Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель - Страница 30

—Не знаю, — всё так же с неуверенностью в голосе произнесла Татьяна, — расстались-то мы с ним не очень хорошо, я же ему счастье пожелала с другой.

Таня взглянула на Стасю и, запинаясь на каждом слове, сказала:

— Я же думала, что вы с ним, ну то есть ты с ним, что он на тебе женится.

—Ой какие же мы с тобой обе дуры, — сказала Стася, а Таня, не ожидавшая от сестры такого простонародного определения, которое, тем не менее, очень чётко описывало ту ситуацию, в которую они попали с Константином, согласилась.

А Стася вдруг высказала мысль, которую Таня тоже никак не ожидала услышать от младшей сестры:

—В отношениях самое главное не молчать, не замалчивать, додумывая что-то за другого человека, а говорить.

Стася произнесла, и вдруг поняла, что сама-то она этому совету почти никогда ещё не следовала до конца. Взять хотя бы Урусова или Троекурова. Усмехнулась даже про себя: «Советовать-то всегда проще».

В общем, решили идти в Лестроссу.

Отыскали Демидова Георгия Никитича, который обрадовался, что всё прошло успешно, продолжая с восхищением глядеть на свою княжну.

Стася ведь так и не приняла титул Императрицы россимской, хотя князья из круга двенадцати и просили, и настаивали. Анастасия оставалась княжной, сказала:

—Ответственность за империю несу и буду нести до того как Алексей подрастёт и сможет принять титул императора.

Ещё и шутила:

— Не боитесь, что потом отдавать не захочу?

Князья улыбались, никто не верил, а вот Стася на самом деле боялась только одного, отчего-то не было у неё уверенности в том, что выживет она в последней битве.

Сны ей стали снится про это древнее зло. У Россимы свои боги, не сказать, чтобы светлые, света без тьмы не бывает, но они живые. А вот у Пеплоны мёртвые боги. Сможет ли живая победить мёртвое и остаться живой?

На это у Стаси ответа не было. Потому и не хотела, чтобы, случись с ней непоправимое, всю Россиму потрясла её смерть. А такое неминуемо случится, прими она титул, смерть императора по всем ударит.

Но долго раздумывать не стали, взяли Демидова и, перешагнув границы, вышли возле ворот его дома в столице Лестроссы. Оглянувшись по сторонам, Стася сразу заметила, что за домом наблюдают, спросила Демидова, тот только усмехнулся:

— Княжич следит.

Стася улыбнулась:

—Что же, значит скоро князь Лестросский узнает, что прибыла не одна княжна, а две.

Представила себе, как они с сестрой выглядят со стороны: обе светловолосые, белокожие, стройные.

«Любопытно, — подумала она, — через сколько Константин примчится, и примчится ли, или затаится у себя во дворце и будет сидеть и ждать? В таком случае сами поедем,» — решила окончательно.

Вдруг ворота распахнулись и из них выскочила рыжим ветром Варвара Васильевна, за ней Савва, вместе с Алёшей.

Алёша увидел стоящих сестёр, остановился, замер на мгновение, а потом с криком: — «Стася!» Бросился к сестре.

Тут же, прямо на улице, не заходя в ворота, обнялись и снова заплакали.

Стася подумала: «Да что же за день-то сегодня такой, с утра всё плачу и плачу.»

Варвара Васильевна подбежала:

— Пойдёмте уже в дом, что вы тут на улице-то стоите.

Но не успели войти в ворота, как там опять снова все обнялись. В доме сели разговаривать. Алёша с Саввой наперебой начали Стасе рассказывать, как в плену были, как сбежали, Таню нашли, как выбирались.

Стася слушала и удивлялась тому, какая всё-таки жизнь интересная штука, и земля вроде большая, а маленькая, и времени вроде много, а всегда его на что-то да не хватает.

Но самое главное, это то, что дорога, по которой ты идёшь, должна быть прямая и тогда на ней ты всегда встретишься с теми, кто тебе дорог. И поняв это, Стася снова заплакала.

После того, как все наговорились, Варвара Васильевна организовала стол. Стася улыбнулась, традиция, ничего не попишешь, надо сесть за стол и поесть.

Заканчивая ужин, Стася переглянулась с Татьяной, Константина всё не было. Таня произнесла:

— Говорила же я, что не приедет он.

Варвара Васильевна увидела переглядывание сестёр, услышала Танину фразу и спросила:

—Уж не про князя ли Лестросского говорите?

— Про него, — сказала Стася.

Варвара Васильевна всплеснула руками:

—Ой, княжны, запутали вы мужчину! Разве же так можно!

Варвара Васильевна обратилась к Стасе:

— Он же всю дорогу думал, что Таня — это Таня, а княжна Россимская, совсем другая девица.

После взглянула на Татьяну и добавила:

— И в последний раз Таня с ним как-то странно попрощалась. Князь же просто убежал из нашего дома.

Спросила Таню:

—Что ты ему сказала-то, Танюша?

Таня грустно улыбнулась:

—Счастья пожелала с княжной россимской

Варвара Васильевна охнула и закрыла лицо руками, плечи её затряслись.

— Варюшка, что с тобой, ты плачешь? — встревоженно спросил супругу Демидов.

Варвара Васильевна отняла руки от лица, и все увидели, что лицо её покраснело от…смеха:

— Нет, Гриша, я не плачу, я смеюсь я над тем, как наши россимские княжны могут голову задурить несчастному иностранному князю.

—Так он уж теперь не иностранный, — сказал Георгий Никитич, — он же нашенский, Константин Клементьевич.

А Варвара Васильевна посерьёзнела и высказала:

— А раз нашенский, то и надо ему всё рассказать.

Вдруг раздался звонок переговорника. Демидов многозначительно посмотрел на Стасю и прошептал:

— Князь…Лестросский

И активировал переговорник:

— До.рого здравия, Константин Клементьевич.

— Да, прибыла княжна, да с сестрой. Видеть вас хочет.

— Нет, лучше вы к нам.

Георгий Никитич всё время разговора смотрел на Стасю, считывая, что она хочет сказать. На последней фразе Стася кивнула, подтверждая.

— Ждём, — сказал Демидов в переговорник и деактивировал артефакт.

— В течение получаса обещался быть, — сообщил Демидов.

Стася взглянула на Татьяну. Сестра сидела ни жива, ни мертва, бледная вся, что в сочетании с платиновыми волосами делало её похожей на фарфоровую куклу.

Глава 27

«Так, — подумала Стася, — что-то у меня Татьяна помертвела, не годится россимской княжне перед заморским женихов робеть»

А вслух сказала:

— Татьяна, пойдём-ка на пару слов

Стася вывела Татьяну в другую комнату. Положила сестре руки на плечи и, глядя в глаза, спросила:

— Танюша, скажи мне любишь ли ты его?

— Люблю, Анастасия, люблю, но не знаю, а вдруг он не любит.

Стася вздохнула:

— Вот если любишь, не сомневайся ни в нём ни в себе. Сейчас он приедет и познакомитесь, наконец.

Татьяна опустила глаза, словно рассматривая что-то на полу:

— Стася, а я не хочу говорить ему, что та Татьяна я была, пусть он сам меня узнает.

Стася вздохнула:

— Дело твоё, Танюш, но, если любишь, что попусту мучить и его, и себя. Подумай о том, что Великая битва ещё впереди, и я не могу вам обещать, что времени у вас будет много.

Таня посмотрела испуганно на Стасю.

— Почему? Почему не можешь? — спросила срывающимся голосом.

И Стая решилась сказать сестре правду, она взрослая, то, что она уже пережила открыло в ней сильную магию, и сделало её сильнее. Сколько можно всё на себе нести, тяжкая ноша одного придавит, а, если разделить на всех, то она для каждого лёгкой будет.

— Потому что, Таня, враг у нас страшный. В Пеплоне пробудилось древнее зло, дух мёртвого Бога.

— Но ты же, — испуганно проговорила Татьяна, — ты же сильная, я видела, у папы так родовой камень не пылал, и…у тебя же Триада и…целых два дракона.

— Да, — покачала головой Стася, и усмехнулась, — Триада и драконы. Только я до сих пор не могу их до конца объединить, чтобы я не делала у меня ни разу не получилось.

Стася хотела ещё что-то сказать, но взглянула в расширившиеся глаза сестры, и поняла, что вывела её успокоить, а сама…вот же.