Невеста для Белой Короны или как не влюбиться и не умереть во Дворе (СИ) - Флин Анна - Страница 53

В его голосе столько искреннего, почти пугающего преклонения, что сердце делает кульбит. Наклоняюсь к самому его уху, так низко, что мои новые серебряные волосы шелком накрывают его плечо, создавая интимный занавес посреди замершей толпы.

— О, — выдыхаю я, обжигая его кожу жарким шепотом, — рабом ты будешь только в нашей постели. Там я приму твое смирение. А сейчас — вставай, мой принц. Вставай и правь этим миром вместе со мной.

Элиар издает короткий, гортанный смешок, в котором слышится всё его безумие последних лет, и поднимается. Он делает это с грацией хищника, который наконец нашел свою пару. Мы стоим плечом к плечу — опаленная огнем королева в тяжелом плаще и принц, чей взгляд готов испепелить любого, кто посмеет усомниться в моем праве на трон.

Гул аплодисментов обрушивается на нас, как лавина. Я вижу всё: искренние слезы старых слуг, шокированные лица всадников и те самые тонкие, ядовитые линии возмущения на лицах придворных змей. Я считываю их мысли, как открытую книгу: «Как ей всё легко далось! Просто вышла из леса и надела корону!»

Легко?! Мне хочется рассмеяться им в лица, в эти пудреные, холеные маски. Я дважды прошла через великое Ничто. Я горела заживо, чувствуя, как плавится моя прошлая личность, я гнила от серой, удушающей тоски в мире, где любовь — это просто химия, а не смысл существования. Я вырвала себя из лап самой Смерти, чтобы вернуть своего мужчину. Корона? Корона — это всего лишь приятный бонус, крошечная компенсация за мой моральный ущерб и сожженные нервные клетки.

Элиар вдруг обхватывает мое лицо ладонями. Его пальцы, всё еще слегка дрожащие от избытка чувств, зарываются в мои светящиеся волосы. Он целует меня. Это не церемониальный жест. Это поцелуй двух безумцев, которые наконец-то дорвались друг до друга. Он целует меня долго, властно, с какой-то жадной безнадежностью, заставляя весь мир вокруг нас просто перестать существовать.

В этот миг я почти умираю в третий раз — от этого ослепительного блаженства, которое невозможно выместить в словах. Снова чувствую его мягкие волосы под своими пальцами, чувствую вкус его кожи, его отчаянную потребность во мне.

— Когда я очнулась в том лесу... — шепчу ему в губы, когда мы на миг отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Я так боялась, что ты забыл меня. Два года… Элиар, это же целая вечность. Я думала, ты нашел другую, ту, кто залечил твои раны.

Его лицо искажается от такой острой боли, будто я ударила его под дых. Принц прижимается своим лбом к моему, и я вижу, как в его глазах блестят невыплаканные слезы.

— Как я мог? — его голос звенит от ярости и нежности. — Без тебя весь мир для меня просто остановился, Эллария. Солнце всходило по привычке, но оно не грело. Я просто ждал конца. Искал смерти в каждом бою, лишь бы она привела меня к тебе. Ты — единственное, что делало меня живым. Остальное было лишь декорацией.

Он обнимает меня так крепко, что мои ребра стонут под напором его рук, но я лишь сильнее вжимаюсь в него.

— Эллария… прошу, — Элиар задыхается, пряча лицо в моей шее. — Никогда больше. Слышишь? Никогда не оставляй меня. Я не вынесу этого снова.

— Это ты меня не оставляй, — выдыхаю я, закрывая глаза и чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим. — Держи меня так крепко, чтобы ни один дух, ни одна магия не смогла нас разлучить.

— Обещаю, — клянется он, и я чувствую, как его губы касаются моей пульсирующей жилки на шее.

И я знаю — теперь всё будет иначе. Нас больше не напугать дворцовыми интригами или арбалетными болтами. Мы прошли через ад и вернулись обратно, став чем-то большим, чем просто люди. Фениксы не умирают дважды. Мы просто сгораем, чтобы в следующий раз сиять ослепительно ярко, выжигая всё, что стоит на нашем пути.

Смотрю на свой Двор. Теперь я — их Королева. И рядом со мной — мой Король.

И горе тем, кто попробует погасить наше пламя.

ПЕПЕЛ И ЗОЛОТО

Мир изменился. Он не просто перевернулся — он переродился вместе со мной, сбрасывая старую, чешуйчатую кожу варварских традиций. Впервые в многовековой истории нашего королевства были избраны Король и Королева при еще живых монархах. Это было неслыханно, это было дерзко, но кто посмеет спорить с женщиной, чьи волосы светятся лунным серебром, а за спиной незримо расправляет крылья Феникс?

Я лежала на огромной кровати, застеленной тяжелым алым шелком, и лениво перебирала в памяти события последних месяцев. Мы с Элиаром не просто заняли трон — мы выкорчевали старые сорняки законов. По моему первому указу — указу Королевы Феникса — принцы не были брошены в темницы. Старый, кровожадный закон о престолонаследии, требующий устранения конкурентов, я сожгла лично на глазах у Совета.

Альдерику, Кайрену и Сайру были выделены отдельные замки и земли. Они ушли из Белого Дворца со своими свитами, армиями и… женщинами. Альдерик и эта змея Иара (ненавижу её каждой клеточкой своего тела, но признаю — она верная сучка) выглядели пугающе счастливыми. Кайрен со своей милой пассией тоже не жаловался на судьбу, закатывая пиры в своем новом уделе.

Но больше всего я гордилась Сайром. Мой тихий, надежный Сайр… Он нашел себе фаворитку, Лэриллу. Красивая, как рассвет в горах, и такая же спокойная, как он сам. Глядя на них, я чувствовала, как укол старой вины окончательно затягивается. В знак личной благодарности выделила ему замок чуть получше и земли чуть богаче, чем остальным. Ну, просто из вредности.

Дворец опустел. Никаких отборов, никаких толп визжащих невест, никакой грызни за внимание принцев. Старый король и королева-мать мирно доживали свой век в уединенном крыле, окруженные почетом и тишиной. Лианна же… Лианна просто исчезла. Она растворилась в воздухе, будто ее и не существовало. Ни один придворный, ни одна прачка не помнили ее имени. Как интересно. Дух, подаривший мне жизнь, ушел, выполнив свою миссию.

А мы с Элиаром… мы стали двумя стихиями огня, пожирающими всё на своем пути. Элиар оказался чудесным, справедливым и невероятно сильным королем. Я ни на секунду в нем не сомневалась. Да, он часто пропадал на Совете, заставляя меня мерить шагами спальню от скуки и раздражения, но мне льстил тот факт, что его авторитет уже превзошел отцовский. И всё благодаря мне. Пусть не забывают, кто здесь двигатель прогресса, если что!

Дверь спальни тихо скрипит, нарушая вязкую тишину ночного дворца. Я приподнимаюсь на локтях, и в ту же секунду по позвоночнику пробегает знакомая, колючая дрожь — предвестник его присутствия. Воздух в комнате будто электризуется, становится густым и тяжелым.

В комнату входит Элиар. Он выглядит измотанным: камзол из черного бархата расстегнут, открывая сильную шею, а в глазах застыла серая пыль бесконечных отчетов и споров Совета. Он кажется человеком, несущим на плечах тяжесть всего мира. Но ровно до того момента, пока его взгляд не касается кровати.

Как только он видит меня — мою обнаженную кожу, сияющую в приглушенном свете свечей, разметавшиеся по шелковым подушкам серебряные волосы, похожие на расплавленную луну, — маска усталого монарха трещит и осыпается. Лицо мгновенно ожесточается, челюсти сжимаются, а в глубине зрачков вспыхивает тот самый первобытный, голодный блеск, от которого у меня внутри всё сладко скручивается.

— Снова эти старики из Совета мучили тебя своими налогами? — мурлычу я, медленно откидываясь назад.

Делаю это нарочито лениво, позволяя алой простыне соскользнуть с моих плеч, обнажая изгиб талии и высокую, напряженную грудь. Вижу, как его кадык дергается.

— Шесть часов, Эллария, — хрипло произносит он, сокращая расстояние между нами в два стремительных шага. — Шесть часов они гудят о границах и торговле. Но в моей голове звучит только твой голос. Я чувствую тебя через стены.

Он садится на край постели, и я физически ощущаю жар, исходящий от его тела. Его ладонь, грубая, мозолистая от меча и горячая, как раскаленный уголь, ложится на мое бедро. Я непроизвольно выгибаюсь навстречу этому прикосновению, прерывисто выдыхая. Кожа к коже — это как столкновение двух грозовых фронтов.