Стеклянная королева (ЛП) - Шоуолтер Джена - Страница 3

Она была в шоке. Столько оскорблений, столько обид, и все для того, чтобы заставить ее почувствовать себя глупой за то, что она отказалась отступить.

— Мой брат не позволит тебе править его королевством. — в шестнадцать лет у Чаллена проявилась боевая магия. Теперь никто не мог его победить. — Если ты попытаешься, он убьет тебя и в отместку разрушит весь Флер. — Она пожалела, что не преувеличила.

Филипп провел языком по зубам.

— Выход есть всегда. Может быть, не сегодня, может быть, не завтра, но когда-нибудь. Это долг, от которого я не могу отказаться. Потребности и желания многих должны быть выше потребностей и желаний одного.

Почему же тогда его потребности и желания всегда были выше?

Сердце забилось с новой силой, Шарлотта искала ответ, который мог бы одновременно успокоить и изменить его мнение. На карту была поставлена жизнь ее дочери. Наконец она решилась:

— Пожалуйста, Филипп. Пожалуйста, вызови ведьму. Пожалуйста, позволь нашей дочери жить. Всего лишь один шанс. Если ты сделаешь это, я… я… помогу тебе победить Чаллена. — отчаянная ложь или отчаянная правда? Она не была уверена. Она почти не знала своего брата, но семья есть семья. С другой стороны, она имела в виду то, что говорила; она готова на все, чтобы спасти свою дочь.

У мужа дрогнул мускул на челюсти — признак того, что его вспыльчивый характер близок к взрыву.

— Вопрос закрыт. Я больше не стану слушать никаких споров о ребенке. Прощайтесь.

Шарлотта подавила всхлип.

— Тогда вызови другого оракула.

Мышцы задергались сильнее. Он вздохнул.

— Зачем мне это делать?

Быстро подумав, она ответила:

— Потому что королевский оракул был подарком Чаллена. Вероятно, она почувствовала твое стремление править Севоном. — да, да. Игра на жадности Филиппа. — А что, если она утаила пророчество Эшли, чтобы не дать нашей дочери однажды помочь твоим военным успехам? — «Или твоему поражению…»

— Не говори глупостей. Оракулы не могут лгать. — и все же он поджал губы, как будто обдумывая ее слова.

«Не очень-то глупо, муж?»

— Оракул молчала. Она не солгала, но, возможно, и не признала правду.

Он прищурился, и шестеренки в его голове заработали с еще большей скоростью.

Отчаявшись, Шарлотта настаивала на своем.

— Неужели ты будешь рисковать своим будущим из-за молчания одного оракула? Почему бы не найти другого, чтобы быть уверенным?

На этот раз он кивнул.

— Хорошо. Я скоро вернусь. Если этот оракул не увидит в будущем малышки сказку, она отправится в лес без лишних споров. Соглашайся. Сейчас же.

Что еще она могла сделать?

— Я… я согласна.

Еще раз кивнув ей, он вышел за дверь.

Как только его шаги стихли, Шарлотта сказала остальным обитателям комнаты:

— Оставьте меня. Я хочу побыть наедине с ребенком. И закройте за собой дверь. Меня нельзя беспокоить.

Когда повитуха и целители вышли, закрыв за собой дверь, она взяла Эшли на руки и положила щеку спящей малышки себе на плечо. Не обращая внимания на боль, она спустила ноги с кровати и неуверенно, но решительно поднялась.

При первом же шаге у нее закружилась голова, и она чуть не упала. Беспокойство за ребенка удержало ее на ногах. Глубокий вдох. Она осталась на месте, давая голове время проясниться. Но все это время из ее грудей текла жидкость, намочив ночную рубашку, и теплая струйка жидкости стекала по ее ногам. Кровь? Ей было все равно. Надо торопиться. Неизвестно, когда вернется Филипп.

Не имея собственных денег, Шарлотта должна была найти такую же отчаянную ведьму, как и она сама, готовую согласиться на малое в обмен на огромную силу. И она знала, где искать…

Воспользовавшись потайным ходом, который обнаружила, когда Филипп однажды ночью выскользнул из их комнаты, Шарлотта спускалась все ниже, ниже, ниже. Чем дальше, тем холоднее становился воздух. Когда она добралась до королевского подземелья, ее била дрожь, зубы стучали, а по конечностям бежали мурашки.

Ужасное место. Разрушающиеся стены, освещенные редким факелом. Паутина в каждом углу с насекомыми. Крысиный писк, сопровождаемый постоянным капаньем воды. Именно здесь Филипп любил запирать всех, кто его обижал. Сколько раз он хвастался могущественной ведьмой, которую победил в битве много лет назад?

Что ведьма сделала не так? «Думай, думай». Убила? Украла? Неужели она, как и многие другие, просто оскорбила гордость короля? Шарлотта ломала голову, но ответа так и не находила. Имеет ли значение преступление этой женщины? Если ведьма согласится поделиться своей магией с Эшли, Шарлотта согласится освободить ее, невзирая на ее прошлые поступки. Обещание, которое она могла выполнить.

В детстве ее отец бил двух своих сыновей за любые проступки. Шарлотту же он запирал в маленьких темных помещениях, превращая ее жизнь в кошмар. Однажды мать тайком купила ей волшебный ключ, способный открыть любой замок. Этот ключ она до сих пор носит на шее, на всякий случай.

Шарлотта поправила Эшли, осторожно прикрыв лицо волчьей шерстью. Нервничая, она пошла по широкому коридору. Запах плесени, мусора и гнили сначала слабо доносился до нее, но вскоре стал пересиливать, создавая затхлый смрад, от которого щипало в ноздрях и слезились глаза. Здесь не было и намека на яркий солнечный свет и сладкий аромат роз, которыми было пропитано все королевство.

Раздалось странное клацанье. Вслед за этим раздался хор болезненных стонов, становившихся все громче и громче и затихших только тогда, когда она свернула за угол и наткнулась на занятые камеры. Изможденные, истощенные заключенные ковыляли к решетке.

Затем раздались мольбы.

— Помогите мне.

— Пожалуйста, мэм. Пожалуйста.

— Дайте хоть каплю воды.

Сердце сжалось, но она продолжала смотреть прямо перед собой. Там, в конце коридора, возвышалась стена с решеткой и ведьма, которая выглядела именно так, как описывал ее Филипп каждый раз, когда рассказывал об их войне.

Даже со спутанными светлыми волосами и грязной кожей, с рваной тряпкой, висевшей на ее слишком худой фигуре, ведьма с льдисто-голубыми глазами обладала неоспоримой красотой и грацией.

По какой-то причине Филипп и его стражники не сняли с нее единственное украшение, прежде чем запереть. Металлическое кольцо с выгравированной в центре розой.

— Так-так-так, — сказала ведьма. — Неужели, это могущественная королева Шарлотта в дорогой ночной рубашке? Барды поют о твоей великой красоте. Темноволосая колдунья скоро родит. Ну, похоже, уже родила. Ты здесь, чтобы почтить пленников твоего мужа своим возвышенным присутствием? Может быть, чтобы представить нам новую принцессу?

Шарлотта остановилась в нескольких шагах от нее и выдохнула. Пар овеял ее лицо.

— Я королева Шарлотта, да. Как тебя зовут?

Ведьма моргнула, словно удивленная и немного раздосадованная ее невежеством.

— Большинство зовут меня Мельвина, но я предпочитаю имя Леонора.

Почему она хочет, чтобы ее называли Леонорой — именем, связанным с одной из самых древних и печально известных предостерегающих сказок во всей Энчантии?

— Какое преступление ты совершила против моего мужа? — не выросшая во Флере, Шарлотта была не очень хорошо знакома с местными легендами и историей. По крайней мере, она не почувствовала ни малейшего намека на зло со стороны ведьмы.

— Хочешь сказать, что твоему мужу нужен повод для заключения в тюрьму невинных людей? — легкомысленно ответила Леонора.

Нет. Не нужен. Эта ведьма могла быть хорошим человеком, которому просто не повезло.

Или плохим человеком со справедливым концом.

Был ли план Шарлотты рискованным? Да. Очень. Отпугнуло ли ее это? Нет.

— Если ты наделишь мою дочь магическими способностями, я дам тебе…

— Дай угадаю, — язвительно вмешалась Леонора. — Ты освободишь меня.

Она погладила дочь по спине и объяснила:

— По словам целителей, сердце Эшли слабое, а тело хрупкое. Чтобы выжить, ей нужна сила от ведьмы.

— А разве мы не такие? — Леонора склонила голову и пристально посмотрела на Шарлотту. — Этот мир жесток. Может быть, ей лучше не выживать?