Дядушкин дом - Беленикина Олеся - Страница 6

Серёгины друзья выпучили глаза и устрашающе скрючили пальцы на звериный манер.

– У-у-у-у-у! – провыли они.

Плотников хмыкнул. Подошёл к Захару и примирительным жестом ударил по спине.

– Школьные тени безобидные. Их не стоит бояться. Но есть другие…

– Я и не боялся! – выпалил Захар. А потом добавил: – Какие другие?

Серёга только повёл плечом. Не стал отвечать. Достал из кармана покоцанный китайский телефон. Открыл галерею. На видео низкого качества записалось, как Захар шарахается от пустоты и затаскивает Машу за дерево. Никакого половца рядом, естественно, не было.

– Другие похуже что-то могут сделать. Ладно, пошли, ребята.

Плотников ещё раз ободряюще похлопал Захара по спине и ушёл вниз по холму в сопровождении ухмыляющейся свиты.

8. Утро так себе

В воскресенье Захара разбудили странные звуки. Накануне вечером он устроил бойкот будильникам – запихнул выключенный телефон поглубже под подушку. И ходикам – захлопнул дверь в комнату и подоткнул щель под ней полотенцем. Но не учёл окно. Оттуда звуки и доносились.

Захар не стал выходить в гостиную – выпрыгнул из окна спальни на пол в коридоре. По выцветшему мягкому ковру поплёлся на кухню.

Андрей Евгеньевич что-то раскладывал на подоконнике. Стегозавриха наблюдала. Она расставила лапы в стороны, вытянула шею – грелась в проникающих сквозь окно солнечных лучах.

– Бодрое утро! А мы тут со Стешей хозяйничаем, – улыбнулся Дядушка.

Достал из кастрюли рыбу и положил на расстеленную газету. Их там уже лежала пара десятков. Короткие занавески колыхались и поглаживали оборками солёные головы.

– Что делаешь? – спросил Захар, косясь на кастрюлю.

– Рыбу сушу. – Дядушка водрузил ещё две на газету.

– Почему не разложишь на улице?

Андрей Евгеньевич подпрыгнул от возмущения.

– Спятил? Её коты сожрут!

– А эта? – Захар ткнул пальцем в черепаху.

Она подозрительно на него покосилась.

Захар поспешил на всякий случай палец отдёрнуть.

– Стеша? Да ни в жизнь! – Дядушка энергично замотал головой. – Ты есть-то будешь? Я суп сгондобил[3].

Захар подошёл к плите и поднял крышку кастрюли. В ноздри ударил едкий запах чего-то несъедобного.

– Сегодня рыбу добавил… – начал было Андрей Евгеньевич. Но, увидев реакцию племянника, махнул рукой. – Сгоняй в ларёк на углу. Купи чего-нибудь. А вечером из музея приду, ужин вместе приготовим.

– Сегодня тоже придётся работать?

– Музеи, знаешь ли, работают по воскресеньям. – В голосе Дядушки послышалась обида. – Музеи-то понятно. А учёные?

– А учёные работают всегда! Сейчас тем более.

Дядушка положил последнюю рыбу на газету и гордо осмотрел результат.

Захар дождался, пока Дядушка уйдёт из дома, а Стегозавриха скроется в коридоре. Выловил из кастрюли рыбу и понёс на улицу. Колокольчик неодобрительно звякнул вслед. Виданное ли дело – еду из дома выносят!

Не успел Захар выйти, как на него обрушилось требовательное «мяу».

– Жуй давай. Хоть тебе от этой бурды польза будет.

Он улыбнулся одноухому разбойнику и пошагал на разведку в киоск. Живот страдальчески урчал.

– Эй, приезжий, как дела? – услышал сбоку. Обернулся.

Захара окликнул Дядушкин сосед. Его участок находился как раз между лего-домом и музеем.

Сосед облокотился руками на рассохшийся забор с облупившейся краской и без стеснения рассматривал собеседника.

– Хорошо. А у вас как дела? – Захар постарался проявить вежливость.

– Хех, как сажа бела.

Одежда на соседе выглядела протёртой, выцветшей, растянутой. Она болталась безразмерным мешком. Захар подумал, что мужчина делал какую-то грязную работу во дворе. Поэтому и надел что похуже. Но никаких инструментов на участке за забором не виднелось. Только жалкий клочок земли да лужи у кривого крыльца. И сам дом соседа выглядел жалким. Его хотелось подпереть чем-то. Или толкнуть, чтобы принял ровное положение. Казалось, дом медленно съезжал в сторону, как неудавшийся торт, одним боком стекающий вниз.

Дядушкин лего-дом смотрелся удивительно добротным на контрасте.

– Где дядьку потерял? Работает? В музее кости протирает? – ухмыльнулся мужчина. Ухмылка показалась знакомой Захару. – Ну-ну, пусть работает. Пока глаза от усталости не выкатятся. Правильно я говорю? Надо ж на еду крокодилихе зарабатывать.

Сосед громко рассмеялся.

– Неправильно! Дядушка много трудится для музея. И Стегозавриха не крокодилиха! – выпалил Захар. Он сам не заметил, как сжал ладони в кулаки.

Щека соседа дёрнулась.

– Поговори мне ещё! Сопливым слово не давали.

Мужчина сплюнул на чёрную землю и, гордо задрав голову, пошёл в дом. Обшарпанная дверь громко хлопнула.

Захар сфотографировал неказистое строение, чтобы позже выложить в блог. Сельские убогие виды обещали лайки. Хотел сфотографировать и дом Дядушки. Но не вышло: с крыши спикировал ястреб. Захар инстинктивно отскочил, прижался спиной к расшатанным доскам соседского забора. Птица пыталась вцепиться в телефон на лету. Но Захар пригнулся. Когти едва чиркнули по рукаву кожаной куртки. Ястреб с криком поднялся ввысь и вскоре превратился в маленькую точку.

– Да они тут все дикие какие-то! – Захар слышал, как громко стучит его сердце. Раньше он видел хищных птиц только в зоопарке. А сейчас чуть было не стал добычей одной из них.

Запихнув телефон поглубже в карман, начал спускаться с холма. На ходу на всякий случай посматривал в небо.

У киоска неожиданно встретил Машу – она набрала целый пакет и с трудом его несла. «У них тут и доставки нет», – подумал Захар.

– Ты чего в гости не заходил? Я же приглашала, – сказала Маша вместо приветствия.

– Да я это… занят был.

Захар не стал говорить, что весь вчерашний вечер проболтал с друзьями из музыкальной группы – рассказывал новости. Впрочем, про тени в беседе предпочёл не упоминать. Зато поделился новым видео, где наигрывал свежепридуманную мелодию на губной гармошке. Вдохновлённый встречей со скачущим на коне половцем, он быстро сочинил её и залил в сеть.

Маша внимательно всмотрелась в лицо Захара. – Что, плохое утро?

– Я бы сказал, все последние дни так себе.

– Пойдём ко мне. Цыган покажу. Бабушка пирог испекла.

Захар не стремился смотреть цыган. Ему и половца хватило. Но встреча с соседом оставила неприятный осадок. Ястреб и вовсе напугал до дрожи. А Маша приветливо улыбалась. Бродить в одиночестве голодным по селу тоже не хотелось. Как не хотелось и возвращаться в компанию вечно дремлющего казака и Стегозаврихи.

– А пойдём! – Захар забрал у Маши пакет и направился в гости. Там, по крайней мере, накормят.

9. Мячик для пинг-понга

Маша Квасова с мамой-учёным Василисой Петровной и бабушкой-пенсионеркой Маргаритой Ильиничной жила на окраине села. Холмы в той части Костёнок переходили в относительно плоскую равнину. Может, поэтому местные школьники обожали играть в футбол прямо за оградой Машиного дома, за что часто получали от бабушки по шее. Ребята убегали, но неизменно возвращались – так велика была любовь к спорту.

Хуже всего им приходилось, когда Маргарита Ильинична вывешивала за забором постиранное бельё. Согласно уверениям самой Маргариты Ильиничны, на клочке земли вокруг дома для сушки не хватало места. Что, впрочем, не мешало ей на этом же клочке высаживать немалое количество фруктов и овощей. В дни большой стирки она доставала из ящика комода длинную верёвку и шла прилаживать её к двум металлическим столбам – это было всё, что осталось от сарая, сто лет назад стоявшего на этом месте. Возводивший сарай строитель представить не мог, что некрасивые огрызки его сооружения когда-нибудь станут предметом лютых споров пенсионерки и местной детворы.

Именно в постирочный день Захар и познакомился с Маргаритой Ильиничной. Первое, что бросилось в глаза, – огромная куча мокрого белья в тазу. Бабушка Маши ловко развешивала бельё смуглыми руками в белых пятнах. «Будто акварелью цветы на коричневой бумаге нарисовали», – подумал Захар. Она щурилась на весеннее солнце из-под чёлки баклажанного цвета и напевала под нос старый романс, оголяя два золотых зуба.