Стеклянная королева (ЛП) - Шоуолтер Джена - Страница 4

Отступив назад, Шарлотта огрызнулась:

— Каждый заслуживает шанса.

— Уверена? Душевная боль и страдания преследуют всю мою жизнь. Предательство. Война. Боль. Жадность. Хочешь такого будущего для больного ребенка?

— Ты не упомянула о любви, радости, веселье и удовольствии.

Леонора поджала потрескавшиеся губы.

— О, но я подразумевала эти вещи. Ведь именно они привели к другим. И все же ты меня убедила. Я помогу тебе. Конечно, после того, как ты меня освободишь. Эти решетки заколдованы, я не могу использовать свои силы.

Шарлотта переминалась с ноги на ногу. «Она манипулирует мной, как я манипулировала Филиппом? Может быть. Возможно». Но опять же, разве это имело значение? Сколько часов… минут… пройдет, пока сердце Эшли навсегда остановится?

«Надо действовать. Другого выбора нет».

— Я сделаю это. Сначала я освобожу тебя, — сказала Шарлотта, подняв подбородок. Не было смысла требовать клятвы. Ведьма либо сдержит, либо не сдержит свое слово, и клятва не заставит ее передумать.

Леонора напряглась, как будто не смела надеяться.

— Тебе понадобится ключ от камеры. Твой муж носит его с собой и никогда с ним не расстается.

Да, она видела его ключ. Его приз.

— Мне не нужен его ключ. У меня есть свой. — всегда лучше иметь свой собственный. Не стоит говорить ей, что еще может сделать ключ: ведьма может попытаться его украсть. Магические предметы ценились дороже золота.

Шарлотта шагнула вперед один раз. Затем еще раз. Снова. Она нахмурилась. Зачем тянуть время? Она боролась за это. Нуждалась в этом.

— Поторопись. — Леонора согнула указательный палец. — Пока я не передумала.

«О, да. Она мной манипулирует». Несмотря на это, Шарлотта сняла ключ, висевший на цепочке у нее на шее, и вставила его в замок. Скрипнули петли, дверь распахнулась, и ведьма оказалась на свободе.

Леонора расправила плечи, подняла подбородок и, как ни в чем не бывало, вышла из камеры, ухмыляясь.

С каждым ударом сердца, напоминающим стук топора, раскалывающего дерево, королева убирала мех с лица Эшли. О, нет, нет, нет. Ее ребенок стал еще синее, чем раньше, и с трудом дышал.

Леонора взглянула на Эшли и, ахнув, отшатнулась, ее напускное безразличие исчезло.

— Она… она — это она. — ледяные голубые глаза расширились, став круглыми, как блюдца.

— Если ты имеешь в виду принцессу Эшли, то да. Пожалуйста. Ты должна ее спасти.

— Да, да. Я должна вылечить ее как можно скорее. — дрожа, она обхватила нетронутые щечки ребенка грязными руками с обломанными ногтями.

Шарлотта не стала протестовать. Это необходимо было сделать.

Ведьма что-то пробормотала себе под нос, и тут же поднялся странный ветер, закружив по подземелью грязь. Магия заискрилась, то тут, то там, потрескивая, как маленькие молнии, и…

Шарлотта застонала, и ей показалось, что тысяча кинжалов вонзилось ей в кожу. Эта магия… она была чистым злом. С таким злом она сталкивалась лишь однажды, когда была маленькой девочкой. Королевский оракул остановилась, глаза ее стали молочно-белыми, и она объявила, что фантом… невидимый дракон… пройдет в этот день по дворцу в поисках тех, кого сможет поглотить.

Оракул не ошиблась.

Позже в тот же день зло, подобное этому, часами витало рядом с Шарлоттой, но в мгновение ока исчезло, как будто ему стало скучно.

«Что я наделала?»

— Ты не сможешь остановить это, — сказала Леонора. — Не убив ребенка.

— Ты не ведьма. — голос Шарлотты стал хриплым. — Ты… ты… фантом. — другие считали, что фантомы — это всего лишь миф, которым родители пугают детей, но Шарлотта знала, что это не так. Она изучала фантомов, узнавая любую информацию.

Это были духи, рожденные в пламени и пепле, способные овладеть любыми и украсть его жизнь.

А теперь познакомьтесь с фантомом по имени Леонора, звездой поучительной сказки о ведьме, которая повела армию драконов против птичьего короля и сожгла дотла целое королевство…

— Ты права. Я — фантом, родившийся, когда драконы сожгли деревню и всех, кто в ней жил, и ах, это так прекрасно — поделиться своей историей с другим. Я не хвастаюсь. Поскольку моя форма нематериальна, я могу переходить из тела в тело, полностью контролируя его, и жить жизнью другого человека столько, сколько пожелаю. — Леонора снова усмехнулась, медленно и лукаво. — Твой муж воевал с ведьмой по имени Мельвина, которая отвергла его ухаживания. Когда я завладела ее жизнью, я не знала, что твой муж в тот же день подстроил ей ловушку. Я выпила сладкое вино и погрузилась в глубокий сон. Когда проснулась, то была уже здесь, а стражники распевали ложь о какой-то великой битве, которую Филипп выиграл. Поверь мне, что я заставлю его заплатить за свои преступления. Я думала обогнать тебя… начать… но ребенок… Ее судьба — моя, а моя — ее.

Шарлотта покачала головой, пряди волос хлестнули ее по щекам, и отступила назад, разрывая контакт.

— Она просто ребенок. Пожалуйста, не надо…

— Мне очень жаль, Королева, но дело сделано. И не вздумай никому рассказывать о том, что здесь произошло. Они тебе не поверят. А если поверят, то убьют твою драгоценную Эшли только для того, чтобы убить меня. И на всякий случай, если тебе вздумается сделать то же самое, не делай этого. У тебя не получится. — Леонора испустила последний вздох и рухнула в грязь, ее тело не двигалось.

Шарлотта отодвинула одеяло на коленях Эшли и обнаружила, что ее кожа выглядела здоровой. Она будет жить? Она…

Глаза Эшли. Они посветлели до ледяного голубого цвета, такого же, как глаза Леоноры, а затем снова потемнели. Ужас заглушил вспышку восторга. Леонора сделала это. Она завладела Эшли. «И я позволила ей это сделать. Я помогла ей».

Шарлотта не… она не могла… Нет. Это не было неисправимо. Возможно, она сможет купить какой-нибудь магический предмет. Наверняка кто-то знает, что делать. Если нет, то она купит… что? Заклинание, чтобы сдержать Леонору?

Хоть у нее не было собственного золота, у нее был ключ. Да. Она предложит ключ в качестве платы, и ведьма или колдун помогут Эшли.

Она запеленала Эшли, затем использовала нижнюю половину платья, чтобы прижать ребенка к груди. И, черпая силы, о которых она и не подозревала, наклонилась и пощупала пульс ведьмы. Мертва.

Шарлотта опустила голову. Затем принялась за работу, перетаскивая тело ведьмы обратно в камеру. Когда Филипп в следующий раз проверит ее, он решит, что она умерла естественной смертью.

На ее шее висело кольцо, привлекая внимание королевы. Что-то внутри Шарлотты кричало: «Это кольцо должно принадлежать Эшли. Оно должно быть у моей дочери, сейчас и всегда».

Хоть она чувствовала неправильность такой мысли, она все равно забрала его для Эшли.

Когда она поспешила к потайному ходу, эмоции взяли верх над ней, и она зарыдала. Но не сбавила темпа.

Как раз в тот момент, когда Шарлотта заползла обратно в постель, поправив ночную рубашку и дочь, дверь распахнулась, и внутрь вошел Филипп, за которым по пятам шла еще один оракул. Симпатичная женщина с настороженными глазами и натянутой улыбкой.

— Ну что? — потребовал король, махнув рукой в сторону Эшли.

Шарлотта вздрогнула, когда женщина подошла к кровати. Эшли… была… одержима фантомом; что, если оракул предскажет ужасный конец, поставив ребенка в то же затруднительное положение, что и раньше?

Оракул протянула руки и успокаивающим голосом сказала:

— Давай. Мне нужно взглянуть на маленькую драгоценность.

Наступил момент истины.

Ужас и надежда сковали королеву, когда другая женщина распахнула одеяло, укрывавшее Эшли…

Глаза оракула стали белыми — первый признак того, что фея видит будущее. Монотонным голосом она провозгласила:

— Горе ей. Горе ей. Стеклянная принцесса, родившаяся дважды за один день. Две головы, одно сердце. Останется ли чистым или сольется воедино? Одно сердце, две головы. Сольется воедино или останется чистым? Одна приносит благословение. Одна приносит проклятие. Только она сможет выбрать. Только она сможет бороться. Бал. Туфелька. Диииинь. Дииииинь. Дииииииииииииииииииинь. В полночь все станет явным. Кто будет жить, а кто умрет, когда столкнутся прошлое, настоящее и будущее? Огонь будет бушевать… а пламя очищать. Мир будет гореть, гореть, гореть.