Непокорная для наследного принца (СИ) - Винсент Юлианна - Страница 23

— Интересно…— прохрипел он. — Очень интересно. Неужели… Нет, не может быть. Они были надежно упрятаны.

— Кто? — нетерпеливо спросил я, потому что ненавидел, когда старик уходил в свои размышления, не делясь выводами.

— Не твоя забота, — отрезал Мастер и в его голосе впервые прозвучала ледяная сталь. — Твоя забота — девчонка. И генерал. И настоящий принц, который, судя по всему, не так мертв, как мы надеялись.

— Настоящий принц ничтожен, — презрительно выплюнул я. — Он прячется, как крыса. А генерал летает кругами, ничего не видя. Но девчонка… Она начинает меня беспокоить.

— Беспокоить? — Мастер издал звук, похожий на сухой смешок. — Она должна быть не «беспокойством», а ключом! Ключом к ее матери, к ее отцу, ко всему их проклятому могуществу! Ты думал, я просто так велел тебе играть с ней, унижать ее? Нужно было растревожить ее силу. Разворошить гнездо. Заставить ее эмоции, ее магию бурлить и выплескиваться! А потом… потом взять это все. Выкачать. Как я выкачивал силу из тех двух дураков тысячу лет!

Глаза старика вспыхнули жадным огнем и он приподнялся в кресле.

— Все бесполезно, если мы не получим ее силу, мальчик, — сказал он с повелительными нотками в голосе. — Все! Все эти интриги, подмены, убийства — детские игры! Мое тело истощено. Мне нужна новая плоть. Молодая, сильная, насыщенная магией. Идеальный сосуд — дочь ведьмы и дракона, чья собственная сила только-только прорывается сквозь сомнения! Ее боль, ее ярость, ее пробудившаяся мощь — это топливо! Это новая жизнь!

Он закашлялся, долго и мучительно, а потом вытер губы тыльной стороной костлявой ладони. На старой, тонкой коже остался тусклый след.

— Я не могу ждать вечно. Мое время на исходе. Ускоряй процесс. Доведи ее до предела. Заставь ее использовать эту новую, странную силу на полную. Вызови бурю. А я… я подготовлю ритуал.

Я молча кивнул. План был ясен и жесток. И мне понравилась его жестокость.

— А как насчет этого «эха»? Этой древней силы? — уточнил я.

Мастер задумался. Желтые зрачки метались.

— У меня везде есть глаза и уши, — наконец сказал он. — Я узнаю, что это. А пока… используй и его. Если она обзавелась защитой, значит, боится. Значит, чувствует угрозу. Играй на этом. Страх — отличный катализатор. Он заставит ее рвануть раньше, чем она будет готова. И тогда… тогда она будет наша.

Старик жестом дал понять, что аудиенция окончена. Я снова накинул на себя маскировку и вышел в сырой коридор. Дверь закрылась за мной, поглотив желтый свет глаз и запах тления.

Я шел обратно и в голове уже складывался новый план. Более агрессивный. Более опасный. Для нее.

Пусть себе носит свою древнюю защиту. Я найду способ пробить ее. Вызвать тот самый шторм.

А потом… потом старик получит свой сосуд. А я получу все остальное. Академию. Влияние. Место под этим жалким солнцем, которое так ярко светило над головами ничего не подозревающих людей.

Уголки моего рта, под магической маской, дрогнули в подобии улыбки.

— Скоро, маленькая драконица. Скоро мы с тобой поиграем по-настоящему.

Глава 25

Тьерра

На следующий день после пары по «Основам эмоционального сопротивления», которая прошла под девизом «Кто не спрятался — я не виноват», лже-Кристиан объявил практическое занятие.

— Для закрепления материала, — сказал он, обводя нас взглядом циничного аукциониста. — И для выявления слабых звеньев. Их, я уверен, будет приятно отсеять.

Занятие проходило в магическом атриуме — круглом зале под стеклянным куполом, где даже солнечный свет казался поднадзорным. Лже-Крис пригласил старшекурсников, чтобы, как он ехидно пояснил, «сравнить уровень выскочек-экстернов с теми, кто учится честно, из года в год».

В толпе зеленых мундиров пятого курса я сразу заметила Грега Симонса. Он стоял, непринужденно облокотившись на колонну, и его улыбка, увидев меня, стала чуть шире.

«Вот же дрыш слащавый», — пронеслось у меня в голове.

«О, посмотри, кто пришел! — пропела Эория у меня в сознании. — Маг без какого-либо инстинкта самосохранения».

«Молчи, Рия», — мысленно огрызнулась я, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

Лже-Крис, щеголяя в новом, отливающем сталью камзоле, стал объяснять суть упражнения:

— Эмоциональное фехтование, — начал он, прохаживаясь между стройных рядов студентов и потирая руки. — Вы связываетесь с партнером ментальным каналом и пытаетесь вывести друг друга из равновесия, пробуждая в оппоненте конкретную эмоцию — страх, гнев, растерянность. Кто первым потеряет концентрацию или ответит неконтролируемым выбросом энергии — проиграл. Пары я распределю по своему усмотрению.

Он начал называть имена, сводя людей в пары с почти зловещей точностью. И вот настал мой черед.

— Харташ и… — он на секунду задумался, оглядывая придирчивым взглядом старшекурсников. — Симонс. Покажи этой выскочке, что значит настоящая выдержка.

Грег, казалось, только этого и ждал. Он вальяжно подошел ко мне, его глаза искрились не столько азартом, сколько тем самым глупым, мальчишеским интересом.

— Постараюсь не ударить в грязь лицом, — сказал он тихо, устанавливая ментальный контакт.

Его магия потянулась ко мне — теплая, уверенная, пахнущая древесным углем и… легким, навязчивым флером восхищения. Фу.

— Не сомневаюсь, — сквозь зубы ответила я, выстраивая свои щиты.

Началось. Грег атаковал первым — волной искусственной, но на удивление убедительной растерянности. Она обрушилась на мои защиты, пытаясь найти брешь.

«Он хорош», — мелькнула мысль.

Я парировала, преобразуя его энергию в холодную сосредоточенность и отправляя обратно. Мы стояли друг напротив друга, в зале стихли все разговоры, было слышно только наше тяжелое дыхание и тихий гул сталкивающихся магических полей.

Лже-Крис наблюдал сбоку, сложив руки на груди, его взгляд был пристальным и оценивающим, будто он рассматривал двух жуков, дерущихся на ветке.

Грег сменил тактику. Вместо растерянности он попытался пробудить гнев, тычась в самые свежие воспоминания: провал на экзамене, насмешки однокурсников. Это было больно, но я была готова.

Я пропустила часть энергии через себя, как учила мама, и превратила ее в ледяное равнодушие. Внешне я, наверное, выглядела абсолютно спокойной. Внутри же кипело все.

Именно тогда, в самый разгар нашего «поединка», когда наши взгляды были сцеплены, а ментальный канал дрожал от напряжения, Грег сделал новый ход.

«Знаешь, — его мысль прокралась ко мне, обволакивающая и настойчивая, — когда все это закончится… Может, сходим куда-нибудь? Обсудим… приемы. Без вот этого всего».

И он мысленно «кивнул» в сторону лже-Криса.

У меня от неожиданности дрогнул щит. Я чуть не фыркнула прямо в ментальный канал.

«Он серьезно? — мысленно возмутилась я, отрезая его вторжение в мою голову и обращаясь к драконице. — Сейчас? Прямо во время магической дуэли под присмотром маньяка?»

«Он либо гений пикапа, либо идиот, — прокомментировала Эория. — Ставлю на второе. Хотя идея обсудить „приемы“ где-нибудь в укромном месте… звучит забавно. Если бы не контекст. И не его прическа».

Я собралась, резко усилила давление, послав в ответ волну чистой, неразбавленной досады — не злой, но очень усталой.

«Спасибо, за приглашение, — постаралась вежливо ответить я. — Я… очень занята».

Грег отшатнулся, его концентрация дрогнула и магическая защита дала слабину. Я не стала добивать. Просто разорвала контакт.

— Достаточно, — раздался голос лже-Криса. Он медленно аплодировал, медленно шагая в нашу сторону. — Мило. Симонс, твои попытки отвлечь противника… оригинальны, но не профессиональны. Харташ, ты сегодня неожиданно сдержанна. Что, не польщена вниманием старшекурсника?

Я ничего не ответила, скрестив руки на груди и чувствуя, как дрожат пальцы. Грег смущенно отступил, бросив на меня взгляд, в котором читалось и разочарование, и досада.