Меч и посох (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 38

— Так ты специально отдал мне этот город? — Клеон закусил губы в досаде.

— Это лучшая ловушка из всех возможных, — развел я руками. — И вы сюда пришли, поливая кровью каждый стадий пути. Эта долина — просто чудо, Клеон. Из нее всего три выхода. Назад, на восток, в горы, и на север, по узкому ущелью длиной в двадцать стадий. Я не пущу вас туда, там стоит почти пятьдесят тысяч войска, собранного со всей Кельтики. Вы или погибнете, попытавшись прорваться, или подохнете с голоду, потому что ни одна баржа с зерном сюда не доплывет. И ни один обоз аллоброгов не дойдет тоже. Если твои дуболомы-трибуны зададутся вопросом, откуда у меня появились пушки, порох и ружья с государственных складов, легион взбунтуется и на руках отнесет тебя в Сиракузы.

— Ты должен встретиться с трибунами и сотниками, — произнес после раздумья Клеон. — Они зададут тебе вопросы, Бренн, и ты на них ответишь. Про ружья и пушки.

— Отвечу, — кивнул я.

— Пять лет, — Клеон повернул коня. — Моя цена — пять лет. Потом мне придется вернуться. Земли аллоброгов и арвернов мои, и это не обсуждается. Я сделал тебе очень щедрое предложение, Бренн. Если ванаксом станет кто-то другой, ему нужна будет быстрая победа с хорошей добычей. Кельтика для этого подходит лучше всего. Завтра в полдень будь очень убедителен. Это с твоих интересах.

Он повернулся и поехал в сторону своего поста. Он не боялся выстрела в спину. А еще он не сказал, куда денется Гектор. Он для этого слишком умен. А я не стал спрашивать, куда денутся оба Архелая, старший и младший. Я тоже вроде бы не дурак. Мамаша Эрано вырастила чудесного сына. Просто замечательного. Интересно, тут табакерки уже в ходу?

— Уф-ф, — я вытер проступивший на лбу пот. — Вот это я погнал жуть, канал Рен Тв отдыхает. Клеон, скорее всего, в эту муть не поверил, но он очень рассчитывает, что поверят остальные. Он очень, очень сильно хочет стать ванаксом. И он очень не хочет пасти гусей и вкушать микродозы мышьяка на завтрак, обед и ужин. Надо будет воинов расставить вокруг. Пусть скачут с многозначительным видом и изображают толпу…

1 Сегела — в наст. время — река Жер. Протекает по территории Вьена, огибая античный город с севера. Фактически Виенна была с двух сторон защищена водными преградами. Родан — древнее название Роны. Река Сона, на которой стоял родной город Бренна, называлась Арар.

Глава 18

Врал я, конечно, вдохновенно, но ложью мои слова были только отчасти. Людей у нас много меньше, чем пятьдесят тысяч. В семь раз примерно. А вот то, что удобный путь на север только один — истинная правда. Войско эдуев и сегусиавов перегородило ущелье поперек, выставив перед собой деревянные ежи. На самом виду стоят пушки, надраенные моими амбактами как котовы яй… До ослепительного блеска надраенные, в общем. Три сотни стрелков расположились в первом ряду не скрываясь. Они герои этой войны. Они разодеты как на праздник, а их волосы сегодня особенно белы и торчат вверх особенно угрожающе. Я горестно вздохнул и отвернулся.

— Вот придурки! Детский сад, штаны на лямках.

Я оседлал коня и выехал из рядов войска, туда, где выстроился в длинную колбасу легион. Поле боя очень узкое, им не развернуться вширь. И коннице не обойти нас с флангов. Справа река, слева — заросшие густым подлеском холмы. Если мы столкнемся, здесь будет жуткая мясорубка, в которой полягут девять из десяти. И тогда мы все сыграем ту роль, что отвела нам хитроумная ванасса Хлоя. Мы героически умрем, а потрепанный Ветеранский легион втянется в армию Гектора, как заблудившаяся капля в ботинок второго Терминатора. Свежее войско вырвется на равнину будущей Бургундии и пройдет по Кельтике смертоносным ураганом, покоряя одно племя за другим. А потом, если Гектор не полный дурак, то вернется в Сиракузы с победоносной армией и приголубит папу табакеркой в висок.

— Бедный Архелай, — бурчал я, приближаясь к выстроенной к бою панцирной пехоте. — Он, видимо, единственный человек на земле, родившийся под знаком табакерки. Она просматривается в его судьбе при любом раскладе. А нечего было по девкам шляться. Лучше бы в спальню жены почаще захаживал. Глядишь, и еще бы одним законным наследником обзавелся, а не сворой ублюдков от великосветских волчиц.

Я остановился, а мне навстречу вышло человек сто, весь комсостав легиона, от сотника и выше. Я разглядывал их, они разглядывали меня. Взрослые мужики, повоевавшие все как один, смотрели на меня с нескрываемым удивлением. Им уже объяснили, кто устроил всю ту массу разнообразных приключений у них на пути, а также рассказали о приключениях будущих. Вне всякого сомнения, известие о наличии у меня на службе отряда сифилитичек, готовых к военно-сексуальным подвигам, проняло всех до печенок. Подозреваю, что в их головах сломался какой-то шаблон. Я в их понимании сопляк, и даже не слишком похож на кельта, только цвет волос меня выдает. Я одет неброско, на мне нет браслетов, ожерелий и перстней, которыми любят увешиваться знатные всадники. И лишь усыпанный камнями кинжал, взятый в доме покойного Деметрия, кричит о моем богатстве. Ну и конь, конечно. Тонконогий скакун лучших кровей, дорогой до безумия. Конь и кинжал заставили воспринимать меня всерьез, хотя и произошло это не сразу. Они на мне взглядами дыру протерли.

— Что ты хотел рассказать нам, варвар? — выступил один из них, в яркой куртке и подшитых кожей штанах. Фессалиец.

— Кто таков? — я брезгливо выпятил нижнюю губу.

— Менипп я, трибун легкой конницы, — тот немного растерялся.

— Когда обращаешься к особе моего ранга, солдат, — важно сказал я, — употребляй слово благородный. Благородный Бренн. В моих жилах течет кровь самого царя Одиссея, божественной Феано и Энея Сераписа. Ванакс Птолемей VII был моим прапрадедом.

— А? — фессалиец неприлично раскрыл рот, да и остальные командиры оказались удивлены не на шутку. Тут хватает худородной знати, для которой происхождение — это то немногое, что у нее еще осталось. Я посчитал, что при таком разговоре позвенеть родословной будет нелишне. Вон, даже Клеон удивлен, и смотрит на меня оценивающе. Он и мысли не допускает, что я вру. А я и не вру.

— Вы, наверное, хотели спросить, откуда у нас взялось вот это? — я достал из чехла, прикрепленного к седлу, гладкоствольное ружье, переданное мне ванассой.

— Армейский хейропир, — зашелестело по рядам. — Вон клеймо казенной мастерской. Мы с такими же воюем. Да как же это, братья-воины?

— А еще вы хотели спросить, откуда у меня вот это? — я достал из седельной сумы слиток меди, и тоже с государственным клеймом в виде бычьей башки. — Хорошая медь, чистейшая, прямо с Кипра. Если посмотрите вперед, благородные, то увидите пушки, отлитые из этой самой меди. Кстати, литейщик и порох у нас совсем недавно появились, прямо перед вашим походом. Мы тут сами пушки лить не умеем. Совпадение? Не думаю!

— Так это что? — по рядам прокатилась гневная буря. — Измена? Правду легат говорит? Нас на смерть послали, чтобы землю не давать? На копья их! Сердце вырвать! За что умирали?

— А где из моей когорты парни? — вперед вышел крепкий мужик лет сорока с пегими вислыми усами. — Я трибун шестой. Одиннадцать человек в плен увели.

— Они теперь у меня служат, — махнул я рукой. — Я их поставил границу охранять от набегов лингонов. Я им землю даю, дом, корову и красивую бабу. Только Агис захотел, чтобы у бабы непременно тугая задница была. Вот, теперь всем племенем ищем именно такую. Щупаем с утра до вечера, устали уже. Ту, у которой самая тугая жопа окажется, отдам Агису.

Грохнул смех, который сначала дошел до солдатских рядов, а потом покатился дальше, до самого конца. У солдат юмор предельно незатейлив, это во все времена одинаково.

— Ваши парни просили передать, что они не дезертиры, — громко, на все поле заявил я. — Они свой срок честно выслужили. А поскольку им землю вовремя не выдали, имеют право на отставку. Один Неф попросил его отпустить. Так я и отпущу.