Меч и посох (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 37

— Огонь! — скомандовал я не скрываясь. А зачем? И так сейчас все проснутся.

Мортира гулко бахнула, деревянный лафет застонал, а граната полетела вдаль и взорвалась где-то в стороне, пугнув тягловый скот.

— Перелет, — философски произнес я, хотя никакого перелета не было. Граната улетела куда-то вбок. Не знаю почему. Звезды так встали.

Кстати, о звездах. Небо стремительно светлело, и я уже начинал различать отдельных лошадей в табунах. Амбакты сноровисто прочистили ствол и уставились на меня. Несколько выстрелов сделать можно, потом надо будет уходить. И ствол станет слишком горяч, и нас здесь обнаружат.

— Я ухожу, ухожу красиво, — мурлыкал я, любуясь тем, как лагерь превращается во взбесившийся муравейник. Я обрезал запальную трубку пополам, немного подвигал лафет, а потом скомандовал.

— Заряжай!

Второй выстрел по всем законам жанра стал недолетом, но попал более удачно. Граната взорвалась высоко над землей, обдав градом осколков мирно пасущихся мулов. Видимо, несколько из них оказались ранены, и над лагерем пронесся жуткий, исполненный ужаса рев. Десятки перепуганных животных вторили своим товарищам, а потом рванули кто куда, сбивая палатки, топча солдат, врываясь в табуны, пасущиеся неподалеку. Это было феерично.

— Чуть левее, — бурчал я, слегка поворачивая лафет. — И чуть длиннее запальная трубка.

В этот раз рвануло примерно в метре от земли, и рвануло отменно. Попало между палатками, которые просто снесло взрывом. Троих солдат убило на месте, еще с десяток лежал на земле и стонал. У кого рука в крови, у кого нога, а кто-то держится за голову, явно контуженный. Веселья добавляли раненые мулы, которые ревели, как Титаник перед последним рейсом, и перепуганные лошади, которые хоть и были стреножены, но мирно стоять на своем месте не желали. Они ржали, вставали на дыбы и били копытами.

— Видят нас, хозяин, — сказал Бойд из-за плеча. — Вон, пальцами тычут.

— Последний, и уходим, — сказал я. — Оставшиеся гранаты уже можете уносить.

— По городу пальнем? — с надеждой спросил амбакт.

— А то! — подмигнул я ему, и тот просиял. Он понял, что начальство в городе, а классовую ненависть никуда не денешь.

Подчиняясь одной лишь интуиции, я оставил запальную трубку длинной, как смог навел мортиру в сторону города, и поджег запал. Расчет был прост. Город — мишень огромная. Промазать по нему не получится никак, он ведь прямо у подножия холма. А крыши там соломенные…

— Огонь! Огонь, хозяин! — заорал Бойд, растянувший простецкую физиономию в счастливую улыбку. — Горит крыша! Крыша горит!

— Уходим! — скомандовал я, и четверо амбактов закрыли неподъемный ящик-лафет, взялись за рукояти носилок и устремились по едва заметной тропе. Для спешки у них был повод. За нами уже собиралась погоня.

— Успеваем, — прикинул я. — След заметный. Если боги дадут, они еще и в засаду попадут. Братец Даго давно не стрелял по живым мишеням. Отлично повеселились, парни. Завтра снова придем.

* * *

Он не трус. Я позвал его на переговоры, и он пришел. Мы встречаемся в «серой зоне». От его поста метров сто, а вокруг никого. Слева — поросший лесом холм, справа — река. Мы без оружия, кинжалы не в счет. Впрочем, мы пришли сюда не убивать друг друга. Мы пришли договариваться. Ведь у нас обоих пат, который вот-вот перейдет в цугцванг. Опять-таки для нас обоих.

Клеон изменился за прошедший год. Вместо избалованного мальчишки я вижу молодого мужчину, научившегося принимать непростые решения. Лицо утратило былую мягкость. Оно обветрено, обожжено солнцем, а кожа туго обтянула скулы. В лагере легиона сейчас не так чтобы сытно. Зерна осталось мало, мяса нет совсем, одна рыба и спасает. Насколько я знаю своего бывшего товарища, он ест то же, что и все. И ест напоказ. Он не станет унижать себя, поедая тайком разносолы. Уж очень горд.

— Чего хотел? — лениво спросил Клеон, тщательно и умело пряча жадное нетерпение. Он мечтает заключить еще одну сделку и уйти отсюда, утерев нос Гектору.

— Хотел узнать, как тебе мои ночные приветы, — в тон ему ответил я. — Каждая ночь на моей земле будет для вас именно такой. Гранаты в лагерь, уничтоженные обозы, сожженные по пути деревни, отравленное вино, стрелки в кустах, волчьи ямы, шлюхи, гниющие от заморской болезни…

— Даже так? — вскинул он голову.

Кажется, я его смог пронять. Так здесь не воюют. Это будет первый случай применения бактериологического оружия.

— Это только малая часть, — пообещал я. — Мы уйдем в леса, откуда будем нападать на ваши виллы. Мы не дадим вывезти зерно, шерсть и вино. Мы не пустим сюда купцов. Мы истребим всех, кто посмеет занять хоть клок нашей земли. Просто будем резать их по ночам, а дома жечь. Мы будем зверски, напоказ казнить каждого, кто станет работать на вас. И мы будем платить серебром за голову любого талассийца, который почему-то решит, что это его земля.

— Признайся, Бренн, даймоны вселились в тебя? — спросил вдруг Клеон. — Я очень хорошо тебя знаю. Я ведь спал на соседней койке и колотил тебя в палестре. То, что я вижу перед собой, не может быть Бренном, сыном Дукариоса. Ты говоришь какие-то жуткие вещи, которые у меня в голове не укладываются. Ты вообще человек?

— Не совсем, — признался я, с удовольствием наблюдая, как он бледнеет под своим ровным загаром. — Но тебе лучше в это не лезть, Клеон.

— Чего ты хочешь? — спросил он меня. — Ты же понимаешь, что Автократория не отступит. Гектор скоро придет сюда. Он вас раздавит.

— Ему в спину ударит Фригия, — фыркнул я. — Они уже знают, что он увел легионы с востока.

— Не ударит, — покачал головой Клеон. — Ванасса Хлоя договорилась о браке Гектора с дочерью канагена Миты. Это у них так царь называется, если вдруг ты не понял. Правда, государь наш Архелай решил, что это несправедливо. Невесту у Гектора он отобрал и отдал своему сыну. Все надеется, что тот наследника заделает. После убийства Ила Полиоркета закон о престолонаследии подправили, уточнив некоторые двусмысленные формулировки. Теперь внуки ванакса стоят в очереди на трон впереди его племянников.

Давно я так не хохотал. Я ржал, разрывая грудь. Я смеялся до боли в боку, до хрипа, до слез. Я представил себе ванассу, которая провернула хитроумную комбинацию, а потом внезапно осталась с носом. Клеон стоял рядом и понимающе улыбался. Видимо, он уже успел по достоинству оценить тонкий юмор сложившейся ситуации.

— Вы оба в полной жопе, — констатировал я отсмеявшись. — Особенно ты. У Гектора еще есть варианты, а вот тебе даже победа не поможет. Даже если тебе Эдуйя сдастся, как сдались трусливые арверны.

— Ты меня позвал, — напомнил Клеон, — значит, тебе есть что сказать. Я рад, что тебе весело, но от этого твое положение лучше не станет. Твою землю заберут в ближайшее время. Гектор уже в Массилии, он встречает легионы с востока. Он ждет, чтобы двинуться сюда. Я уже победил, Бренн, и я останусь префектом. Этого не изменить, пока жив ванакс Архелай.

— А если он умрет? — спросил я, но тут же сам догадался. — Новый ванакс будет назначать своих людей, а тебя с мамой отправит в деревню, гусей пасти. Вероятность того, что новым ванаксом будет все-таки Гектор, весьма велика, и тогда твоя деревня будет очень маленькая и очень бедная. Фригийской царевне для этого достаточно родить девочку, или не родить никого. Это вполне возможно, ведь ее мужем будет харкающий кровью пьяница.

— Это так, — не стал кривляться Клеон. — Ванакс Гектор задвинет в тень непризнанных братьев. После смерти отца они и вовсе превратятся в пустое место. Они будут просто сыновьями своих матерей.

— Ты не думал стать ванаксом сам? — задал я до невозможности дурацкий вопрос, а когда увидел, как Клеон багровеет и рвет удила коня, чтобы уехать, спешно добавил. — В свете открывшихся обстоятельств это сделать даже легче, чем в прошлый раз.

— Почему? — почти спокойно спросил он.

— Но у тебя же есть победоносное войско, — усмехнулся я. — Его предали, бросили на погибель в диких местах. Вы думаете, что победили, но на самом деле, это не так. Вы окружены, Клеон. Все выходы из этой долины перекрыты эдуями и сегусиавами. Вас ждут стрелки с непонятными пулями, которые отрывают ноги. Вас ждут пушки с картечью. Вас ждут новые валы, рвы и волчьи ямы, в которых ваши лошади переломают себе ноги.