Кадийский забой (СИ) - "Тень Кашкайша" - Страница 12

Один из бойцов, молодой фелинид с рваным шрамом через всю морду, оскалился, но тут же опустил глаза.

Они готовились. Я наблюдал за этим процессом с профессиональным интересом. Здесь не было уставной чистки оружия или молитв Богу-Императору. Это был ритуал стаи перед охотой.

Бойцы обматывали лезвия длинных ножей грязными тряпками, оставляя открытой только режущую кромку. Это убирало блики. Пряжки на разгрузках, карабины, любые металлические детали, способные звякнуть, заматывались изолентой или кусками ветоши. Они мазали лица и шерсть жирной глиной со дна окопа, скрывая естественный окрас и запах.

— Профессионально, — отметил я.

М'рра дернула хвостом.

— Мы охотимся на крыс в туннелях с рождения, командир. Культисты громче крыс. И глупее.

Мой взгляд скользнул дальше по шеренге и споткнулся.

В самом конце, почти сливаясь с земляной стеной бруствера, возвышалась гора. Сначала показалось, что это нагромождение мешков с песком, но "мешки" задышали.

Гигантский фелинид. Он был вдвое шире любого из своих сородичей. Бугристая мускулатура перекатывалась под свалявшейся шерстью, напоминающей проволоку. На его плечах, словно старая ветошь, висела перешитая из плащ-палатки накидка. Но главное было не в размере.

В руках он держал тяжелый стаббер. Оружие, которое обычный гвардеец таскает вдвоем с помощником и устанавливает на станок, этот монстр держал как обычный лазган. Пулеметная лента крест-накрест перепоясывала его торс, патроны тускло поблескивали в темноте.

— Кто это? — спросил я, кивнув в сторону гиганта.

М'рра проследила за моим взглядом.

— Это Брут.

Гигант услышал свое имя. Он медленно повернул массивную голову. Его лицо напоминало морду пещерного медведя, скрещенного с тигром. Нижняя челюсть выдавалась вперед, обнажая клыки длиной с палец.

— Он… управляем? — мой вопрос был не праздным. Такие мутации часто затрагивают мозг, превращая солдата в берсерка, опасного для своих же.

— Брут хороший, — сержант подошла к гиганту и, к моему удивлению, хлопнула его по бронированному наплечнику. Тот издал низкий, вибрирующий звук, похожий на работу двигателя на холостых оборотах. — Он несет тяжелое. Он любит стрелять.

— Он понимает приказы?

— Простые, — М'рра показала три пальца. — "Стреляй". "Стой". "Беги". Ему хватает.

Брут посмотрел на меня. В его маленьких, глубоко посаженных глазках не было злобы, только тупое, тяжелое ожидание. Он ухмыльнулся, и эта гримаса могла бы заставить поседеть гражданского.

— Брут стрелять? — пророкотал он. Голос звучал так, будто камни перемалывались в бетономешалке.

— Скоро, Брут, скоро, — ответила М'рра.

Я пересмотрел тактическую схему в голове. Десять диверсантов с ножами — это тихое проникновение. Девять диверсантов и ходячая огневая точка — это уже штурмовая группа. Если нас прижмут, этот зверь сможет подавить огнем целый взвод, пока остальные будут отходить.

— Это меняет дело, — пробормотал я. — Хороший актив.

— Он не актив, — тихо, но твердо сказала М'рра. — Он часть стаи.

Я посмотрел на нее. В ее глазах читался вызов. Она ждала, что я начну цитировать устав о допустимых отклонениях адамитов или потребую посадить зверя на цепь.

— Он солдат Императора, — сказал я вместо этого. — Пока он стреляет во врага, мне плевать, сколько у него хромосом.

Напряжение, висевшее между нами, немного ослабло. Сержант кивнула. Это был не уставной кивок, а скорее признание равного.

— Готовы, командир, — доложила она.

Я еще раз оглядел свой отряд. Грязные, мутировавшие, вооруженные хламом. Отбросы, которых Администратум списал в утиль еще до рождения. Но сейчас, в этой гнилой траншее, они выглядели опаснее любого парадного полка с Скаинт-Ороса.

В воздухе висел тяжелый металлический привкус — предвестник крови.

— Выдвигаемся, — скомандовал я. — Брут, замыкаешь. М'рра, веди.

Фелиниды один за другим бесшумно перемахнули через бруствер. Ни звука удара сапог о землю, ни звяканья амуниции. Они просто растворились в тумане, став частью пейзажа.

Я подтянулся на руках, чувствуя, как холодная глина впивается в ладони. Перевалился через край, вдыхая полной грудью сырой, отравленный воздух войны.

Охота началась.

Грязь здесь была другой. Не та вязкая глина, что в траншее, а маслянистая, черная субстанция, смешанная с пеплом, осколками пластали и перегнившей органикой. Я сделал первый шаг, стараясь ставить ногу след в след за М'ррой. Фелинид двигалась впереди, пригнувшись почти к самой земле. Её силуэт в рваной шинели едва угадывался в сером мареве, застилавшем все землю. Туман здесь был густым, химическим, оседал на лице жирной росой.

Тишина давила. В траншее всегда был шум: стоны раненых, ругань, лязг затворов, далекий гул генераторов. Здесь же звуки умирали. Только ветер свистел в пустых глазницах черепов и шуршал обрывками колючей проволоки.

Слева, метрах в пятидесяти, из воронки торчал остов "Химеры". Броня оплавилась, превратившись в уродливый ком металла. Дуло мультилазера смотрело в небо, словно моля о пощаде. Я скользнул взглядом по корпусу и тут же вернул внимание под ноги. Смотреть по сторонам — роскошь. Один неверный шаг, и нога уйдет в пустоту или, что хуже, нажмет на скрытый взрыватель.

М'рра резко остановилась. Никаких команд голосом. Её правая рука, замотанная грязными бинтами, поднялась вверх. Кулак сжат.

Весь отряд замер мгновенно. Словно кто-то выключил рубильник. Даже Брут, замыкавший шествие с тяжелым стаббером, застыл, превратившись в груду камней. Я опустился на одно колено, чувствуя, как влага моментально пропитывает ткань штанов. Лазган уперся прикладом в плечо. Палец лег на спусковую скобу.

Впереди ничего не было. Только грязь, обломки бетона и моток ржавой проволоки.

М'рра медленно, очень медленно повернула голову. Её уши, прижатые к черепу, чуть дернулись. Она указала пальцем влево, в полуметре от своей ноги.

Я прищурился. Темнота и туман скрадывали очертания. Пришлось активировать целеуказатель, но не включать луч, используя лишь оптику. В зеленоватом свечении линзы я увидел это. Тонкая, как волос, нить, натянутая между двумя осколками кирпича. Она уходила куда-то вглубь кучи мусора.

Растяжка.

Если бы мы шли обычным маршем, по уставу, кто-то обязательно зацепил бы её ботинком. Взрыв осколочной гранаты или направленной мины на такой дистанции превратил бы авангард в фарш.

Сержант сделала плавное движение ладонью: "Обходим".

Мы сместились вправо. Я проходил мимо смертельной ловушки, стараясь даже не дышать в её сторону. Взгляд невольно задержался на куче мусора, куда вела нить. Из-под груды щебня торчала посиневшая рука в рукаве формы Имперской Гвардии. Ловушка на живца. Кто-то заминировал труп, зная, что мародеры или похоронные команды придут за жетонами.

Старая школа. Зато эффективно.

Мы продвинулись еще на пятьдесят метров. Ландшафт менялся. Воронки становились глубже, края их были острыми, свежими. Земля здесь была перепахана артиллерией так тщательно, что напоминала лунную поверхность, только залитую мазутом и кровью.

М'рра снова замерла. На этот раз она припала к земле всем телом, почти касаясь носом грязи. Её хвост, скрытый под шинелью, дергался, выдавая напряжение.

Она обернулась. В темноте блеснули желтые глаза с вертикальными зрачками. Жест был другим: ладонь вниз, пальцы растопырены. "Мина".

Я подобрался ближе, стараясь ступать туда же, где были её следы.

— Где? — одними губами спросил я, хоть знал, что она то услышит.

Она не ответила, лишь ткнула когтем в участок земли перед собой. На вид — обычная грязь. Ни бугорка, ни проволоки. Ровная, влажная поверхность.

— Чуешь? — ее шепот был едва слышен.

Я втянул носом воздух. Сырость. Гниль. Металлический привкус. И что-то еще… едва уловимое, химическое.

— Взрывчатка, — тихо прорычала она. — Старая. Протекает.