Покуда растут лимонные деревья (ЛП) - Катух Зульфия - Страница 13

Я смотрю на часы. Время приближается к шести часам вечера. Мне нужно вернуться к Лейле.

Кенан возвращается ко мне.

— Большое спасибо тебе, Доктор. Я не знаю, что еще сказать.

Отмахиваюсь от его признательности.

— Это не имеет большого значения. Просто делаю свою работу. Хоть я и фармацевт.

— Думаю, это не входит в твои должностные обязанности, — говорит он, глядя на меня с благоговением. Адреналин снова пронзает мой организм, и я отвожу взгляд. В его глазах есть жизнь. Что-то, к чему я не привыкла за исключением Лейлы.

— И ты молода.

Тереблю пальцами.

— Не намного моложе тебя.

Он качает головой.

— Я не имел в виду ничего плохого. Думаю, это потрясающе, что ты можешь все это делать.

Пожимаю плечами.

— Обстоятельства.

— Да, — говорит он, и его взгляд задерживается на мне на несколько секунд, прежде чем отвести взгляд. Его щеки становятся розовыми.

Я прочищаю горло и указываю на Ламу.

— Теперь твоя сестра какое-то время не сможет ничего есть. С этим очень помогут жидкости. Пусть она пьет столько, сколько сможет. Суп, вода, сок… что угодно. Фрукты тоже. Если таковые имеются.

Он кивает на каждое мое слово, сохраняя его в своей голове. Вижу, как он пытается понять, где он сможет получить все эти вещи. Они не голодают по своей воле. Я не спрашиваю, где его родители. Если их здесь нет, то не секрет, что с ними произошло.

— Я буду в больнице, если тебе что-нибудь понадобится. Когда она сможет немного двигаться, отвезите ее туда, чтобы мы увидели, что еще мы можем сделать.

— Спасибо.

Вешаю хирургическую сумку на плечо.

— Опять же, без проблем.

Он идет со мной вниз.

— Я провожу тебя обратно в больницу.

— Нет, все хорошо. Я все равно пойду домой. Твоя сестра нуждается в тебе больше.

Похоже, он разрывается между желанием проявить рыцарство и желанием остаться ради сестры.

— Все в порядке, — повторяю я более твердо.

— Позволь мне хотя бы проводить на улицу, — говорит он, и я киваю.

Мы идем вместе, молча спускаясь по лестнице. У входной двери я поворачиваюсь к нему, и он улыбается.

— Еще раз спасибо, — говорит он.

— Пожалуйста, — отвечаю я и переступаю через порог.

— Возьми… — но его голос заглушается, когда в воздухе разрываются выстрелы. Я в испуге разворачиваюсь и вижу, как его глаза расширяются, и он тут же хватает меня за руку и втягивает внутрь.

— Эй! — протестую, вырываясь из его хватки, но он не замечает этого и захлопывает дверь.

Он подносит палец к губам и прижимает ухо к металлическому каркасу. Жду, затаив дыхание, молясь, чтобы это было не то, что я думаю. Надежда угасает, когда следуют новые выстрелы и наши худшие подозрения подтверждаются.

— Там небезопасно, — наконец говорит он.

— Очевидно. Мне нужно идти, — отхожу в сторону, но он загораживает пространство.

— Вероятно, это военные столкновения с протестующими. Тебе нужно остаться дома, пока все не закончится. У них будут снайперы по всем зданиям.

Несмотря на то, что это может произойти в любой момент, я начинаю паниковать. Лейла одна. Я не могу оставить ее на всю ночь.

— Я должна идти. Я нужна Лейле, — повторяю я снова.

— Кто такая Лейла?

— Мой друг. Она также моя невестка и на седьмом месяце беременности. Я не могу оставить ее.

— Как ты собираешься ей помочь, если ты мертва или захвачена в плен? — настойчиво говорит он, прикрывая дверь своим телом.

Черт побери.

— Ты не можешь ей позвонить?

— У нас есть телефоны, но мы ими не пользуемся. Я слишком боюсь, что военные выследят их и узнают, что она одна.

Он колеблется несколько секунд, а затем достает старую Нокию.

—Это как одноразовый телефон. Он используется только для звонков людям. Ты можешь использовать это.

— Как, черт возьми, ты его получил?

— Будешь задавать вопросы или позвонишь ей? — он протягивает его мне и возвращается наверх.

Кенан делает паузу на полпути, а затем говорит:

— Не иди на верную смерть.

Киваю, и он исчезает.

Набираю ее номер, мое сердце громко бьется под звуки гудков. Она не берет трубку, и я чуть не теряю сознание от ужаса. Еще три раза. Нет ответа.

Хауф материализуется передо мной, и беспокойство открывает самую черную дыру в моем сердце.

— Что происходит? — задыхаюсь я.

— Представь, если бы она сейчас рожала, — говорит он.

Земля дрожит подо мной.

— Это выбор, который ты делаешь каждый день, Салама, — он стоит ближе и смотрит на меня с жалостью. — Ты рискуешь жизнью Лейлы. Не говоря уже о жизни ее будущего ребенка. Твоей племянницы. Что важнее? Пациенты или Лейла и ее ребенок?

Слышу, как мои кости хрустят под тяжестью его слов. Я помню страдания Лейлы, когда Хамзу схватили. Как она провела недели, крича и хватаясь за живот, желая умереть, ее мучения разливались, как наводнение, угрожая затопить ее.

Представляю, что сказал бы мне Хамза, если бы я позволила причинить какой-либо вред Лейле.

Если бы она умерла из-за меня.

Глава 7

Открываю дверь квартиры Кенана и захожу, как одержимая. Это неправильно. Мне нужно быть с Лейлой.

— Как твоя невестка? — спрашивает Кенан, выходя из кухни.

— Она не взяла трубку, — тяжело сглатываю я.

— Оставь это себе, — говорит он, читая мой страх. — И попробуй еще раз.

— Спасибо, — шепчу я.

Он кивает, я стою у стены, пытаясь успокоить свои взволнованные нервы. Туманное оранжевое сияние дня начинает тускнеть, и резкий холодный ветерок заходит в полуразрушенную квартиру Кенана. Я дрожу, плотнее прижимая к себе лабораторный халат. Кенан замечает это и с помощью брата вешает серое шерстяное одеяло по обе стороны проема, пытаясь свести к минимуму доступ холодного воздуха.

— Спасибо, — шепчу я, и он улыбается мне, качая головой.

Он заходит в одну из комнат, вытаскивает старый матрас и тащит его по полу. Его брат бросает на меня застенчивые взгляды, его щеки впалые, а запястья костлявые. Он немного похож на Кенана, хотя его глаза более светлого оттенка зеленого, а волосы более темного оттенка коричневого. Две характеристики, которые он разделяет со своей сестрой.

— Итак, мы положили матрас рядом с Ламой. Я подумал, что тебе будет комфортнее оставаться сегодня вечером не одной, — затем Кенан быстро говорит, словно пытаясь выговорить слова как можно быстрее: — Если хочешь, ты можешь получить любую из этих комнат. Мы с Юсуфом не будем спать всю ночь. Но если тебе что-нибудь понадобится или просто…

— Ты прав, — перебиваю я. — У нее все еще жар, и хочу убедиться, что с ней все в порядке. Я тоже не смогу заснуть. А вот твоему брату следовало бы. Нет смысла бодрствовать всему дому.

Он не спорит со мной и что-то шепчет Юсуфу, откидывая волосы назад. Юсуф едва достигает подбородка Кенана и с обожанием смотрит на старшего брата, прежде чем проскользнуть в свою комнату.

Рада, что кто-то будет спать, потому что не знаю, смогу ли я поспать так далеко от Лейлы. Подхожу к матрасу и сажусь рядом с Ламой, проверяя ее температуру. На мой взгляд, она все еще слишком теплая, но я надеюсь, что антибиотики вернут ее. Вытираю ей лоб влажной тряпкой, вспоминая, как мама делала это для меня, когда я болела. Ее нежные пальцы, ее ободряющие слова, когда я выпила стакан выжатого лимона.

— Браво, te’burenee14, — говорила она, кладя прохладную ладонь на мой мокрый от пота лоб. — Я так горжусь тобой. Yalla15, выпей все это. Убей все эти микробы.

Зажмуриваюсь. Я не возвращусь к этому.

— Как она? — спрашивает Кенан, садясь по другую сторону от Ламы.

Мне удается улыбнуться.

— Несмотря на жар, ее дыхание стало лучше. Я настроена оптимистично.

— Alhamdulillah16.

Он протягивает мне halloumi17 сэндвич, и я удивляюсь. Хлеб и сыр даются нелегко. Я замечаю, что у него его нет.