Клуб мертвых - Харрис Шарлин - Страница 2

Некоторые страны – Франция, Италия и Германия среди самых заметных – отказались признавать вампиров равноправными гражданами. Босния, Аргентина и многие страны Африки отказались предоставлять вампирам какой-либо официальный статус и сделали их законной добычей для охотников за головами. Но Америка, Англия, Мексика, Канада, Япония, Швейцария и Скандинавские страны проявили больше терпимости.

Сложно понять, ожидали вампиры подобной реакции или нет. Поскольку они все еще боролись за то, чтобы сохранить себе место в мире живых, об их организации и правительстве почти ничего не было известно. Никогда раньше я не слышала о том, что Билл рассказывал мне сейчас.

– Значит, королева вампиров Луизианы поручила тебе секретный проект, – сказала я, стараясь не проявлять эмоций. – Поэтому ты проводишь у компьютера каждую свободную минуту в течение последних недель.

– Да, – сказал Билл. Он потянулся к бутылке и попытался сделать глоток, но там осталась всего пара капель.

Билл ушел в маленькую кухоньку – восстанавливая старый семейный дом, он не стал обустраивать настоящую кухню, поскольку не нуждался в ней, – и достал из холодильника новую бутылку. Я следила за его перемещениями, ориентируясь на звуки: он открыл бутылку и поставил ее в микроволновку, которая тут же загудела. Дождавшись, пока мерное гудение сменится тихим звяком, он достал уже теплую бутылку, заткнул ее большим пальцем и, мерно встряхивая, вернулся к компьютеру.

– И сколько еще времени ты планируешь посвятить этому проекту? – Думаю, мне удалось сохранить спокойствие.

– Столько, сколько потребуется. – Билл даже не пытался остаться спокойным. Он выглядел ужасно раздраженным.

Хм-м. Значит, наш медовый месяц закончился? Разумеется, я не имела в виду «медовый месяц» в буквальном смысле. Билл был вампиром, и в большинстве стран мира мы не могли заключить законный брак.

Не то чтобы он предлагал.

– Если ты настолько поглощен своим проектом, я не стану тебя отвлекать, – медленно проговорила я.

– Возможно, это к лучшему, – сказал Билл после ощутимой паузы, и я почувствовала себя так, будто он ударил меня в живот.

Я резко вскочила на ноги, быстро набросила пальто поверх зимней формы официантки – черных брюк и белой футболки с длинным рукавом, вырезом лодочкой и эмблемой бара над левой грудью – и повернулась к Биллу спиной, пряча от него лицо.

Я сосредоточилась на том, чтобы не расплакаться, поэтому не посмотрела на него, даже когда почувствовала прикосновение к плечу.

– Я должен сказать тебе, – проговорил Билл знакомым холодным и мягким голосом. Я остановилась, не натянув до конца перчатки, но так и не нашла в себе сил обернуться. Необязательно было видеть его лицо, чтобы выслушать, что он хочет мне сказать. – Если со мной что-то случится, – продолжил он, и в этот момент мне стоило начать беспокоиться, – ты должна заглянуть в убежище, которое я обустроил у тебя дома. В нем будут мой компьютер и кое-какие диски. Никому не говори. Если компьютера не окажется в убежище, зайди в мой дом и проверь, не остался ли он здесь. Приходи днем и не забудь вооружиться. Забери с собой компьютер и все диски, которые найдешь, и спрячь их в моей, как ты выражаешься, «норе».

Я молча кивнула, не доверяя собственному голосу.

– Если я не вернусь и не пришлю весточку, скажем, в течение восьми недель… да, восьми недель… передай Эрику все, о чем я тебе рассказал. И попроси у него защиты.

Я продолжала молчать. Мне было слишком горько, чтобы злиться, но я знала, что вскоре сорвусь. Я дернула головой, чтобы показать, что услышала его. Собранные в хвост волосы скользнули по обнаженной шее.

– Скоро я отправлюсь в Сиэтл, – сказал Билл. Я почувствовала, как его прохладные губы коснулись шеи там, где только что были мои волосы.

Он лгал.

– Когда я вернусь, мы поговорим.

Почему-то это не звучало как захватывающая перспектива. Почему-то это звучало как угроза.

Я снова промолчала и наклонила голову, чтобы скрыть, что успела расплакаться. Я бы скорее умерла, чем позволила ему увидеть мои слезы.

Так мы и расстались той холодной декабрьской ночью.

На следующий день по пути на работу я приняла неразумное решение и сделала крюк. После почти бессонной ночи мне все казалось таким отвратительным. Я была уверена, что испорчу себе настроение еще сильнее, если поеду по Магнолия Крик, и, разумеется, поступила именно так.

Старый особняк Бельфлеров, Бель-Рив, напоминал встревоженный пчелиный улей даже в такой отвратительный день. Возле черного хода этого дома, построенного еще до войны, стояли машины дезинсекторов, фирмы, занимающейся дизайном кухонь, и специалистов по обшивке. В центре этого действа возвышалась Кэролайн Холлидей Бельфлер – древняя дама, которая владела Бель-Рив и, как минимум частично, самим Бон-Темпсом последние восемьдесят лет.

Я задумалась, как Порция, работающая адвокатом, и Энди, пошедший по стезе детектива, относятся к изменениям в Бель-Рив. Они прожили со своей бабушкой всю взрослую жизнь, как и я со своей. По крайней мере, они должны были обрадоваться тому, что их бабушка оживилась, руководя ремонтом.

Моя бабушка погибла – была убита – несколько месяцев назад.

Бельфлеры, конечно, не имели к этому никакого отношения, а у Энди и Порции не было причин обсуждать со мной свалившееся на них богатство. На самом деле они оба всеми силами избегали меня. Они знали, что в долгу передо мной, и не могли этого вынести, даже не зная, насколько велик их долг.

Бельфлеры получили странное наследство от родственника, который «странным образом погиб где-то в Европе», – я слышала, как Энди пересказывал эту историю коллеге за кружкой пива. Максин Фортенберри, которая принесла мне лотерейные билеты «Женского общества швей при Гефсиманской баптистской церкви», рассказала, что миссис Кэролайн подняла все семейные книги, какие смогла, стремясь понять, кто их облагодетельствовал, но так ничего и не выяснила.

Впрочем, это, похоже, не мешало ей тратить деньги.

Даже Терри Бельфлер, кузен Порции и Энди, приобрел новый пикап – тот стоял в грязном дворике перед его трейлером. Терри был нелюдимым, покрытым шрамами ветераном войны во Вьетнаме. Он мне нравился, и я не возражала против того, что он обновил колеса.

Я вспомнила о карбюраторе, который пришлось заменить в моей старой машине. Я полностью оплатила работы, хотя и думала о том, чтобы попросить Джима Дауни разделить счет на три части, но Джим содержал жену и детей. Только утром я прикидывала, не попросить ли своего начальника, Сэма Мерлотта, добавить мне рабочих часов. С учетом того, что Билл уехал «в Сиэтл», я могла попросту поселиться в баре, если у Сэма найдется для меня занятие. Я определенно нуждалась в деньгах.

Я очень старалась не злиться, проезжая мимо Бель-Рив. Я направлялась к южной окраине города и, съехав с Хаммингберд-роуд, повернула к бару. Я делала вид, что все хорошо; что, вернувшись из Сиэтла – или куда там он поехал, – Билл снова станет страстным любовником, который относился ко мне как к сокровищу, снова заставит чувствовать себя ценной, снова защитит от одиночества.

Конечно, у меня был брат – Джейсон. Хотя с учетом наших сомнительных отношений вряд ли это что-то меняло.

Но боль, поселившаяся в груди, была болью отторжения. Я слишком хорошо знала это чувство – свою вторую кожу.

Не то чтобы я хотела снова в нее втиснуться.

Глава 2

Я потянула дверную ручку, чтобы убедиться, что заперла дверь, обернулась и краем глаза заметила мужчину, сидящего на качелях возле моего крыльца. Он поднялся, и я вздрогнула, прежде чем узнала его.

На мне было теплое пальто, а на нем майка, но это меня не удивило.

– Эл… – ох, это было близко. – Бубба, как у тебя дела? – Я старалась говорить спокойно и беззаботно. У меня не получалось, но Бубба не отличался остротой ума.

Вампиры признавали, что совершили большую ошибку, обратив его, почти умершего и в стельку пьяного. В ночь его «возвращения» один из санитаров в морге оказался немертвым – и большим фанатом. Наспех придуманный план, запутанный и включающий в себя пару убийств, позволил санитару сделать… Буббу… вампиром. Но процесс не всегда проходит успешно, такие дела. С тех пор Бубба был чем-то вроде переходящего приза. Последний год он провел в Луизиане.