Чары Амбремера (ЛП) - Певель Пьер - Страница 13

В клубе «Ришелье» существовало обыкновение, согласно которому банк держали все участники игры по очереди. Играли по-крупному, и Гриффон, которого интересовали не столько собственные карты, сколько Себрие, проиграл больше всех. В игре «двадцать одно» немалое значение играет и удача. В силу роли случайности за игроком остается лишь ограниченное поле для маневра: все его мастерство сводится к тому, чтобы как можно точнее оценить, стоит ли просить дополнительную карту или нет, рискуя при этом превысить роковой порог в 21 очко. Гриффон в этом упражнении не преуспел, и все стало даже еще хуже, когда банк перешел к нему.

Фактически, банкир играет против нескольких соперников, однако эта сложность смягчается тем фактом, что он берет свои карты после игроков и, следовательно, знает их общую сумму очков (исключая скрытую карту). Однако его цель — не столько набрать максимально возможную сумму, сколько набрать очки, которые позволят ему победить наибольшее количество игроков. Напомним, что банкир выплачивает всем победителям деньги из своего кармана. Следовательно, ему лучше уступить победу одному игроку и обыграть четверых других со средним результатом, чем рискнуть, погнаться за непобедимыми очками… и проиграть все. И здесь опять Гриффон не блеснул чудесами. Тем не менее, он показал себя человеком, умеющим достойно проигрывать, — для чего ему не потребовалось исключительной силы воли. Будучи осмотрительным магом, он сумел за свою более чем четырехсотлетнюю жизнь скопить приличное состояние.

За два истекших часа Себрие иногда проигрывал, но редко перебирал отметку в 21 очко.

Гриффон вел подсчет и заметил, что у предполагаемого мошенника случался перебор, по существу, примерно каждые десять или двенадцать раундов. Походило на то, что в этой регулярности крылся какой-то умысел, как будто Себрие заставлял себя заметать следы и не выглядеть непобедимым. Однако он ни разу не перебрал, пока держал банк, и даже демонстрировал в таких случаях пугающее мастерство. Один раунд получился особенно примечательным. О нем следовало бы вкратце рассказать.

Так вот, Себрие банковал, и против него все еще понтировали четверо из пяти игроков, включая Гриффона. Касательно всех из них — или почти всех, — судя по вскрытым картам и принимая во внимание запрошенные ими, создавалось впечатление, что у них собралась сильная рука, и впечатление это вскоре подтвердилось. Как позже стало ясно, Себрие тоже не сплоховал, набрав изначально 18 очков. Этот отличный результат давал ему основания надеяться на победу над большинством игроков, без сомнения, но не надо всеми. Один из них, собственно говоря, объявил, что ему хватит, когда ему сдали картинку, что ясно указывало на то, что его скрытая карта была высокого номинала: у него, должно быть, находилось 8, 9 или 10, но не туз стоимостью 11 очков, иначе он бы немедленно объявил «натуральное очко».

Если вкратце, в этот момент игры Себрие понимал, что ему не победить того игрока. Стоило ли ему сдавать себе дополнительную карту, рискуя перебором и проигрышем всем? Искушенный банкомет, конечно, отказался бы от этой затеи. Но не он. Он взял карту, выпали совершенно невероятные 3 очка, в сумме 21, и он выиграл, не поделившись ни с кем банком, поскольку у игрока с картинкой было всего 20 очков.

Раунд оказался весьма прибыльным и окончательно убедил Гриффона в том, что Себрие жульничает. Конечно же, этот человек, возможно, был настолько же смел, насколько и удачлив, но фортуна, похоже, улыбалась ему неизменно. Была иная возможность: он знал, что вытащит 3, потому что видел карты…

Но как?

Сначала Гриффону следовало убедиться, что Себрие для мошенничества использует магию. Он тихо произнес заклинание, для которого потребовалось лишь легкое движение пальцами левой руки, наложив «Малое обнаружение Искусства». Эффект оказался мгновенным: в глазах Гриффона силуэт мошенника окутался тонким голубым ореолом. Определенно, здесь таилась некая каверза, и каверза магическая.

Следует ли предполагать, что Себрие — волшебник? Нет, потому что тогда «Малое обнаружение» выявило бы мощную ауру. Пользовался ли он чарами, наложенными на него магом-сообщником? Возможно. Гриффон не знал, что бы это могли быть за чары, но поскольку чуть не ежедневно изобретались новые… Наконец, последняя возможность: Себрие использовал магический реквизит.

Сосредоточив внимание на нимбе, все еще окружавшем Себрие, Гриффон приметил на уровне головы более сильное свечение. Оно не так уж сильно, но выделялось, и Гриффон понял, что нашел искомое.

Очки.

Круглые очки мошенника в золотой оправе были зачарованы.

Себрие покинул клуб «Ришелье» к часу ночи. Гриффон почти сразу же последовал его примеру. Он едва успел забрать свои вещи из гардероба и успокоить управляющего Каррара: «дело Себрие» отныне можно считать улаженным.

Ночь была нежна и спокойна. На звездном небе живописно белела луна. Регулярная цепочка газовых уличных фонарей освещала пустынную улицу. Весь район спал.

Себрие шел бодрым шагом, наслаждаясь последней сигарой. Гриффон, следуя по пятам, увидел, как он свернул на улицу Сен-Марк и направился к припаркованному экипажу. Должно быть, к своему. Похоже, вокруг никого не было. Гриффон решил действовать.

— Месье! — негромко позвал он. — Месье!

Себрие обернулся, сначала обеспокоенный, а затем заинтригованный, узнав партнера по игре. Партнера, которого он облегчил на небольшое состояние. Он пришел требовать свои деньги? Проигравшиеся скандалисты уже не раз напрашивались на дуэли.

— Да? — сказал он, настораживаясь.

Волшебник, однако, расплылся в улыбке. Он приложил два пальца к полям цилиндра и представился:

— Гриффон. Мы сидели за одним столиком в «Ришелье».

— Себрие. Я вас узнаю, месье. Что я могу сделать для вас?

— Кажется, нам в одну сторону…

«Экая досада», — подумал Себрие. «Наверное, будет просить денег». Он расслабился и указал на стоящую невдалеке карету.

— Вон там ждет меня мой фиакр. Извините, но уже поздно. Может быть, как-нибудь случай сведет нас в клубе…

Он хотел было удалиться, но Гриффон вежливо удержал его за локоть и сказал:

— То, что вы нам преподали сегодня вечером, — это настоящий урок игры…

Тот, польщенный, улыбнулся:

— Мне, должно быть, повезло.

— Нет, нет, месье. За этим стоит гораздо большее.

— Вы слишком добры, месье.

— Вовсе нет, вовсе нет.

— Что ж, может быть, мне помог опыт. Если бы вы, как и я, играли с тех пор…

— Нет-нет, — перебил его Гриффон, который был как никогда любезен. — Я думал совсем о другом…

Себрие решил, что речь пойдет о его таланте, и приосанился.

— Могу ли я задать вам вопрос? — невинно спросил Гриффон.

— Конечно, месье.

— Я могу показаться вам нескромным…

— Что за стеснения среди приличных людей? Задавайте свой вопрос, прошу вас.

— Вы так любезны. Итак, вот он: ваши очки, которые вы носите — это они позволяют вам заглядывать на несколько секунд в будущее или, говоря проще, читать невскрытые карты?

Себрие безмолвствовал. Он побледнел, затем покраснел и, наконец, нашел в себе силы пробормотать невнятный протест. Ему показалось, что у Гриффона прибавилось уверенности. И, может быть, даже — хотя возможно ли это? — несколько сантиметров роста.

— Позвольте мне представиться полностью. Меня зовут Луи Денизар Ипполит Гриффон. Я маг Аквамаринового Круга. А вы, месье, — мошенник. Дайте мне, пожалуйста, ваши очки…

Волшебник протянул руку. Себрие отступил назад.

— Я вам не позволяю, месье… Я…

— Ну же, — спокойно сказал Гриффон. — Ни вы, ни я не хотим скандала, верно?

— Но по какому праву?..

— Ваши очки, месье.

Себрие внезапно обрел самообладание. Он выпятил грудь, поднял подбородок, вызывающе привстал на цыпочках и, как это ни смешно выглядело, заявил:

— Я вас не знаю, месье!

Гриффон вздохнул.

Устало глядя на него, он щелкнул пальцами, и очки в мгновение ока перелетели ему в руку.