Балерина для отца-одиночки (СИ) - Ро Вера - Страница 24

— Олеся Викторовна! — крикнул Ярик, завидев меня, и побежал навстречу. — Вы уже освободились?

— Да, Ярик. Уже освободилась. А вы тут какими судьбами? — немного растерянно спросила я.

В ответ услышала, что они «совершенно случайно оказались неподалеку». Гуляли в парке, который, как выяснилось, был всего в квартале от больницы, а теперь собирались пойти в кино.

— Составишь нам компанию? — с неуверенной (кто бы мог подумать!) полуулыбкой спросил Клим.

В первый момент я честно хотела отказаться. Визит к маме, как всегда, вытянул из меня все силы. Но ожидание и искренняя надежда в глазах этих двоих не оставили мне и шанса.

Мы пошли в кино. Смешной мультфильм, во время которого Ярик так заразительно смеялся, что невозможно было его не поддержать. Потом было кафе, где мы ели вкусную, редкую для меня, пиццу и обсуждали героев. А после Клим предложил снова прогуляться по парку. Вечером он воспринимался совсем по-другому. Романтичнее что ли.

Ярик бежал впереди, а мы чуть поодаль сзади. Наши руки то и дело случайно соприкасались при ходьбе. И каждый раз от этого прикосновения по коже пробегали маленькие микроразряды…

— Лесь? Ау! Земля-воздух! — голос Тани выдергивает меня из воспоминаний о лучшей субботе в моей жизни. Она смотрит на меня с неподдельным интересом и улыбкой до ушей. — Ладно, ладно, я все поняла. Не хочешь рассказывать про своего красавчика архитектора, не надо. Тема закрыта. Но знай, я очень-очень рада за тебя.

Не дожидаясь моего ответа, подруга встает из-за стола и начинает собираться. Ее рабочий день на сегодня завершен.

Вскоре в студии появляются Ярик и Катя. И мы начинаем наше первое индивидуальное занятие.

Делаем разминку, оттачиваем связки и парные элементы, которые даются им не так легко. Новые движения пока не трогаем. Всему свое время.

Ярик, как всегда, собран и внимателен. Чувствуется, что первое публичное выступление пошло ему на пользу. Он уже не так робко берет Катю за руку, увереннее ведет, не боится ошибиться. Катя, в свою очередь, порхает рядом с ним с широкой улыбкой.

Они действительно прекрасная пара.

Примерно на середине занятия, краем глаза замечаю, как в зал тихо заходит Алла. Садится на скамейку у стены, сложив руки на коленях, и просто наблюдает за дочкой.

Клим появляется уже в конце, когда ребята остывают после тренировки, делая короткую растяжку. Отпустив их, наконец, переодеваться, подхожу к родителям.

— Ну как? — тут же интересуется Клим.

— У них ведь есть шансы? — с надеждой дополняет его вопрос Алла.

Клим стреляет в нее коротким недовольным взглядом.

Но ее волнение можно понять. В прошлом году Катюша не слезала с пьедесталов. Естественно, что и в этом сезоне, Алла хочет для нее того же.

— Хорошо. Очень хорошо, — отвечаю я сразу обоим. — Шероховатости, конечно же, есть. И не мало. Мы только в начале пути. Но, главное, что ребятам нравится и они нацелены на работу.

Взгляд Аллы смягчается. Кому как не ей знать, что настрой порой играет едва ли не самую важную роль. Дальше она слушает уже более сдержанно, не перебивая, пока я рассказываю, какие танцы для турнира нам нужно разучить и как я планирую строить тренировки с учетом разницы подготовки ребят. Только потом позволяет себе задать несколько уточняющих вопросов.

Ярик с Катей выбегают из раздевалки, и мы сворачиваем разговор. Главное уже обсудили, остальное можно решить и потом.

— Ну а у тебя есть какие-то вопросы или пожелания? — спрашиваю я Клима, когда Алла с дочкой скрываются за дверью.

Во время нашей общей беседы он был на редкость молчалив.

— Нет, — качает он головой, так что я даже успеваю расстроиться, придумав себе, что ему это совершенно неинтересно. Но затем Клим добавляет: — Я тебе полностью доверяю, чего еще можно желать?

Признание поражает в самое сердце. В носу начинает предательски щипать.

А вместе с этим приходит и осознание, какая ответственность на мне лежит. Сейчас у нас с Яриком все хорошо. Но если вдруг что-то пойдет не так? Риск есть всегда…

Додумать я не успеваю.

— Ну что, мы идем? — спрашивает Ярик, полностью одетый в верхнюю одежду, нетерпеливо переминаясь у двери.

— Идем-идем, — кивает ему Клим, а потом обращается ко мне: — Будем ждать тебя в машине.

Глава 33

Олеся.

В вихре тренировок, бесконечных повторений связок, подбора музыки и костюмов месяц пролетает незаметно. Каждый день расписан по минутам. К основным тренировка, групповым и индивидуальным, добавляются дополнительные — для тех, кто участвует в турнире. Но даже в таком графике удается выкрасть время для редких, но таких драгоценных встреч с Климом.

У него тоже начинается важный проект — новый бизнес-центр в центре города, и он пропадает на работе допоздна. Но те моменты, когда мы всё же видимся, кажутся волшебными. Совместные ужины после тренировок, когда Ярик уже спит без сил, а мы сидим на кухне и говорим обо всём на свете. Короткие звонки поздно вечером, когда его голос звучит устало, но тепло. Наши уже традиционные прогулки в парке по воскресеньям.

Не знаю, что это за магия, но, когда Клим рядом мир вокруг становится одновременно спокойнее и ярче. И кажется, что мне все по плечу.

Вот и сегодня, я наконец решилась на то, что давно не решалась.

— Поверить не могу! — нервно хохотнув, выпаливаю я, плюхаясь на переднее сиденье машина Клима.

— Только зря переживала, — посмеивается надо мной он, усаживаясь рядом за руль.

Мы только что спустились из квартиры моей мамы, где проходило их долгожданное знакомство, которое я упорно откладывала вот уже месяц как, опасаясь реакции с обеих сторон.

В моем представлении мама в первую же минуту разговора задевала тему моего балетного прошлого и неправильного выбора дальнейшего будущего, а Клим яростно начинал отстаивать меня и мои границы. Как это уже случалось не раз за этот месяц, проведенный вместе. Признаюсь, порой это было жутко приятно, когда он одним только убийственным взглядом и холодным тоном ставил моего обидчика на место, будь то грубиян в магазине, новый шумный сосед сверху или разгневанный родитель ученицы, не прошедшей отбор на турнир.

Но с мамой другое дело.

При всей сложности характеров этих двоих, мне ужасно хотелось, чтобы они понравились друг другу. Так что мои переживания были вполне закономерны.

Однако все прошло более, чем нормально.

Мы чинно пили чай, обсуждая погоду, благоустройство города, где Клим смог блеснуть своим профессиональным мнением, предстоящий турнир, в котором будет участвовать Ярик, самого Ярика, конечно, и еще кучу разных отвлеченных тем.

Пару раз, когда Клим вскользь упоминал мой танцевальный талант, мне казалось, что мама вот-вот выдаст что-то вроде «это все ерунда, вот раньше!», но она только сдержанно молчала. Однако, я видела, как смягчается ее взгляд, как ей приятно было это услышать.

За последний месяц мама вообще очень сильно изменилась. После выписки из больницы она стала гораздо менее резкой в своих высказываниях, а наши традиционные встречи по субботам перестали походить на пытку. Иногда я даже рассказывала ей о том, что происходит в студии, о своих ребятах, о предстоящих соревнованиях. А она слушала. Чаще всего недовольно поджимая губы и никак это не комментируя, но слушала.

А иногда мне и вовсе казалось, что она хочет мне что-то сказать, как тогда в больнице, что-то важное, что давно вертелось у неё на языке. Но по какой-то причине она предпочитала этого не делать.

И все же несмотря на значительное потепление в наших отношениях, я все равно невольно ожидала от встречи какого-то подвоха.

А теперь, вместо закономерной радости испытываю странное смятение.

Наверное, мне просто нужно время.

Клим заводит двигатель, но не трогается с места. Поворачивается ко мне, и его теплая ладонь ложится на мою, холодную от волнения.

— Никто никого не съел. И даже не попытался, — шутит он, стараясь разрядить обстановку. — Твоя мама, конечно, своенравная женщина. Но она тебя любит, Олеся. Просто… проявляет она это по-своему. В чем-то перебарщивая, — морщится Клим, уже зная подноготную наших отношений. — Но кто из родителей идеален? Я, например, стараясь защитить своего ребенка от гипотетической боли, едва не лишил его того, что дарит ему крылья… А твоя мама, напротив, до последнего боролась за твои крылья, которые дарил тебе балет. Даже с тобой, — горько усмехается он. — Конечно, я могу тысячу раз ошибаться. Но я вижу это именно так.