Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель - Страница 31

— Ну да ладно, — улыбнулась Стася, ты не бери в голову, Танюш, может в критический момент оно всё и придёт.

Стася обняла сестру и весело договорила:

— Оно же так всегда было у нас в Россиме, на авось.

Отстранилась и посмотрела на Татьяну, та слабо улыбнулась. Стася отошла к окну. Из окна открывался вид на внутренний двор и было видно, что ворота отъезжают, раскрываясь и во двор въезжает чёрный автомобиль.

«Быстро князь приехал,» — подумала Стася, а вслух сказала:

— Тебе сейчас о другом думать надо. Если у вас с князем Константином сладится и мне спокойнее будет. Но себя не мучай, да и его тоже не надо. Если любишь, сама поймёшь, что нужно сделать.

После чего Стася кивнула на окно:

— Князь приехал, давай, соберись и пойдём, и не забывай улыбаться. И слёзы вытри, а то вон нос покраснел.

Таня вспыхнула повертела головой в поисках зеркала. Увидела, подбежала.

— Не красный у меня нос! — произнесла возмущённо.

— Шучу я шучу, всё нормально с твоим носом, — улыбнулась Анастасия, — но ты такое настроение и держи! — и сёстры вышли в гостиную.

А скоро раздался и звонок в дверь

***

Где-то недалеко от берегов Пеплоны.

Это было странное ощущение. Воплощаясь в духов, они не переставали быть собой, но в то же время они становились одновременно всем: человеком, стихией и слышали друг друга так, как будто бы разговаривали в одной комнате. Дракон Фёдора Троекурова поймал поток воздуха и лететь ему было легко, но мысли Медведя его ужасно раздражали.

Зато он понял почему утром Медведь так себя вёл. Оказалось, что Медведь думал что дракон и княжна любовники. И дракон был первым, кто «сорвал цветок». Сначала Фёдор хотел обозвать медведя дураком, но потом решил, что пусть Медведь и остаётся в этом своём заблуждении. И тогда у него, у Фёдора, появится шанс.

Но Фёдора вдруг захлестнула волна злобы, потому что он вдруг понял, что пережила юная княжна. И дракону захотелось полететь обратно, найти всех своих бывших «товарищей» и сжечь.

Видимо он всё-таки не удержался, потому что сначала почувствовал, как Медведь пытается лапами пробить толстую драконью кожу, чтобы остановить развернувшегося в воздухе дракона. А потом уже услышал и Медведя, и Воронцова.

—Князь, вы куда? Прекратите сейчас же!

Только тогда Фёдор усилием воли развернулся и полетел обратно.

— Да что с тобой? — возмущённо спросил его Медведь.

— Всё нормально, — ответил Дракон, но князь Урусов ему не поверил, и точно понял, что это было связано с княжной.

А Троекуров тем временем обрадовался, что осознание того, что княжна пережила насилие, пришло к нему сейчас, когда он далеко от Россимы, а то бы он неизвестно что натворил и сколько крови бы ещё пролилось пока он нашёл бы тех бахов кого посчитал бы виноватыми в обиде княжны.

Другие духи ощутили, что дракон Троекурова «закрылся». И Медведь собирался выяснить, что скрывает вечно мучающийся чувством вины Дракон, но вдруг от Воронцова пришла информация, что он уже видит корабль островитян.

Все сразу отбросили сомнения и сосредоточились на задаче. Требовалось одновременно сделать несколько действий. Сообщить на ближайший корабль, под флагом Россимы, чтобы личный состав был готов к абордажу и переходу. Договорились, что заходить будут с двух сторон одновременно. В задачу Троекурова входило подлететь как можно ближе к кораблю, но при этом быстро и стремительно. Так, чтобы у островитян не было возможности настроить какие-либо пушки.

Но на палубу прыгнуть только в тот момент, когда островитяне осознают, что над ними дракон, но перед этим Михаил Воронцов бьёт по кораблю, сбивая находящихся на корабле с ног, но не пробивает его для того, чтобы он в целости сохранности смог дойти до порта.

Ближайший россимский корабль резко стал набирать скорость. Его задача была примерно в то же самое время подойти к кораблю островитян и взять дезориентированных людей на абордаж. После чего предполагалась замена команды на своих и торжественный заход, так называемого «посольства» в порт выгрузки и в правительственную резиденцию премьер-министра Пеплоны, где они забирают власть, одновременно забирая его самого в плен.

Гениально. Да, таков был план Никиты Урусова.

Но не всегда гениальные планы срабатывают, особенно когда в дело вмешиваются боги.

Глава 28

Корабль островитян взяли быстро, многие, из выскочивших на палубу матросов, увидев дракона, в священном ужасе попадали на колени. Дракон был божественным символом для небесной империи.

Причём в этот раз совпало всё, и дракон был небесный, и цвет соответствовал легендам острова Ше.

А уж когда из «бездны морской» вылезла на длинной шее огромная голова морского змея, островитяне побросали оружие и улеглись на палубу, накрыв головы руками в ожидании небесного огня, как наказание за грехи.

Посол, выбравшийся из своей шикарной каюты, увидев происходящее, тоже упал на колени.

Вскоре князья приняли человеческий облик, и собирались произвести стыковку кораблей, чтобы заменить команду. Уже было понятно, что абордаж не потребуется. Да и, пришедший в себя посол, отдал команду слушаться посланников богов беспрекословно.

Ляй Синь понял, как ему повезло: «Надо бы императору сообщить, что наши боги взяли под покровительство Россиму, и дать совет, что небесному императору, как потомку богов, надо встретиться с россимским императором и заключить мирный договор, неспроста, уже несколько поколений к императорам небесной империи не приходило божественное воплощение».

С богами не шутят.

И посол сам предложил помощь россимским князьям, посчитав, что служение богам ему зачтётся и поможет снять те грехи, которые он в силу своей человеческой природы совершил.

В порт Пеплоны корабль входил под флагами небесной империи, но вот глаза у солдат в парадной форме военного флота почему-то не были такими узкими, как должны были быть.

«Наверное, они впервые в нашей могучей стране, — думали встречающиеся, шагавшим бодрым строевым шагом островитянам, пеплонцы, — оттого и смотрят на всё широко открытыми глазами».

Допуск к внутренней портальной сети у островитян был, активацию провели в порту и уже скоро «посольство» входило в столицу Пеплоны.

До Вестминстерского дворца, где должна была состояться встреча премьер-министра Пеплоны с посольством острова Ше, дошли быстро, нигде не встретив никакого препятствия. На входе во дворец посол островитян передал какую-то бумагу и, когда охрана отказалась пускать всех, громко и искренне возмутился. Это сработало. И на территорию дворца прошла треть, около сотни матросов, оставшиеся окружили дворец, приготовившись к разного рода неожиданностям.

За внутренними воротами резиденции маскарад можно было не соблюдать и россимцы, не скрываясь, провели бескровный штурм. Пострадал только один из министров, он так спешил закрыться в своём кабинете, что самому себе прищемил палец.

Дворец взяли, но премьер-министра, граф Дуйворта ни в его кабинете, ни в зале заседаний, где обнаружились испуганные министры, не нашли.

Ещё на подходе ко дворцу ощутили, странное магическое напряжение в воздухе, сопровождавшееся неприятным сладковатым запахом.

Когда вошли во дворец, запах только усилился и стало ясно, что пахнет мертвечиной. Кто послабее на желудок еле сдерживался. А тошнить начало всех.

Даже посол острова Ше, прикрывал лицо платком, магические фильтры помогали слабо.

Допросили министров, один из военного ведомства показал, что премьер-министр два дня назад запретил им расходиться, а сам с главой разведки генералом Гербертом Генри ушёл в подвалы замка и до сих пор оттуда не возвращался.

Пошли в подвал, и чем ближе подходили, тем тяжелее было идти.

Вдруг к Никите подбежал один из матросов:

— Альт Урусов, разрешите обратиться, бах Вокрин

— Обращайся солдат, — Урусов говорил в нос, потому что невозможно было дышать, а он ещё и наполовину трансформировался в медведя, на руках были когти, слегка изменённые черты лица, расширившиеся плечи и возвышался он над всеми почти что на голову, поэтому и органы чувств, включая обоняние, обострились.