Непокорная для наследного принца (СИ) - Винсент Юлианна - Страница 24

Занятие шло своим чередом, но я почти ничего не замечала. В голове гудело. А когда все закончилось, и студенты стали расходиться, лже-Крис жестом остановил меня.

— Харташ, задержись!

Сердце упало куда-то в сапоги. Грег, проходя мимо, посмотрел на меня с беспокойством, но я сделала вид, что не заметила.

Когда зал опустел, лже-Брейв подошел ко мне вплотную.

— Твоя игра сегодня была… интересной, — начал он, обходя меня медленным шагом. — Ты хорошо держалась, но в твоей защите все равно были бреши. Огромные. Через них можно было проехать на карете с целой упряжкой криворогов.

«Он чует связь с нами, — немедленно отозвался Веридор, чье сознание теперь тоже было на подхвате. — Но не может определить что это».

— Я просто старалась не спалить старшекурсника, — сказала я, глядя прямо перед собой. — Папа не одобрил бы.

— Папа, — он произнес это слово с такой сладкой презрительностью, что у меня сжались кулаки. — Вечно он где-то рядом, твой папочка. Не дает развернуться. Но здесь-то его нет. Здесь есть только ты. И я. И твои… нераскрытые возможности.

Он остановился прямо передо мной. Его глаза, холодные и пустые, впивались в меня.

— Я назначаю тебе индивидуальные занятия, Харташ, — властным голосом сообщил прЫнц. — Начиная с завтрашнего вечера. Мы займемся… углубленным изучением твоих барьеров. Тебе нужна дисциплина. Жесткая, беспощадная дисциплина. Я научу тебя не прятаться и в полной мере использовать свой потенциал.

Очень хотелось отправить его чистить стойла криворогов зубной щеткой вместе с такими предложениями. Но я сделала глубокий вдох и подняла на него взгляд, вложив в него всю наигранную, подобранную с пола, решимость.

— Я сама… хотела вас об этом попросить, — сказала я, голос чуть дрогнул для правдоподобия. — После того, что вы сказали мне тогда в библиотеке. Вы единственный, кто говорит мне правду. Кто не боится меня… или моего отца. Вы видите, что я могу быть… больше, чем просто его дочь. И я хочу это доказать. Всем. И в первую очередь — вам.

Я играла на его тщеславии, как на расстроенной лютне. И это сработало. В его глазах вспыхнул тот самый, знакомый по трибуне, огонек самоудовлетворенного превосходства. Он купился на лесть, поданную под соусом из ложной уязвимости.

— О, — протянул он, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Амбициозно. И очень… вовремя. Я ценю осознание своих слабостей. Особенно когда за ним следует стремление к силе. Завтра. В девять. Не опаздывай. И будь готова к тому, что я разобью твои розовые очки вдребезги. Навсегда.

Он повернулся и ушел, оставив меня стоять в центре пустого атриума. От его слов в воздухе повис тягучий, неприятный осадок.

«Браво, — мысленно прошипела Эория. — Ты только что добровольно записалась на приватные уроки к существу, которое пахнет разложением и плесенью. Сегодня, кстати, сильнее, чем в прошлый раз».

«Он клюнул, — возразила я, наконец выдыхая. — Это главное».

«Клюнул-то он клюнул, — вступил Веридор. — Но теперь он будет к тебе присматриваться в десять раз пристальнее».

«В этом и был мой план», — фыркнула я, собираясь выйти из атриума, но спиной почувствовала на себе тяжелый взгляд.

«Если кожаный узнает…» — ворчливо начал Рид, но я перебила его оборачиваясь.

«Он уже знает», — тяжело выдохнула я.

В дальнем, темном проходе, ведущем в служебные помещения, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял настоящий Кристиан и смотрел на меня.

Весь его вид излучал такую концентрированную, молчаливую ярость, что воздух вокруг, казалось, загустел и заискрился. Он видел, как я разговаривала с самозванцем. Видел, как тот ко мне приближался. Видел, как я, по всей видимости, согласилась на то, чего Крис просил меня не делать.

Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни капли понимания, только буря: ревность, черная и беспощадная, смешанная с животным страхом за меня и яростью от собственного бессилия. Он сжал кулаки, потом он резко оттолкнулся от стены, развернулся и исчез в темноте коридора, оставив после себя почти осязаемое эхо гнева.

«Ну что, команда, — мысленно вздохнула я, выходя, наконец, на свежий воздух. — Похоже, мы вляпались по уши».

«По самую макушку, малышка, — парировала Эория. — По самую макушку. Но, дрыш его раздери, будет интересно».

Глава 26

Кристиан

Наблюдать за тем, как она добровольно осталась наедине с этим упырем, было хуже, чем любая засада за все пятнадцать лет на фронте. Там, по крайней мере, враг был понятен.

Здесь же враг носил мое лицо, говорил моими интонациями и сейчас, судя по всему, убеждал Тьерру в чем-то очень важном, наклоняясь к ней с тем же нездоровым интересом, с каким я когда-то рассматривал карту боевых действий.

Я стоял в тени служебного прохода, и каждая мышца в теле была натянута до предела, готовая к рывку, которого нельзя было совершить.

Я видел, как она смотрела на него и заклинанием усилил себе слух, чтобы слышать, о чем они говорят. Видел, как ее плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки у бедер. И видел, как она, дрыш ее раздери, кивнула. Согласилась.

В голове застучал набат чистейшей, примитивной ярости. Она нарушила данное мне обещание. Вошла в клетку к тигру, который уже показал клыки. Я должен был догадаться, что ее юношеский максимализм и наследственная упертость все равно полезут в самое пекло.

«Стратег из тебя, конечно, так себе», — язвительно заметил мой внутренний голос, звучавший удивительно похоже на Веридора в его самые саркастичные моменты.

Когда она наконец вышла из атриума, а ее взгляд встретился с моим, в ее глазах я прочел не раскаяние, а вызов. Смешанный с тревогой, но все же вызов. Это было хуже всего. Она не понимала, во что ввязалась.

Я развернулся и ушел, от греха подальше. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком.

Очень хотелось крушить все вокруг себя и начать с его слащавой физиономии. В какой-то момент, я даже проникся пониманием к Горнелу. Еще никогда у меня не было такого сильного желание набить морду самому себе, как сейчас. Откровенно говоря, его вообще никогда не было.

«Так, Крис! — дал я себе мысленного леща. — Соберись и подумай!»

А думалось почему-то не о стратегии, а о том, как этот ублюдок стоял к ней слишком близко. И о том, как Грег Симонс пялился на нее во время их дуэли.

«Сосредоточься, дрыш тебя раздери! Ты не мальчишка, а воин — приказал я себе. — Она — тактическая единица. Молодая, импульсивная, но единица. А этот… этот самозванец — цель. И у него должны быть слабости».

В своих внутренних перепалках, я не заметил, как дошел до самой границы Леса Отчаяния. Присел на небольшой камень и стал вспоминать их разговор.

Что-то в нем показалось мне очень знакомым, словно я уже когда-то слышал подобное, но память отказывалась выдавать нужное воспоминание.

Я прокручивал в голове его слова, раз за разом натыкаясь на тупик. И вдруг, как удар обухом по голове, меня накрыло воспоминание запахом пота, пыли и магической гари полевого лагеря Отряда Теней.

Мы сидели у потрескивающего костра, оттирая руки от грязи сегодняшней вылазки. Бенджамин Тэллбот, мой друг и одногруппник, с наслаждением потягивал что-то крепкое из походной фляжки. Он единственный из нашей двадцатки прошел в вместе со мной в Отряд, поэтому мы старались держаться вместе.

«Все-таки приятно, когда план срабатывает, как по нотам, — сказал он, глядя на огонь. Его лицо, обычно безэмоциональное, сейчас светилось странной радостью. — Не то что у некоторых, кому все на блюдечке с голубой каемочкой подают. Папочка-король подстилочку постелил, генерал Харташ протекцию обеспечил… Легко побеждать, когда за тобой целое королевство».

Я тогда лишь хмыкнул, списывая его слова на усталость после тренировки. Он всегда меня подкалывал на тему того, что я неожиданно стал сыном короля.