Подменная невеста графа Мелихова (СИ) - Деева Лина - Страница 54

Наше появление было встречено радостным шумом. На пороге церкви стояли трое представительных мужчин и три женщины — все одетые в праздничную одежду.

— Свидетели, — вполголоса пояснил Мелихов, помогая мне выйти из кареты. — Я попросил отца Сергия договориться с самыми уважаемыми людьми деревни.

Мне припомнилась Лизина свадьба: там свидетельницами со стороны невесты выступали лучшие подружки-дворяночки (Кате, разумеется, эту роль не предложили), а со стороны Мелихова — два офицера. Интересно, насколько моветон для аристократа брать в свидетели крестьянина? Мне-то этот момент был глубоко безразличен, а вот графу, пожалуй, пришлось усмирять дворянскую гордость.

«Значит, для него было важнее, чтобы свадьба прошла без лишней огласки, — решила я, вежливо отвечая на приветствия явно польщённых честью свидетелей. — Иначе пригласил бы кого-нибудь, как на венчание с Лизой».

Тут на крыльцо вышел отец Сергий в расшитом золотом облачении, и думать о посторонних вещах стало некогда. Нас с Мелиховым торжественно повели под высокий церковный свод, расписанный библейскими сюжетами и ликами святых.

С дальнейшим я уже была частично знакома. И с белым платом перед аналоем, и с зажжёнными свечами в руках, и с обменом кольцами — золотым и серебряным. Как полагалось, отец Сергий вопросил, не связаны ли мы иными узами, препятствующими вступлению в брак, на что получил заведомо отрицательный ответ.

Дальше я действовала уже наугад, судорожно вспоминая предсвадебные наставления Кабанихи и пользуясь тем, что первым любое действие совершал будущий супруг. Мы с Мелиховым сделали по три глотка вина из поданной чаши, и отец Сергий торжественно соединил наши руки. Затем мы трижды обошли вокруг аналоя, выслушали финальные молитвы и, наконец, подошли к самому волнительному лично для меня моменту.

— Господи, Боже наш, славою и честию венчай я их! — напевно произнёс отец Сергий, и я подрагивавшими от волнения руками подняла фату.

От нас не требовалось целоваться взасос — всё-таки церковная церемония. И вообще, сколько поцелуев уже случилось в моей жизни, пускай и прошлой? Не сосчитать. Потому не было совершенно никаких поводов обмирать и краснеть, как школьнице, только я всё равно обмерла и покраснела под тёмным мелиховским взглядом. Поспешила отгородиться от него хотя бы вуалью ресниц, и тут губ коснулось тепло чужого дыхания. Очень деликатное и настолько мимолётное, что я невольно потянулась следом. К счастью, почти сразу сообразила, что делаю, распахнула глаза… и как с вершины «американских горок» ухнула в магнетически глубокий взгляд.

Хорошо, что церемония ещё не закончилась. Пока нас подводили к царским вратам и говорили напутственное слово, пока торжественно снимали венцы, пока мы, а после свидетели, вписывали свои имена в книгу регистраций, забавно называемую «брачным обыском», я успела хотя бы внешне взять себя в руки.

А потом мы вышли из церкви, и на нас хлынул буквально ливень из зёрен и мелких монеток, обещающих достаток до конца дней. Ликующие крики, радостные лица (хотя кем мы были для этих людей? Поводом для праздника в череде будней?), вдруг отчётливое ощущение кольца на безымянном пальце…

Граф Мелихов всё-таки выполнил условие покойной тётушки и стал хозяином Катеринино. А я… Я вышла замуж.

Глава 69

На обратной дороге меня накрыло. То ли из-за недолеченной простуды, то ли из-за нервной встряски, но накатила такая лютая усталость, что руку поднять тяжело. Свою лепту, конечно, внесли и неизменная тряска, и пасмурный пейзаж, и вновь начавший накрапывать дождь. Будь это настоящая, а не фиктивная свадьба — с родными, друзьями, гостями, со взаимными чувствами, в конце концов, — мою бодрость подпитывали бы влюблённость и радость окружающих. Но чего не было, того не было, и я с трудом «держала лицо», не желая огорчать Мелихова.

Примет ещё на свой счёт, хотя совершенно ни при чём.

— Екатерина, вы плохо себя чувствуете?

Эх, сразу фату не накинула, потом постеснялась, а теперь придётся отвечать правду. Ложь ведь Мелихов сразу прочтёт, к бабке не ходи.

— Да, не очень хорошо. Наверное, из-за болезни — не успела ещё оправиться до конца.

Вроде бы неплохое объяснение придумала, задеть графа не должно.

— Мне жаль. — Зато огорчился Мелихов искренне. — Потерпите, скоро приедем.

— Да, я запомнила дорогу. — Я вымучила из себя улыбку. — Не волнуйтесь понапрасну.

В ответ Мелихов только головой покачал и заботливо поправил плед, укутывавший мои колени.

Чем больше карета приближалась к усадьбе, тем сильнее становился дождь. Складывалось впечатление, что мавка передохнула и взялась за дело с удвоенной энергией.

«Ну что мы ей все сделали? — мрачно думала я, глядя на исчёрканное каплями стекло окошка. — Ладно, старая барыня или Шульц — её претензии к ним более чем понятны. Но я и Мелихов? Или она не успокоится, пока усадьба не придёт в запустение окончательно?»

Тут мои раздумья перепрыгнули на Аристарха — вот уж кто как лев сражается за старый дом! И сразу же проскочила малодушная мыслишка: хорошо бы он ещё день-два продержался своими силами. Потому что с корабля на бал (или из церкви в подвал) я сейчас была абсолютно не готова.

И во многом поэтому, выдержав по приезде новую порцию обсыпаний и пожеланий, я негромко спросила у Даринки, украдкой утиравшей слёзы радости:

— Что там, подвал не затопило ещё?

— Господь с вами, барыня! — неподдельно удивилась прислужница. — С чего его топить-то должно? Мы вон как от реки высоко!

Так-с, похоже, битва домового «на первый взгляд как будто не видна».

— Дожди, — неопределённо пояснила я, и Даринка с прежним недоумением развела руками:

— Да вроде сухо всё. Я, правда, сегодня туда не спускалась, ток и Агафья не жаловалась. Изволите, чтоб проверила?

— Не надо. — Любые дурные новости быстрее принесёт Аристарх. — Пчхи!

И вот не собиралась же чихать, а оно, как нарочно, в носу засвербило! Да ещё и Мелихов закончил отдавать Тихону какие-то распоряжения и подошёл к нам.

— Вам нужно лечь. — Таким тоном военачальники отдают приказы. — Даринка, помоги барыне.

— Подождите! — Не то, чтобы Мелихов был не прав, однако… — Агафья ведь готовила праздничную трапезу, нельзя обидеть её невниманием! И потом, мне всё-таки хотелось бы завершить формальности, связанные с браком.

Последнее я произнесла с таким значением, что дурак бы догадался — это о брачном контракте. Мелихов же дураком не был, потому едва заметно поморщился (да что же он так упорно не хочет, чтобы я прочла эту бумагу?) и ответил:

— Не волнуйтесь, идите к себе. Об остальном я позабочусь.

Это каким же образом, интересно? Но уточнять я не стала — и так держалась преимущественно на упрямстве. Потому позволила Даринке увести себя в комнату, а там — помочь сменить свадебный наряд на домашнее платье. По уму стоило бы переодеться в сорочку да и лечь, однако я допускала, что ещё придётся трясти Мелихова насчёт выполнения его «позабочусь».