Подменная невеста графа Мелихова (СИ) - Деева Лина - Страница 17

И он действительно проводил меня до лестницы, хотя идти туда было всего ничего. Вручил зажжённую свечу и даже проследил, что я благополучно взобралась по ступенькам до открытого люка в потолке.

Светёлка оказалась небольшой комнатушкой с низким потолком, но достаточно большим окном. Здесь было гораздо холоднее, чем в общей комнате (ещё бы, без печки!), зато спокойно и обособленно. А поскольку из кибитки мне принесли не только тюфяки, но и пледы, замёрзнуть я была не должна.

Поставив свечу рядом с импровизированной постелью, я разулась, ослабила шнуровку платья и с блаженным вздохом улеглась. Закуталась в пледы так, чтобы один нос торчал, задула свечу и вскоре задремала под усыпляющий шорох капель по крыше.

Разбудило меня аккуратное прикосновение к щеке.

«Демьян?» — сонно подумала я. Открыла глаза и внутренне заорала от неожиданности.

Внутренне — потому что внезапно не смогла не только издать и звука, но и пошевелить хотя бы мизинцем.

— Ну, не ори, не ори, — успокаивающе сказало разбудившее меня мохнатое существо, размером чуть больше кошки. — Я ж не со злом к тебе. Мне кой о чём с тобой побалакать надо.

Глава 22

«Господи, кто это?!»

Темнота в комнате стояла не совсем кромешная — окно всё же давало слабый свет. И в нём существо казалось сгустком тьмы с двумя глазами-плошками, по-звериному отсвечивавшими зелёным.

— Эк вы там в городах позабывали всё! — возмутилось оно на мой мысленный, на минуточку, вопрос. — Суседко я. Доможил-домовой. Как не признать-то можно?

«Домовых не существует!» — выпалила я и заткнулась.

Тогда кто это передо мной? Глюк? Сон?

— М-да, — прокомментировало существо несколько обиженным тоном. — Девка ты, конечно, не самая умная, но хотя бы рассуждать умеешь. Ладно, слухай сюды, чего мне от тебя надобно…

И тут (слава тебе, боженька!) лестница в светёлку заскрипела под чьим-то весом, а оставленный незакрытым люк осветило колеблющееся пламя свечи.

— Тьфу, ирод! — ругнулось существо. — Вечно не вовремя!

И исчезло. Вот буквально: было — и нет.

— Спите, барышня? — из люка показалась голова Тихона, и я проблеяла в ответ:

— Н-нет, не сплю.

Зашевелилась (какое счастье снова чувствовать власть над телом!), села и уставилась на поднявшегося прислужника, как на рыцаря-освободителя.

— Я тут похлёбку вам принёс. — Тихон аккуратно поставил рядом со мной маленький металлический котелок, из которого торчала деревянная ручка ложки. — Вы как, не мёрзнете?

— Нет, — ко мне возвращались более или менее естественные интонации. — Спасибо.

— Я вам тогда свечу зажгу. — Говоря это, прислужник поджёг стоявшую рядом с тюфяками свечу от своей. — И вот, — на пол лёг коробок спичек, — мало ли зачем понадобится.

— Спасибо. — Я понимала, что как попка-дурак твержу одно и то же, но никак не могла решиться рассказать, что со мной только что случилось.

Вдруг (или даже наверняка) Тихон не поверит? А если поверит, чем сможет помочь? Вернуть меня в комнату к полудюжине мужиков? Ночевать рядом? Как будто домового это остановит!

— Да не за что. — Между тем прислужник собрался уходить. — Котелок пусть тут до утра остаётся. А вы, если что понадобится, будите, не стесняйтесь.

— Хорошо. — Решившись, я открыла рот, чтобы продолжить и вопреки всем сомнениям поделиться страшным, но вновь не смогла выдавить из себя и писка.

— Ну, доброй ночи тогда, — пожелал Тихон, если и заметивший, что со мной что-то не так, то не придавший этому значение.

Исчез в провале люка, и я запоздало вскочила, намереваясь позвать его, рассказать, попросить… И, ойкнув, шлёпнулась обратно на пятую точку.

Передо мной, у самой границы светового круга, отбрасываемого свечой, сидело существо.

Теперь его можно было рассмотреть получше: мохнатый чёрный шар с глазищами на человекообразном личике, с единственным острым ушком и с не то заросшими шерстью ручками и ножками, не то лапками. Существо не двигалось, только смотрело на меня, не мигая. Но хотя в целом вид у него был совершенно не угрожающим, у меня аж кишки сводило от страха.

Домовой, он ведь нечисть. И задушить может, и просто избить, и что угодно. И ничего я ему не сделаю.

— Отче наш… — Это было самым идиотским, что можно было придумать, но других идей мне попросту не пришло в голову. — Иже еси на небесех…

И я заткнулась, не вспомнив следующую строчку. Существо вежливо подождало, а когда поняло, что продолжения не будет, не без осуждения резюмировало:

— Эх, городские! Ничегошеньки помните!

Затем сложило лапки на животе (если у него был живот) и милостиво позволило:

— Ладно, ты кушай, не стесняйся. На сытый желудок разговоры толковее.

Я судорожно втянула воздух, и существо с неожиданной понятливостью добавило:

— Ну, хорошо, хорошо. Побуду невидимым, чтоб тебя не смущать.

И опять растворилось в воздухе: было, и нет.

Я икнула. Посмотрела на котелок, от которого шёл аппетитный дух свежей еды, на место, где только что сидел домовой, и с неожиданной от себя резкостью и силой в голосе возразила:

— Нет уж, сначала поговорим. Что тебе от меня нужно?

Существо без промедления возникло на том же месте. Смерило меня оценивающим взглядом и начало:

— Мужики там, внизу, толковали, будто ты новая хозяйка какой-то усадьбы. Значится, завтра, когда будете уезжать, в последний момент забежишь в дом и скажешь: «Дом-домовой, пойдём со мной!». Затем возьмёшь из-под печки мешок и отвезёшь в своё имение. Только смотри, мешка не развязывай до тех пор, покуда в новом доме не окажешься! А как сделаешь это да положишь под печь краюшку от неначатого каравая, так я к тебе жить и переберусь.

Глава 23

«А если я так не сделаю?»

Я только подумала — вслух хватило ума не произносить. Однако домовой, как и в прошлые разы, услышал мыслеречь. И отреагировал.

Маленькое пушистое существо внезапно выросло, заполнив собой добрую половину светёлки. Сгорбилось, упираясь могучей спиной в потолок, недобро оскалилось, и я, не зная, как защититься, в ужасе швырнула в него котелком с похлёбкой.

Существо поймало снаряд с впечатляющей ловкостью, поставило на пол, не дав содержимому расплескаться, и сдулось до прежних размеров.

— Напужалась? — риторически спросило оно, и я не без удивления услышала в его голосе сочувственные нотки. — Ну, не пужайся, не буду больше. Просто сама пойми: заставить-то я тебя не могу, а помирать страсть как неохота.

— Почему помирать? — настороженно уточнила я и вдруг вспомнила когда-то и где-то читанное: забытый в пустом доме домовой постепенно угасает и умирает.