Прекрасная жестокая любовь (ЛП) - Грация Уитни - Страница 28

Она молчит.

— Сэди не должна была попасть в тюрьму, тем более быть признанной виновной. — Я добавляю. — Это её ошибка. Но я поклялся вытащить её. Тем более что она и правда не убивала этих мужчин. Всё сходится.

— Хитро, — она фыркает. — Если это была ошибка, то как назовём эту? Что скажут, когда узнают, что доктор Вайс — спаситель невинных — сам убийца?

— Ты сейчас гипотетически, верно? — я пожимаю плечами. — Если бы это было так, в каком-нибудь другом мире, я бы скорее злился, что вспоминают только эти три убийства, а не десятки прочих. Эти трое были самыми скучными.

Её рот открывается.

— Люди вроде её адвоката, присяжные, которые брали деньги, чтобы признать её виновной, охранник, солгавший на неё… — Я перечисляю, мысленно прокручивая имена из списка «пропавших». — Их я тоже включу.

— Ты омерзителен. — Она отступает к двери.

— Из уважения к остаткам профессионализма, — говорю я, — даю тебе фору в двадцать минут, чтобы уйти. Потом пойду в полицию.

Она дёргает ручку — но дверь заперта.

— Двадцать минут — щедро, но… — я наклоняю голову. — Ты правда думаешь, что уйдёшь?

ГЛАВА 35

СЭЙДИ

Прошлое…

Теперь у меня новая работа.

Вместо того чтобы составлять букеты, я пишу портреты на заказ для подписчиков в интернете.

Мой офис — это кафе на окраине города, и я жду тех редких мгновений, когда появляется мужчина из моих фантазий.

Всегда в выглаженной рубашке и тёмных брюках со стрелками, он сидит один с ноутбуком. Насколько я поняла, он какой-то врач — успешный настолько, что водит три машины: Audi R8, BMW и Porsche.

Он ещё и единственная причина, по которой я могу позволить себе есть здесь дважды в неделю. Официант сказал, что он оставил для меня счёт больше чем на тысячу долларов с пометкой: «Не позволяйте ей заплатить ни цента».

Но он никогда не говорил со мной.

Я даже имени его не знаю.

Когда я выхожу на парковку, замечаю мужчину, крадущегося за незнакомцем. В руках у него железный прут, поднятый высоко — готов ударить.

Инстинкт берёт верх.

— Эй! — кричу я и бегу по асфальту, не успев даже подумать.

Нападавший дёргается, разворачивается и замахивается на меня. Я успеваю пригнуться, отшатнуться — и этого хватает. Незнакомец перехватывает момент: вырывает оружие и в одно мгновение валит громилу на землю.

Тот стонет, под ним растекается кровь, но он больше не поднимается.

Сердце колотится, дыхание сбивается, адреналин хлещет в вены. Я шарю по карману, пытаясь достать телефон, чтобы набрать 9-1-1…

Но, подняв глаза, вижу, что незнакомец уже смотрит на меня. Тёмные глаза, сжатая челюсть. И смотрит он так, словно это я перешла черту.

— Какого хрена ты творишь? — резко бросает он.

— Он собирался напасть на тебя.

— И? — его голос становится жёстче. — Надо было дать ему попробовать. Я бы справился гораздо лучше. Поверь.

— Ну ладно. — Я отступаю на шаг. — В следующий раз дам ему попробовать. Больше никогда не помогу тебе. Вообще надеюсь, что никогда тебя не увижу.

— Отлично.

— Уф. — Я фыркаю и поворачиваюсь, но он хватает меня за талию и разворачивает к себе.

— Ты понимаешь, что он мог тебя убить? — его взгляд сверкает. — Весишь, что, фунтов сто сорок4 с мокрой головой? А он — все триста5.

— Забавный способ сказать «спасибо за то, что спасла тебе жизнь».

— Раз уж ты похожа на психопатку, я подумал, что тебе понравилось.

— У меня есть чувства. Значит, я не психопатка.

— Если бы не было — была бы социопаткой. Но ты? Точно психопатка. Я заметил признаки задолго до этого.

— Надеюсь, ты не собираешься прислать счёт за время, потраченное на этот диагноз, доктор.

Он усмехается. — Что ты вообще делаешь здесь так поздно?

— Не твоё дело.

— Скажи.

— Ничего я тебе не скажу, неблагодарный мудак.

Его низкий смех поднимает во мне рой бабочек.

Я должна бы уйти, но не могу. Его близость будоражит меня так, как ещё никогда.

— Спасибо, что спасла мою жизнь, мисс…?

— Претти, — отвечаю я. — Сэйди Претти. И, пожалуйста, очень. А вы, мистер…?

— Вайс. — Он подходит ближе. — Итан Вайс. Могу пригласить тебя на ужин в знак благодарности?

— Я бы этого хотела.

Первый ужин длится шесть часов.

Второй — восемь.

К десятому мы встречаемся в баре, что открывается рано и закрывается после полуночи. Нас выгоняют чаще, чем я готова признаться. Но он ни разу не зовёт меня к себе.

Я знаю, что он хочет меня. Это видно по его взгляду, по тому, как он слушает. Но, в отличие от других парней, он ни разу не пытается взять что-то силой.

— Сэйди? — Итан машет рукой у меня перед лицом на нашей двадцатой встрече. — Ты со мной?

— Да. Прости.

— Я заказал тебе напиток. Ты будто отключилась.

— Не заметила…

— Хочешь потанцевать?

Я киваю. Он берёт меня за руку и ведёт на затемнённый танцпол.

Музыкант поёт песню, которую я всегда ненавидела. Про то, что лучше убивать время, чем людей.

— А если кто-то заслуживает смерти? — спрашиваю я. — И если да, то кто имеет право решать?

— Звучит так, будто тебе нужен новый факультет, — отвечает он. — Добавь психологию к своим искусству и драме.

— Я просто так говорю…

— Хм. — Он целует меня.

Впервые за долгое время я не вздрагиваю. Таю в его руках, обвиваю шею, позволяю его ладоням скользить вниз по талии.

Когда он сжимает мою попу и скользит ладонью к обнажённой спине, большой палец находит его. Шрам.

Потом ещё один.

Он поднимает мой подбородок. — Что это?

— Ничего серьёзного. — Я улыбаюсь. — Просто ожог от ковра.

Он проводит пальцами по шраму снова.

Прикосновение мягкое, но жжёт сильнее всего.

— Скажи правду, — шепчет он.

— Не могу. — Я качаю головой. — Просто не смотри туда, когда мы будем заниматься сексом. Ну… если будем, ладно?

Он не отвечает. Только трогает снова и целует меня в шею.

— Поехали ко мне.

Мы едва успеваем закрыть дверь его квартиры на набережной, как он прижимает меня к ней.

Его рот рушится в мой — жадный, грубый, ненасытный. Я рву пуговицы с его рубашки, ткань соскальзывает с плеч. Он сажает меня на кухонный стол, словно я ничего не вешу.

Мы трахаемся, как пожар — быстро, яростно, повсюду.

Стены.

Диван.

Пол.

Его кровать.

Моё тело забывает все имена, кроме его.

Он не спешит. Не требует. Он раз за разом доводит меня до края, изучает каждый мой изгиб, будто хочет не секса — а запомнить меня.

Впервые секс — это то, что я хочу. Впервые — он мой.

И он делает всё, чтобы я кончала каждый раз.

Позже — вспотевшие, запыхавшиеся — мы падаем в его кровать. Он проводит пальцем по моему боку, пока не нащупывает шрамы на пояснице. Его взгляд поднимается к зеркалу.

— Ожоги от ковра редко складываются в буквы, — говорит он мягко. — Ты сама это сделала?

Я замираю. Горло сжимает.

— Я неделю даже не знала, что там написано, — шепчу. — Просто всё горело. А когда смогла встать и увидеть в зеркале…

Слёзы льются без предупреждения.

Он прижимает меня к себе, словно я что-то ценное. Словно я не сломана.

— Кто это сделал, Сэйди?

— Не важно.

— Важно. — Его голос низкий, стальной. — Кто?

— Это было давно.

— Это не просьба. — Его руки сжимают меня крепче. — Говори.

Я делаю вдох. — Он в очень популярной футбольной команде. Может, даже выйдут в Супербоул.

Его челюсть напрягается. — Имя.

Я колеблюсь.

— Со мной это безопасно, — он гладит мои щёки. — Я просто хочу знать.

— …Джонатан Бэйлор.

Он замирает. — Звезда «Фэлконс»?

— Да. — Я отвожу взгляд. — Дай угадаю: ты не поверишь, что он мог такое. Подумашь, я сама напросилась.