесцеремонно, но теперь поняла, почему он позволил себе говорить в третьем лице. Женщина, которая сидела перед ними, явно была не в себе. Взгляд затуманен, блуждающая кривая улыбка —с одной стороны кончики губ приподняты, с другой опущены. Правая рука совсем не шевелится, левая теребит пуговицу на кофте. Ноги укутаны пледом — видно, женщина совсем не ходит сама.

— Это и правда его жена! — повторил Вася и помахал рукой у нее перед лицом. Женщина ничем не показала, что заметила его присутствие.

— С ней, наверное, что-то случилось, — предположила Ксения. — Может, инсульт? Смотри: кажется, половина тела парализована.

— Ничего себе! — продолжал удивляться Вася. — Ты не представляешь, что это за человек был! Она же… Она же здесь всех… Она же председателем николаевского совхоза была, пока власть в стране не сменилась. Ее же тут все боялись! Дочка серьезных людей! У нее связи, у нее все! Обе деревни перед ней по струнке ходили и в ножки кланялись! Я ее помню совсем другой. А тут… Инсульт, говоришь?

— Болезнь никого не щадит, она в партбилет или в паспорт не заглядывает. Ей плевать на должность, семейное положение и количество бабок на счету. Я не врач, не скажу точно, но похоже, будто инсульт. Возможно, еще что-то. Потому что она явно не очень осознает эту реальность.

— Да-а… — протянул Вася. И тут заметил, что рядом с женщиной на столе лежит сложенный вдвое тетрадный листок в клетку. Он развернул его, начал читать и побледнел.

— Что там? — Ксения заглянула в бумажку.

Жене вызвал врача из больницы. О ней позаботятся.

Деньги на похороны в верхнем ящике стола в спальне.

В моей смерти никого не винить, я сам.

Ксения в ужасе подняла глаза на Васю.

— Как? Где? Может, еще успеем?

Вася задумался, оторвался от бумажки, обвел взглядом сумраковский овраг — и тут они оба увидели соседа: на противоположном склоне высокий мужской силуэт двигался по железнодорожным путям.

Вася посмотрел на наручные часы.

— Пятичасовая электричка! Мы с тобой на ней хотели уехать! До нее семь минут!

Больше ничего говорить было не нужно. Они оба бросились к «железке».

Ксения даже представить себе не могла, что она способна на такую скорость. Наверное, никогда за всю жизнь она не бегала так быстро и вряд ли когда-нибудь побьет собственный рекорд. Трава, ямы, неудобные босоножки, собаки, выбегающие за ними вслед со дворов и покрывающие их громким визгливым лаем, — все было неважно, все оставалось позади в считаные секунды. Потому что где-то там, впереди, точно следуя расписанию, с неумолимой скоростью приближалась к Сумраково тяжеловесная зеленая змея электрички.

Когда они с Васей выбежали к путям, глазастая морда поезда уже была видна впереди — совсем маленькая, но с каждой секундой она становилась больше и ближе.

Сосед шел прямо на нее, спокойной уверенной походкой человека, который все решил и которому ничего не страшно. От ребят до него было метров сто, и это без учета того, что нужно влезть на высокую насыпь. Уже не догнать… И Вася закричал что есть сил:

— Стой!

К нему присоединилась Ксения:

— Не надо!

Электричка надвигалась, и странная акустика этого места усиливала ее грохот. Сосед не обернулся. И они закричали оба:

— Остановись! Не надо!

Он замер и повернул голову в их сторону.

— Не надо! Стой!

Машинист электропоезда видел самоубийцу, но остановить несущуюся махину, предотвратить столкновение на таком расстоянии было невозможно. Раздались тревожные упреждающие гудки. Сосед снова отвернулся от Васи и Ксении, опустил голову. Еще гудок.

— Сойди! Сойди с рельс! — Крик разрывал легкие, переходил в хрип.

Сосед остановился. Он смотрел на приближающийся поезд.

Электричка гудела.

Вася орал.

Ксения не замечала, что ее лицо в слезах, а ноги в ссадинах, потому что она пыталась вскарабкаться на высокую насыпь — но скатывалась, и острые большие серые камни оставили вмятины на ее тонких бледных ногах.

Поезд был все ближе, время замерло, оставались считаные метры…— Не надо!

Сосед упал перед поездом на колени. Затем лег между рельсами и закрыл голову руками. Стальная гусеница проглотила его.