Враг на пороге (СИ) - Хай Алекс - Страница 30

— Да, — ответил я. — С удовольствием.

Базанов взял со стола телефон, прихватил куртку с вешалки:

— Тогда поехали. Заодно пообедаем в заводской столовой. Не ресторан, конечно, но приличная еда.

Мы вышли из офиса, забрали Штиля и Грома из приёмной. Спустились на лифте обратно на парковку.

Базанов повёл нас не к седану Ларина, а к белому микроавтобусу с логотипом «Базанов Металлургия» на борту. Практичный, чистый, но без изысков.

— У нас тут на производстве выпендриваться не принято, — усмехнулся Базанов, открывая дверь. — Микроавтобус удобнее — всем места хватит.

За рулём уже сидел водитель — мужчина лет пятидесяти, в рабочей куртке.

— Василич, давай на склад, — коротко сказал Базанов, садясь на переднее пассажирское сиденье.

Микроавтобус тронулся. Выехали из подземной парковки, на улицу.

Базанов повернулся к нам:

— Склады вынесли на окраину лет десять назад. Так безопаснее — территория большая, ограждение, охрана круглосуточная. Смогли развернуть всё так, как нам нужно.

Мы ехали по широким проспектам. Постепенно пейзаж менялся — из делового центра попадали в промышленные районы. Высотки сменились заводскими корпусами, административные здания — складами и цехами.

За окном мелькали трубы заводов, дым над крышами, грузовики тяжёлые. Железнодорожные пути, составы с вагонами. Рабочая Россия.

— Урал — промышленное сердце страны, — с гордостью сказал Базанов, глядя в окно. — Здесь всё делается. Металл, машины, оборудование. Без Урала империя остановится.

Овчинников кивнул:

— Москва торгует, Петербург управляет, а Урал и Сибирь производят.

Базанов рассмеялся:

— Точно подмечено. — Он откинулся на сиденье, посмотрел на дорогу. — Прадед основал дело в конце позапрошлого века. Начинал с одного прииска в горах. Золото мыли вручную, артелью. Потом рудник открыли, завод построили. Дед расширил — ещё два завода, месторождения новые. Отец добавил современное оборудование, технологии западные внедрил.

— А вы? — спросил я.

— Я продолжаю, — просто ответил Базанов. — Рудники, заводы, прииски. Всё честно заработано, без воровства и обмана. У нас тут это не принято.

Промышленные кварталы кончились. Начались пустыри, редкие посёлки, леса. Василич свернул с основной дороги на второстепенную. Впереди показалось высокое ограждение — металлическая сетка на бетонных столбах, сверху колючая проволока.

Мы остановились у КПП. Двое мужчин в форме с нашивками подошли к нам, увидели Базанова через лобовое стекло — сразу козырнули, подняли шлагбаум. Без вопросов, без проверок документов.

Узнали хозяина.

Мы въехали на территорию. Здесь было несколько ангаров, складские здания, административный корпус. Всё добротное, ухоженное. Асфальт ровный, разметка свежая. Грузовики стояли у погрузочных рамп. Всюду — вооружённая охрана.

Базанов открыл дверь:

— Приехали. Сейчас покажу металл. Потом — обед в столовой, и можно оформлять документы.

Глава 14

Базанов повёл нас к главному зданию — огромному трёхэтажному корпусу из красного кирпича.

— Сперва покажу вам производство, а потом склады, — сказал он.

У входа нас встретил охранник в форме. Кивнул Базанову и открыл для нас дверь.

Мы оказались в просторном вестибюле с высокими потолками. Здесь было много света, да и чистота поддерживалась образцовая. Я заметил стенды с фотографиями работников и доску почёта.

Базанов открыл шкафчик и достал жёлтые каски:

— Техника безопасности. Производство у нас опасное, ношение обязательно.

Мы без возражений надели их — законы охраны труда, увы, пишутся кровью и слезами. Овчинников поправил свою, я затянул ремешок.

— За мной, дорогие гости. — Базанов повёл нас по широкому коридору. С одной стороны здесь была стена окон — все они выходили в цеха.

Первым мы увидели литейный цех.

Огромное помещение с несколькими плавильными печами исполинского размера. Не такие, как на заводе у Овчинникова — те были небольшими, рассчитанными на небольшие объёмы металла. Эти же казались монструозными. Вокруг них деловито суетились рабочие в защитных костюмах, масках и перчатках. Двигались чётко и слаженно, как муравьи.

— Здесь мы плавим руду, — с гордостью объявил Базанов. — Температура полторы тысячи градусов. Но внутрь не пойдём — опасно. Да и долго переодеваться в спецодежду.

Я заворожённо наблюдал за работой цеха. Да, вот поистине уральский масштаб! Огонь, расплавленный металл, льющийся в формы. Жар чувствовался даже через стекло.

Базанов повёл нас дальше.

— Прокатный цех. Здесь мы придаём металлу нужную толщину и форму.

Станки здесь тоже были гигантскими. Ленты металла пропускались через валы, выходили тоньше, ровнее. Шум стоял невероятный — лязг, скрежет, гудение моторов.

— А здесь — цех контроля качества.

Обстановка в этом цехе больше походила на лабораторную. Тихо, чисто, даже играла классическая музыка. Люди в белых халатах склонились над микроскопами, работали с приборами. Проверяли образцы металла.

— Каждая партия проходит проверку, — сказал Базанов. — Проба, чистота, примеси. Всё фиксируется. А затем мы направляем образцы на экспертизу в казённую лабораторию и получаем сертификат на каждую партию.

Овчинников явно был впечатлён масштабом. Серьёзное производство, каких мы обычно не видели.

Мы вышли из административного корпуса, пересекли двор и направились к складскому ангару — такому же огромному, как и всё в этом месте.

Охрана почтительно расступилась перед шефом. Базанов толкнул боковую дверь, пропуская нас вперёд.

Внутри было прохладно. Все стены от начала и до самого конца занимали специальные стальные стеллажи. Металл был упакован аккуратными штабелями.

Навстречу нам вышел мужчина лет пятидесяти с благообразным лицом. Крепкий, седой, в рабочем комбинезоне.

— Здравствуй, Петрович, — поздоровался Базанов. — Вот, привёз гостей из обеих столиц. Господа, это Семён Петрович. Покажи нашим гостям товар.

— Без проблем, Пётр Олегович, — ответил Петрович. — Проходите.

Он повёл нас вдоль стеллажей. Показывал, объяснял:

— Серебро — здесь. Слитки по десять килограммов, упаковка герметичная. Маркировка «Ag 925» — проба. Уже сертифицированный.

Я посмотрел ближе на блестящие серебристые слитки. На каждом был — штамп с номером партии.

— Золото — там, — Семён Петрович указал на другой стеллаж. — Семьсот пятидесятая проба и пятикаратное. Отдельные ящики.

Золото лежало в специальных контейнерах. Жёлтое, тяжёлое.

— Платина — вот здесь, — показал он на третий участок. — Девятьсот пятидесятая проба.

Всё было систематизировано, видна работа по строгому учёту.

Овчинников подошёл к серебру:

— Могу ли я посмотреть поближе?

— Конечно, — Семён Петрович достал первый попавшийся слиток и положил на стол.

Овчинников взял образец, повертел в руках, внимательно осматривая. Я тоже присмотрелся. Цвет светло-серый, блеск характерный. Поверхность гладкая, без пор, без дефектов. Хороший экземпляр.

Павел Акимович проверил маркировку — проба, номер партии, клеймо лаборатории «УПЦ». Всё было на месте. Но Овчинников достал из кармана небольшой магнит и поднёс к слитку. Слиток почти не притянулся — едва заметно.

— Правильно, — кивнул партнёр. — Серебро слабомагнитно.

Семён Петрович принёс точные весы. Овчинников взвесил слиток и посмотрел на цифры:

— Десять килограммов ровно. Соответствует.

Он достал пробирный камень — чёрный, гладкий. Царапнул слитком по камню — осталась серебристая полоса. Затем даже капнул на полосу азотной кислотой из маленького флакона. Полоса не исчезла, цвет не изменился.

— Проба подтверждена, — сказал Овчинников. — Серебро отличное.

Семён Петрович принёс слиток золота семьсот пятидесятой пробы.

Овчинников осмотрел его так же внимательно. Цвет жёлтый с лёгким красноватым оттенком — характерно для этой пробы и примесей, традиционных для России.