Прекрасная жестокая любовь (ЛП) - Грация Уитни - Страница 27

Резкая вспышка боли обожгла щёку — я упала на землю.

Всё поплыло, и только через минуты я поняла, что он ударил меня.

Сжимая розы, я пыталась подняться, но вторая вспышка заставила остаться внизу.

Перед глазами — его ботинки на мокром асфальте. Я слышала, как он звонит кому-то: «Забери меня через двадцать минут». Щелчок зажигалки.

Он дёрнул меня за руки, подвёл к мусорному баку, прижал.

— Раз уж ты продолжаешь утверждать, что я тебя изнасиловал, — сказал он, расстёгивая молнию, — может, я и правда дам тебе то, чего ты так хочешь?

— Нет, пожалуйста! — я закричала. — Стоп! Я подпишу! Подпишу!

Его ладонь зажала мне рот. Он задрал платье и вошёл в меня, вонзившись, кусая шею.

— Ты была шлюхой тогда, шлюха и сейчас, — он шипел, с силой насилуя меня. — Твоя пизда даже не такая уж и хорошая…

Я перестала сопротивляться. Любая борьба делала боль хуже.

— Чёрт… — он дёрнулся, выдернул. Что-то тёплое стекало по спине.

Через секунды тепло превратилось в огонь.

Он прижал мою голову к баку, заглушая крики.

Держал меня, пока раскалённое пламя его зажигалки жгло кожу на пояснице.

Когда закончил — отпустил. Я рухнула на землю.

Жжение, боль внутри, обострившиеся старые шрамы — всё стало невыносимым.

Не знаю, сколько я пролежала. Потом кто-то поднял меня и усадил в машину.

— Она в ужасном состоянии… — Что с ней случилось? — Бедная девочка… Отвезём в больницу?

Горло болело так, что я не могла сказать: «Да, пожалуйста». И последние силы ушли за секунды.

Очнулась я уже в больнице. По телевизору гремел футбольный матч воскресным вечером.

Джонатан Бэйлор только что занёс победный тачдаун.

ГЛАВА 34

СЭЙДИ

День тринадцатый

Вернуться в реальность странно — почти жестоко.

Шторм стих, электричество вернулось, и всё же меня снова приковывают к креслу для сыворотки правды. Последняя ночь здесь, а Итана нигде нет.

Робин тоже.

Их отсутствие гложет меня — громко, посреди тишины. Я не знаю, знак ли — это надежды или предостережение.

За завтраком мои новые адвокаты говорили с осторожным оптимизмом, перебрасывались теориями и юридическими терминами так, будто это могло меня спасти. На этот раз я позволила себе поверить.

Хоть чуть-чуть.

Может быть — только может быть — правда (или хотя бы её часть) наконец всплывёт на поверхность.

И я смогу вырваться на волю… прежде чем стены сомкнутся вновь.

ГЛАВА 34.5

ДОКТОР ВАЙС

День тринадцатый

Поместье Бэйлоров с тех пор, как там произошло убийство, так и не стало «домом» для другой семьи.

Нанятая бригада приезжает раз в месяц проверить трубы и свет. Ландшафтная команда подрезает гортензии, косит газон.

Иногда дом снова выставляют на продажу, но дни открытых дверей привлекают не покупателей, а блогеров с YouTube, сталкеров, любопытных интернет-сыщиков, жаждущих постоять на окровавленных плитках, где, по словам прессы, орудовала Красотка-убийца.

Я выключаю дворники и паркуюсь за арендованной машиной Робин.

Риелтор, похоже, опаздывает минут на двадцать.

Тук. Тук. Тук.

В костюме и с папкой в руках он стучит в моё стекло, потом быстро идёт к крыльцу.

Я выхожу и следую за ним.

— Извините за задержку, — говорит он, перебирая связку ключей. — Рынок сейчас горячий. Уверен, этот объект уйдёт моментально, так что если понравится — будем оформлять предложение.

— Конечно, — Робин улыбается сладко-приторно.

Я молчу.

Он открывает дверь, и изнутри тянет тёплым, цитрусово-чистым воздухом.

— Чувствуйте себя как дома. Я рядом, если возникнут вопросы, — говорит он. — Обратите внимание на кедровые балки, они отлично подчёркивают сад, и…

Я перестаю слушать.

Стоит переступить порог — и вся-мебель исчезает.

Я не вижу бежевого и белого. Я вижу кровь и хаос.

Книги, разбросанные по ковру. Разбитая рамка. Руку Сэйдин, сжимающую нож.

Гостиная может быть чистой сейчас, но я всё ещё вижу тени.

В коридоре. В кухне, где пахнет чем-то новым и стерильным — но я всё равно чувствую запах блинов, пока три трупа остывали на плитке.

Она звонила 9-1-1, голос дрожал, старался звучать как голос жертвы.

А наверху она наполнила ванну. Вода текла красной, потом розовой, потом прозрачной.

Это должно бы ужасать меня.

Но стоя здесь, вспоминая всё это…

Во мне поднимается что-то тёмное. Опасное.

Это возбуждает.

Ванная теперь голубая, мягкая, с новыми кранами и сливами. Но кости этого дома помнят.

— Вот вы где, — риелтор подходит за мной. — Красивый санузел, правда?

— Да, — говорю я. — Почти можно забыть, что здесь убили человека.

Его улыбка гаснет. — Вы ведь не покупатель, да?

— Я хочу купить ваше молчание. — Я протягиваю несколько сотен. — Дайте мне два часа. Сходите на обед.

Он берёт деньги и уходит без слова.

Робин бросает на меня осуждающий взгляд. — Серьёзно?

— Напомни, зачем ты меня сюда затащила?

— Хотела почувствовать атмосферу. Убедиться сама.

— Это работа её адвокатов, а не твоя.

— Верно, — она надевает перчатки из пакета. — Но кое-что из слов Сэйди засело в голове. Я хочу проверить.

Я приподнимаю бровь.

Она в этом не нуждается.

— Я возвращаюсь в офис, — говорю. — Езжай осторожно.

Робин включает запись старой сессии.

«Он оставил кое-что на месте преступления», — звучит голос Сэйди.

«Жаль, что не ДНК», — ответил тогда я.

«Это был сувенир. Благодарность за нашу любовь».

— Забираю слова обратно, — я складываю руки на груди. — Тут должна работать криминалистика.

Робин приседает к раковине, откручивает трубу и вытряхивает из неё предмет.

Кольцо в виде черепа, точь-в-точь как кулон Сэйди.

Я даже не подхожу ближе: знаю, что внутри выгравировано:

O.L.I.F.

O.L.I.P.C.

Робин смотрит на находку, будто она обжигает ладонь.

— Ты сам первым делом велел мне выяснить, что значат эти буквы. Это было первое задание, когда мы начали.

— Ну и что, только сейчас добралась?

— Ты прекрасно знаешь, что они значат. — Её дыхание рвётся. — Потому что это твой садистский «парный» талисман, к которому шёл кулон Сэйди.

Я моргаю.

— Что означают буквы, доктор Вайс?

— Слова, наверное.

— Какие слова? Какие?! — Она почти кричит.

Я спокойно опираюсь о стену, наблюдая, как она срывается.

— Я всё это время работала с убийцей-психопатом и не знала… — её голос дрожит. — Потому ты и не переживал из-за отсутствия помощников. Потому не отказался от дела, когда тебя предупреждали. Это лично для тебя. Она — личное.

— Ты строишь очень дикие предположения, Робин.

— Ты знал, кто такая Сэйди, задолго до новостей, да? — Она задыхается. — Она была тебе кем — девушкой? Сообщницей? Как вы познакомились?

Я жду паузы. Слишком много вопросов разом.

— Как ты всё провернул? — Она сжимает кулаки. — Хотя нет, не рассказывай. По закону я обязана заявить, и ты наверняка это знал, когда нанял меня — ради больной шутки. Но как твой бывший друг…

— Мы никогда не были друзьями, — спокойно отвечаю я, шагнув ближе. — Я нанял тебя, потому что ты — самая въедливая исследовательница, которая когда-либо работала по делу. И если уж ты, веря в её вину, перелопатила всё, что только можно, — ты могла пригодиться.

— То есть всё это была постановка? — её глаза сузились. — Игра, чтобы упечь свою девчонку в тюрьму ради забавы?

— Это не игра. Это возмездие тем, кто думает, что можно замести изнасилование под ковёр, как пыль. — Я делаю паузу. — И да, можешь извиниться за слова «потенциальное изнасилование». Это было оскорбительно.