Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич - Страница 15

— Тьфу ты, черт, напугал проклятый… Давно ждешь?

— Никак нет! Часа три всего.

— Понятно. И что случилось?

— Пока я при вас состою, — усмехнулся прапорщик, — с вашим высочеством ничего не случится. — Пойдемте домой, Константин Николаевич. Поздно уже, а вы все в заботах. Николка давеча жаловался, что с тех пор как в Россию вернулись, он вас и не видит. Не порядок это…

— Это точно.

— Жениться вам надо! — сочувственно заметил телохранитель.

— Но-но! Ты меня еще жизни поучи…

— А я что, я ничего.

[1] Безопасную керосиновую лампу изобрели в 1854 году, а вот насчет примуса главный герой приврал. Он появился только в 1890х годах. С другой стороны, конструкция у него не слишком сложна.

[2] Фотоген — минеральное масло, получаемое путем сухой перегонки из бурого угля, горного воска и горючих сланцев. Применялось для освещения, впоследствии вытеснено керосином.

[3] Primus — шведская фирма, первой начавшая выпускать примусы. Впоследствии имя стало нарицательным для нагревательных приборов схожей конструкции.

[4] Только объем ЖД перевозок керосина в России в 1890-ые годы составлял от 74 до 117 млн пудов.

Глава 6

Зима и весна 1856 года пролетели незаметно. Один день цеплялся за другой, недели складывались в месяцы, и все они были похожи друг на друга как подающие с неба снежинки. Каждая вроде бы сама по себе уникальна, но все вместе собираются в сугроб, сначала белоснежный, потом серый от копоти печных труб, а затем просто грязный до черноты. Большая часть кораблей Балтийского флота зимовала, вмерзнув в лед или спрятавшись в доках, и лишь немногие ушли к Датским проливам или в теплые моря, чтобы демонстрировать Андреевский флаг.

Оставшихся без дела матросов переселили в казармы флотских экипажей, где они изредка занимались по специальностям. Куда чаще их гоняли на маршировку, добиваясь слаженности и четкости печатания шага, перестраивания в колонны и вздваивания рядов под бдительным присмотром унтеров и господ офицеров. Последние, впрочем, на службе появлялись не так часто, предпочитая коротать время, делая визиты, посещая балы и Морское собрание, а также устраивая личную жизнь.

И это вовсе не метафора, за прошедшее время, по крайней мере, два десятка молодых и не очень офицеров связали себя узами Гименея с достойными барышнями. И что характерно, очень многие изъявили желание видеть меня на венчании в качестве посаженого отца. В ряде случаев пришлось согласиться, в остальных ограничиться поздравлением и дорогим подарком.

В министерстве шла обычная суета, чиновники заняты составлением бесконечных отчетов и инструкций, уцелевшие после сокращения адмиралы плели интриги и устраивали привычные им подковерные свары. Корнилов всем этим делом руководил и не реже чем раз в два-три дня представлял мне подробные доклады. Я же, свалив всю текучку на него, целиком и полностью отдал себя тяжелому и неблагодарному делу продвижения реформ, главной из которых без сомнения должна стать отмена Крепостного права.

Несмотря на то, что Крестьянский комитет собирался каждую неделю, дело шло до крайности медленно. Помимо всего прочего, оно осложнялось еще и тем, что даже сторонники реформ весьма смутно представляли себе детали будущего освобождения и хотели, в сущности, две взаимоисключающие друг друга вещи. Успокоить свою совесть, перестав быть владельцами человеческих душ, и не потерять при этом в доходах!

В конце концов, не слишком довольный затягиванием дела государь лично приказал привлечь к работе провинциальных помещиков, для чего провести опросы по уездным и губернским дворянским собраниям, чтобы выяснить умонастроения, царящие в рядах благородного сословия. Возражать царю, как вы сами понимаете, никто не решился. Включая, разумеется, и меня.

Во-первых, рассудил я, для представителей власти будет не лишним поинтересоваться мнением на местах. А во-вторых, сам факт обсуждения грядущей реформы лишний раз укажет помещикам на ее неотвратимость. А то ведь уже были слезные петиции на высочайшее имя, в которых заслуженные и не очень господа умоляли его величество «Не губить Россию» и оставить глупые затеи. Дескать, отцы и деды так жили и вон как хорошо! Всех врагов в бараний рог скрутили, империю прославили… А теперь что ж? Как столь важным господам без крепостных театров с гаремами?

Последний вопрос, естественно, уже от меня. Причем, что называется, риторический, ибо, чем дальше мы продвигались в бесконечных дебатах, тем больше мне становилось понятно, что нынешняя элита не способна сформулировать хоть сколько-нибудь внятную стратегию развития страны. Мир неотвратимо менялся, а сознание этих людей, внешне прекрасно образованных и благовоспитанных, застыло в реалиях «Золотого века матушки Екатерины» и «Блистательной эпохи Александра Благословенного».

Поэтому, если мы с братом хотим хоть чего-нибудь добиться, элиту придется менять. Стариков (и это я не про возраст), какими бы заслуженными и лично храбрыми они ни были, оттеснять в сторону, давая дорогу не родовитым и послушным, а молодым, дерзким и, самое главное, способным действовать в новой реальности. Для чего предложить им, ни много ни мало, позитивную программу развития империи.

Но масштаб задачи… как говорил кузнец Степан в одном прекрасном фильме о графе Калиостро: «Ну, барин, ты задачи ставишь! За десять дён одному не справиться, тут помощник нужен — хомо сапиенс!» То есть человек разумный, только где ж его разумного-то взять?

Тем более что одним помощником не обойтись. Нужны сотни, если не тысячи. А значит их необходимо искать, готовить, продвигать по службе. Направлять, помогать и, что не менее важно, спрашивать за результат!

Впрочем, кадровый резерв у меня имеется. Я ведь все-таки не просто аристократ и великий князь, но и глава Морского ведомства, генерал-адмирал, наконец! У меня в подчинении не только корабли с экипажами, но и несколько учебных заведений от Морского корпуса до унтер-офицерских школ, аппарат министерства, заводы, порты, судостроительные верфи и работающие на них мастеровые с инженерами. А еще Русское Географическое общество, номинальным главой которого я являюсь уже много лет.

Именно поэтому нынешнее правительство в значительной степени состоит либо из моих бывших подчиненных, вроде Головнина или Рейтерна, либо из людей, которым я оказал протекцию, как Горчакову, Княжевичу и многим другим. А со временем станет их еще больше.

Так что заниматься образованием и продвижением правильных людей (то есть дееспособных и вменяемых) надо. Это, быть может, важнейшая на сегодня задача. Беда лишь в том, что времени на нее у меня катастрофически не хватает. Не успеваю разгрести одни проблемы, наваливаются новые. А ведь я не железный, я ведь тоже человек. И разорваться на десять маленьких генерал-адмиралов никак не могу.

Вот честно скажу, именно потому влезать в нефтянку не собирался. Ну, по крайней мере, сейчас. Ибо как говаривал небезызвестный Кузьма Прутков — «Нельзя объять необъятное»! Железные дороги, кораблестроение и сталелитейные заводы сейчас имеют гораздо большее значение, а мне ведь не разорваться…

Но мой августейший брат, как собственно и большинство аристократов в это время, не просто не понимает, как работает производство, а не желает в это вникать. Все, на что способно большинство из них, это время от времени принимать участие в заседаниях правления, благосклонно выслушивая отчеты управляющих, и получать дивиденды.

Причем без первого они вполне могли бы обойтись, если бы не обычай. Ибо, несмотря на приснопамятный указ моего прадеда о дворянской вольности, всякому представителю правящего сословия должно хоть немного послужить. Если не в полку, то хотя бы чиновником. В противном случае, будут до самой смерти именоваться в официальных документах — «недорослями из дворян», последними получать лошадей на почтовых станциях и терпеть прочие неудобства.

Но, как говорится — попала собака в колесо, пищи, но беги! Раз уж государь поручил мне заняться перспективной областью и поднять благосостояние семейства, придется соответствовать. Главное, определиться со стратегией.