Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев - Страница 46

Я похолодел. Мышцы спины напряглись: я был готов к тому, что сейчас меня объявят лжецом или демоном. — От меня не скрыть обмана, соколёнок, — продолжил шаман, и в его голосе не было злости — только странная, усталая мудрость. — Твои слова звучат как песня, которую ты сочиняешь на ходу. Твои руки знают вещи, которые неизвестны ни «соколам», ни «волкам».

Он закончил перевязку и медленно выпрямился, опираясь на посох. — Но я не буду требовать ответов, — Сови едва заметно улыбнулся одними уголками губ. — До тех пор, пока твои секреты не вредят племени. Пока ты помогаешь Уне и веришь в жизнь так же сильно, как сейчас… я буду молчать. — Я благодарен тебе, Сови, — с максимальным уважением произнёс я.

«Фух… пронесло. Так и до инфаркта недолго! — подумал я. — Хотя я же ещё слишком молодой, на него не стоит рассчитывать».

— Ты ведь подсказал Уне про эту траву? — это не было вопросом. Сови произнёс это как свершившийся факт. — Скажи мне, соколёнок… есть ли шанс, что дитя выживет?

Я посмотрел на него, пытаясь понять, что он хочет услышать. Но в глазах шамана не было ловушки, только глубокое, почти болезненное любопытство человека, который привык знать всё, но внезапно столкнулся с неведомым.

— Да, — ответил я честно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Шанс есть. И он велик, если всё делать правильно.

Сови долго смотрел на меня не мигая. Его взгляд давил. Наконец он отстранился. — Больше не спускайся в лес, — глухо произнёс он. — Ранд тоже мог догадаться, откуда взялась эта трава. Он хитёр, как старый лис, из чьей плоти отошла плоть его, и его глаза ищут твою ошибку. Постоянно.

Я напрягся. Совет был дельным, но почти невыполнимым. — Та трава ещё нужна, Сови. Разве ты не хочешь, чтобы ребёнок выздоровел? Чтобы проклятье Змея-Пожирателя было уничтожено навсегда?

Шаман медленно присел на камень, опираясь на свой сучковатый посох. Его фигура на фоне закатного неба казалась древним изваянием. Почти таким же древним, каким я был когда-то.

— Ты пошёл против воли Белого Волка, Ив. Ты оспорил опыт Иты — мудрейшей из тех, кто знает травы. Ты оспорил и мой вердикт, — он сделал паузу, и в его глазах блеснула искра самоиронии. — Хотя последнее меня не сильно беспокоит… если ребёнок выживет. В конце концов, слова Белого Волка не всегда понятны даже тем, кто их слушает.

«Ага, как же, — подумал я, едва сдерживая кривую усмешку. — Удобная позиция. Если получится — воля духа была туманной, если нет — проклятье оказалось сильнее».

— Пока дитя не избавилось от змеи в животе, всё, что вы делаете — не более чем глупость и высокомерие Уны в глазах племени, — продолжил Сови, помрачнев. — А для охотников это выглядит как опасное потакание Горма своей дочери. Ты поставил его под удар, соколёнок. Помни об этом.

«Боже, как же всё здесь сложно, — размышлял я, глядя на свои ладони. — Сорок человек, затерянных в ледниковом периоде, а политических интриг больше, чем в турецком сериале».

— Я это понимаю. Как и то, что… — запнулся я, глядя на угасающее небо, — пока нет результата, слово Иты весит больше, чем всё, что делает Уна.

Сови кивнул, и его волосы качнулись в такт движению. — Что будет, если ребёнок выживет? — прямо спросил я. — Если проклятье отступит?

Шаман тяжело вздохнул, и в этом звуке послышалась усталость многих поколений. — Это сильно ударит по Ите. С того момента Уна встанет на путь соперничества за право быть мудрейшей из травниц. Даже если сама этого не захочет, племя начнёт сравнивать. Одно чудо перечеркнёт десять лет привычного порядка.

Он повернул ко мне своё иссечённое морщинами лицо. — Тебе лучше затаиться, Ив. Если станет известно, что это твоя рука вела Уну, Ранд может не сдержаться. Горм силён, но даже вождь не всегда может остановить молодого волка, почуявшего слабость вожака.

Я долго молчал, переваривая его слова. Внутри росло глухое раздражение. — Почему в племени всё так? — вырвалось у меня. — Разве не важнее всё делить поровну? Жить вместе, помогать друг другу, не подставлять ногу на ходу, а плечо для опоры? Зачем это… когда завтра нас всех может съесть лев или убить долгая зима?

Сови не рассердился. Напротив, он медленно положил посох себе на колени. Казалось, мой вопрос затронул в нём какую-то старую, пыльную струну.

— Ты думаешь, что племя — это просто люди, собравшиеся у одного костра? — тихо начал он, глядя куда-то вдаль, поверх верхушек сосен. — Нет, Ив. Племя — оно как живое существо. У него есть тело, которое хочет есть, и есть дух, который боится темноты.

Он подобрал с земли сухую ветку и переломил её. — Раньше, много лет назад, мы жили проще. Но страх… страх всегда требует порядка. Людям нужно верить, что кто-то знает путь. Ита знает травы. Я знаю волю Волка. Горм знает силу. Если один из нас ошибается — рушится мир в головах остальных.

Он замолчал, подбирая слова, а я слушал, как на стоянке начинают разгораться ритуальные костры. — Поровну? Поровну бывает только у мёртвых, — Сови грустно усмехнулся. — Живым всегда нужно больше. Одному — больше еды, чтобы нести тяжёлое копьё. Другому — больше власти, чтобы чувствовать себя в безопасности. Ранд не просто хочет быть вождём. Он боится. Боится, что Горм стал слаб и старая мудрость больше не защищает нас от холода. И когда ты пришёл сюда со своими «соколиными» знаниями, ты не просто принёс помощь. Ты принёс сомнение. А сомнение для племени — яд пострашнее змеиного.

Шаман замолчал, и я понял: для него эти распри были такой же естественной частью жизни, как смена времён года. Беспощадной, логичной и неизбежной.

«Всё как у нас, — подумал я с горечью. — Миллионы лет эволюции, а мы всё так же пытаемся выжить, толкая ближнего локтем просто потому, что так спокойнее за собственную шкуру».

— Но этот раздор начался не вчера, Ив, — тихо произнёс Сови, и его голос стал похож на шелест сухой листвы. — Он уходит корнями в те времена, когда я сам был едва выше тебя, а Аза вёл нас.

Он замолчал, словно прислушиваясь к теням прошлого. — Тогда случилась великая беда. Неудачная охота в Долине Грома… Почти все мужчины племени остались там, в пастях зверей и под камнепадом. Община обескровела. Мы были как подбитая птица, которая ждёт, когда её добьют лисы. И тогда Аза принял решение. Он приказал всем, кто мог идти, отправиться к Великому Древу. — Великое Древо? — переспросил я.

В голове сразу возник образ огромного, возможно, реликтового секвойяподобного исполина, который пережил не одно оледенение. Для этих людей такое дерево, возвышающееся над миром тысячи лет, не могло не стать объектом культа. Религиозный столп, ось мира.

— Да, — кивнул шаман. — Каждое лето, когда солнце начинает остывать, все общины Белого Волка приходят к нему. Там мы делимся мясом, обмениваемся историями и… находим женщин. Если бы не Древо, наши костры давно бы погасли.

Я понимал, о чём он говорит. Антропологи и археологи находили массу доказательств существования таких межплеменных «ярмарок». В условиях ледникового периода это было вопросом выживания: обмен генами, чтобы избежать вырождения, торговля редкими материалами вроде качественного обсидиана или охры, передача опыта. Совершенно логичная и реалистичная социальная структура.

— У Великого Древа Аза просил другие общины о помощи, — продолжал Сови. — Но за помощь всегда нужно платить. Кто-то пришёл в наш род, принеся свои порядки. Кто-то ушёл. Старая кровь смешалась с новой, и не все были согласны с тем, что сказал Аза. С тех пор в племени поселился холод. Мы — дети Белого Волка, но у каждого волка свои клыки.

Со стороны жилищ донеслись первые удары в ритуальный бубен — глухие, вибрирующие, пробирающие до самых костей. Охотники вернулись. Скоро начнётся жертвоприношение.

— Там, у Древа, наша община обрела новую плоть, — продолжал Сови, и его голос звучал так, будто он зачитывал священные летописи. — Дух Волка не оставил нас. С теми, кто встал рядом с Азой, были молодые мужчины из другого рода. Они ушли на долгую охоту, а когда вернулись в свою долину, обнаружили, что их детей и женщин поразила болезнь. Выжила только одна девочка, её ты знаешь под новым именем — Ита.