Прекрасная жестокая любовь (ЛП) - Грация Уитни - Страница 26

Я укладываю её на кровать — бережно, как святыню.

Она тянется ко мне, едва голова касается подушки. Глаза блестят, широко раскрыты. В них — отчаянная, звериная боль.

Я не спрашиваю, что ей нужно.

Я даю это.

Медленно отворачиваю одеяло, открывая тёплую, ещё влажную кожу. Спускаю с неё трусики и отбрасываю в сторону. Опускаю рот к её бедру, целую вверх — медленно, благоговейно. Её бёдра отрываются от матраса, когда я добираюсь до того места между ними.

Она шепчет моё имя — как молитву.

Я целую её жадно, глубоко, чувствую, как она тает. Потом поднимаюсь над ней, встаю между её бёдер — и застываю.

Её взгляд вцепляется в мой.

Немой вопрос.

Немое «да».

Я вхожу медленно — дюйм за мучительным дюймом. Её руки взлетают к моей спине, ногти впиваются, тело выгибается навстречу. Мы двигаемся в унисон, в ритме шторма: каждый толчок под оглушающий раскат, каждый стон тонет в дожде.

Я целую её сквозь всё это.

Её рот.

Её линию челюсти.

Её горло.

Мягкую ложбинку между грудями.

Её пульс.

Она обвивает ногами мою талию, чуть подаёт бёдра, впуская глубже. Я переворачиваюсь на спину, позволяя ей оседлать меня. Волосы падают дикими волнами, она двигается с закрытыми глазами, перехватывая дыхание. Молния взрывается по потолку. Свет гаснет совсем.

Мы трахаемся во тьме и огне.

Она трётся сильнее, скачет быстрее, снова и снова распадается у меня в руках. Валится на грудь — без дыхания, в дрожи. Я снова переворачиваю её под себя и беру жёстче — глубже, более жадно, — потому что мне нужно почувствовать, как она сдаётся. Нужно почувствовать, как она остаётся.

Мы трахаемся во всех комнатах моего люкса.

У окон — пока молнии вычерчивают её голый силуэт, на диване — пока гром трясёт стены…

На кухне — на столешнице, её ноги сцеплены у меня за спиной, — пока мы совсем теряем счёт времени.

И когда шторм наконец стихает, когда ветер сходит на шёпот, и миру будто удаётся перевести дух, я возвращаю её в постель. Ложусь рядом, вожу пальцем по дуге её бедра.

Она утыкается лицом мне в грудь, и впервые за, кажется, целую вечность — я сплю в этом домике спокойно. С ней.

ГЛАВА 32.5

СЭЙДИ

(Поздняя) одиннадцатая ночь

Я лежу в темноте, совсем голая, прижавшись к груди Итана.

Он трахал меня так долго и так глубоко, что я уже не понимаю, где заканчивается моё тело и начинается его. Если у меня никогда больше не будет секса — мне всё равно: ничто не сравнится с этим. Он — мера, по которой я буду сверять всё остальное, и я уже знаю, что никто даже близко не подойдёт.

Его рука медленно скользит по моему животу, затем опускается ниже. Когда кончики его пальцев касаются шрама — одного из оставленных Джонатаном, — я вздрагиваю.

Он замирает, ладонь лежит на этом месте.

— Я показывала его своему адвокату, — шепчу. — И он всё равно мне не поверил.

— Хмм, — Итан не отвечает сразу. Вместо этого его рука нежно блуждает по следу, будто он пытается стереть его.

— Всё хорошо, — бормочет он, голос низкий, хрипловатый.

— Я была готова отпустить первое изнасилование… — горло перехватывает. — Правда была…

— Я знаю, — говорит он, притягивая меня ближе. — Знаю…

Он касается губами моей макушки, затем виска, обнимает обеими руками, как будто пытается заслонить от всего — прошлого, настоящего, бури.

Его ладонь чертит мягкие круги у меня на спине.

И медленно, под ритм его прикосновений, я засыпаю у него на руках.

ГЛАВА 33

СЭЙДИ

Прошлое…

Оранжерея на Форест-авеню стала моим убежищем, моим побегом от мыслей о том изнасиловании.

Прошло два года, а оно всё ещё держит меня. Я всё ещё не могу избавиться от него.

Даже в те дни, когда у меня нет смены, я прихожу сюда — брожу по аркам роз, вдыхаю аромат цветов, осторожно выщипываю свежие стебли, чтобы составить новый букет.

Я прихожу сюда и в самые тяжёлые дни. Как сегодня.

Проснулась среди ночи в слезах и как ни старалась — не смогла остановиться. Подумала, что охапка свежих лилий — лучшее лекарство.

Я рассматривала полку с уценёнными цветами, когда в магазин вошёл Джонатан Бэйлор.

Сглотнув, я опустила голову и надеялась, что он пройдёт мимо.

— Отличная победа в выходные, Джонатан! — окликнул его хозяин. — Впервые за долгое время появилась надежда на команду!

— Надеюсь продолжать выигрывать, — ответил он. — Спасибо.

— Кстати, перед закрытием скидка на уценку шестьдесят процентов, — добавил хозяин. — А Сэди у нас лучше всех умеет собирать букеты, если нужно помочь.

Чёрт…

Я отошла к другой стороне витрины, но через секунды Джонатан оказался прямо передо мной.

— Привет, — он улыбнулся. — Давненько не виделись, а?

Я уткнулась взглядом в цветы.

— Что, — в его голосе зазвенела мерзкая усмешка. — Даже не удостоишь меня признания моей славы?

Я вытащила розу и положила её в вазу. Повернула в другой ряд.

— Я к тебе обращаюсь, Сэди, — он пошёл следом. — Я знаю, что ты меня слышишь.

Я остановилась и развернулась. Даже спустя годы мне было страшно.

— Ты рассказывала своим коллегам, что училась в одной школе с будущим квотербеком «Фэлконс»?

— Советую выбрать цветы до закрытия, сэр, — сказала я. — Сегодня я не работаю, так что помочь вам не могу.

— Всё та же надменная сука? — он ухмыльнулся. — Мне это нравится. Люди должны быть верны себе до конца.

Я сжала стебель розы так сильно, что шипы вонзились в ладонь.

— В моём кругу пригодилась бы такая, как ты, — он продолжал, словно это что-то значило, словно я рада его видеть. — Трудно понять, кто настоящий, а кто фальшивый, когда оказываешься на моём уровне.

— Думаю, тебе несложно вспомнить, кого ты изнасиловал, — сказала я. — Так что пас.

— Что ты сказала?

— Я сказала: пошёл ты. — Я впилась в него взглядом. — И не хочу провести рядом со своим насильником ни секунды.

Я развернулась, бросила десятку на кассу и вышла через чёрный ход.

Горячие слёзы катились по щекам, сердце ныло. Я жалела, что не сказала жёстче. Чувствовала себя грязной от одного его присутствия.

Только добраться до дома и принять ванну. Только добраться до дома и принять ванну.

— Ты сказала, что я тебя изнасиловал? — заорал Джонатан где-то позади, но я ускорила шаг. Аллея тянулась через четыре здания, если дойти до ресторана в доме номер два, я могла бы…

— Хватит игнорировать! — он схватил меня, развернул и прижал к стене. — Скажи, что я тебя не насиловал.

Я молчала.

— Сэйди… — он вдавил меня в кирпичи. — Я был вежлив сегодня, а ты в старших классах только и делала, что получала выгоду от того, что пыталась меня утопить.

Слёзы хлынули ещё сильнее, и я ненавидела, что он это видит.

— Пора наконец признаться самой себе, — его ладонь провела по моему лицу, размазывая слёзы. — У нас был секс по согласию. Это не было изнасилованием.

— Уйди от меня, Джонатан Бэйлор, — выдавила я. — Просто оставь меня в покое.

— Уйду, когда ты оставишь меня. — Он сжал зубы. — До меня дошли слухи, что ты рассылаешь письма в прессу.

Что?

— Ты видишь, как я добиваюсь успеха, как тогда в школе, и потому что я тебя не захотел — или потому что ты не могла меня заполучить, — ты решила снова разрушить мою жизнь.

— Я никому ничего не говорила, — его глаза сверкали безумием. — В прошлый раз ничего не вышло, так зачем снова?

— Отличный вопрос, — сказал он. — Потому я и потратил время, чтобы тебя найти.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Значит, ты готова сесть с моим адвокатом и подписать бумагу, что я тебя не насиловал? Сегодня или завтра?

— Нет… — я замотала головой. — Нет…

— Неправильный ответ, Сэйди.

— Я никому ничего не говорила, клянусь, — мой голос сорвался. — Может, это другая девушка, которую ты изнасиловал… Я уверена, я не единственная.