Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич - Страница 54

— Держи, любезный.

— Благодарствую, ваше превосходительство! — обрадованно выкрикнул водитель кобылы и поспешил убраться, пока я не начал требовать сдачу.

Дальнейшее путешествие проходило без приключений. Вечерний поезд был практически пуст, и я неузнанным добрался до Царского села. Там еще один извозчик…

— Костя? — изумился брат, увидев меня мирно идущим по лужайке.

— Ваше императорское высочество⁈ — едва уронил челюсть исправляющий должность министра генерал-адъютант граф Баранов.

— Всем добрый вечер, — улыбнулся я в ответ.

— Но как ты здесь оказался?

— Пришел, — пожал я плечами и, видя, что недоумение Александра не проходит, добавил. — Сквозь столь небрежную охрану это нетрудно.

— Не думали же вы, что кто-нибудь из часовых осмелится задержать великого князя? — покраснел от злости генерал, приходившийся двоюродным братом прежнему министру.

— А следовало, если бы заметили…

— Полно вам, — поспешил вмешаться царь. — В правду сказать, после несчастья, случившегося с Адлербергом, порядка и впрямь стало меньше. Это я не в укор тебе говорю, Эдуард. Поскольку у тебя не было времени все хорошенько устроить.

— Недавние события в Неаполе показывают, что легкомысленное отношение к охране преступно!

— Да, мы слышали. Ты очень вовремя пришел на помощь молодому королю Франциску, — перевел разговор на другую тему Александр. — Кстати, как он тебе?

— На престоле сидеть годен, царствовать не способен! — хмыкнул я, припомнив фразу, приписываемую Драгомирову.

— И что же делать?

— Ну, если он согласится на давно назревшие и перезревшие реформы, власть, возможно, и удержит. Если нет… Кто ему доктор?

— Ты уверен, что сейчас подходящее время?

— Festina lente [4] — непонятно зачем блеснул латынью Баранов.

— Мы еще можем успеть, — проигнорировал я графа. — На счет Королевства обеих Сицилий не уверен. Впрочем, мне до него весьма мало дела.

— А что в Египте?

— Более или менее. Во всяком случае, возведение канала начнется в самом скором времени, а это главное.

— Ты ведь был рядом с Палестиной. Посетил святые места?

Вопрос оказался неожиданным. Прежний Константин был истово верующим человеком и ни за что не упустил возможности пройти по тем же камням, что и Спаситель, помолиться у его Гроба и совершить бдение в Гефсиманском саду. Я же несмотря на то, что оставшаяся от моего предшественника часть души всеми силами стремилась к этому, просто оказался не готов, внутренне. Может, когда-нибудь потом. А сейчас мне просто хотелось домой…

К счастью, в этот момент прибежали узнавшие о моем появлении дети и облепили меня со всех сторон.

— Папа, ты привез нам подарки? — требовательно поинтересовался Николка.

— Разумеется, — улыбнулся я, после чего повернулся к племянникам. — И вам тоже.

— Ура! А что там?

— Масса всего. Египетские статуэтки и папирусы, арабские кинжалы и сабли, несколько бочек хорошего вина для вашего папы, наилучшие восточные сладости с запасом, чтобы надолго хватило. А еще целый короб игрушек: от новейших механических из Европы до затейливых поделок азиатских мастеров. Правда, доставят все это еще не скоро. Железной дороги, к сожалению, пока еще нет.

— Можно было прислать их с оказией на Балтику, — благодушно усмехнулся император.

— Так мы и сделали, — тайком прошептал я ему. — Только тихо! Иначе эти разбойники разорвут меня на части.

— Дети, отпустите дядю Константина! — попытался придать строгое выражение своему лицу император, но не сумел никого испугать.

— Саша, у меня есть просьба, — попросил я, когда возня немного стихла. — Хотелось побыть хоть немного с детьми. Как думаешь, Мари не станет возражать, если я заберу их на пару дней в Стрельну?

— Полагаю, что нет. Если ты, конечно, не сорвешься вместе с ними в очередную авантюру.

— На этот счет можешь быть совершенно спокоен.

Константиновский дворец в Стрельне достался мне по наследству от моего дяди Константина Павловича, в честь которого, собственно говоря, и назван. Строить его начали еще во времена Петра Великого, продолжили при его дочери Елизавете, потом несколько раз перестраивали, но, поверьте, результат того стоил. Великолепные интерьеры, большой парк, близость моря с собственной пристанью, удобные подъездные пути, — вот далеко не полный перечень достоинств этой, если так можно выразиться, загородной великокняжеской дачи.

Изначально я думал приехать сюда только вместе со своими детьми, то есть с Николкой, Ольгой и Верочкой, но Мари категорически воспротивилась отъезду маленьких, по ее словам, девочек. Сложившейся ситуацией тут же воспользовались ее собственные сыновья Никса, Сашка и Вовка с Алексеем. Последний, если помните, был ровесником моего Николая. Августейший брат, очевидно утомленный их шалостями, не возражал, и императрице, скрепя сердце, пришлось согласиться.

Оказавшись наедине с целой оравой вырвавшихся из-под опеки воспитателей и гувернанток мальчишек, я неожиданно для самого себя вдруг превратился в такого же, как и они, пацана. Жарко пригревало августовское солнце, и мы сполна воспользовались не по-питерски жаркой погодой. Бегали всей гурьбой взапуски по берегу моря, купались, катались на лодке. Не ограничившись взятыми с собой закусками, жарили шашлыки, причем сучья для костра юные царевичи собирали в ближайшей роще сами, а потом пекли картошку в золе. Обжигаясь и дуя со смехом на опаленные пальцы, ели все это, а потом снова бросались в море.

Затем уже во дворце я с самым серьезным видом рассказывал им о своих морских приключениях и путешествиях, безбожно привирая при этом. Восхищенные мальчишки ахали, смеялись и просили еще, пока мы все, наконец, не утомились и не заснули. Цесаревич на стоящей в углу софе, Сашка на расстеленной на полу медвежьей шкуре, а малышню разнесли по кроватям неодобрительно зыркавшие на меня слуги.

Утро следующего дня оказалось по-настоящему добрым и солнечным. Бриз нес прохладу, а прекрасно выспавшиеся мальчишки жаждали новых приключений

— Дядя, ты обещал устроить нам рыбалку! — безапелляционно заявил Сашка, с аппетитом уминая огромный бутерброд с сыром и ветчиной, сделанный, как легко можно догадаться, по моему рецепту. Разрезанная пополам французская булка, которая, к слову, ни при каких обстоятельствах не должна хрустеть, внутри коей, опять же по моему выражению, «сиротские куски» всего, что нашлось на столе. В общем, гимн никому пока еще неизвестному холестерину.

— Для полноценной рыбалки нужно вставать пораньше, — усмехнулся я. — Это не говоря уж об удочках и прочих принадлежностях. Так что сегодня мы ограничимся конной прогулкой по окрестным местам, а вот завтра, если кое-кто не проспит, можно будет организовать и ловлю рыбы.

Для запланированного путешествия были запряжены три двуколки, одной из которых должен был править я, второй служивший смотрителем при дворце отставной штурман Михаил Пашинников, а третьей кто-то из служителей фамилии, которого к стыду своему я так и не запомнил. Мы уже собирались рассаживаться по экипажам, как вдруг…

— Кто это? — немного испуганно спросил обычно никого не боявшийся Николка.

Обернувшись, я увидел довольно колоритную группу крестьян. В длинных рубахах и портах из домотканого холста. Каких-то невообразимых поддевках и картузах. Последние они, впрочем, тут же сдернули с давно нечесаных голов и дружно поклонились.

— Прощение просим, ваше благородие, — заговорил один из них, выглядевший немного попригляднее остальных. В относительно новых лаптях и меньшим количеством заплат на армяке. — Здесь ли князь и царевич Константин проживает?

К своему стыду, должен признаться, что первая моя мысль была о револьвере, который я нарочно оставил дома, чтобы он, не дай Бог, не попал в руки кого-нибудь из моих подопечных. Но приглядевшись внимательнее, я сразу же понял, что несмотря на свой не слишком презентабельный вид пришедшие совершенно неопасны.