Подменная невеста графа Мелихова (СИ) - Деева Лина - Страница 55

Как ни удивительно (или вообще не удивительно?) последнее делать не пришлось. Даринка ещё не закончила убирать в шкаф подвенечный наряд, а в дверь уже вежливо постучали.

— Ну чегой там? — недовольно прокомментировала прислужница.

Открыла, и в комнату вошёл Демьян, нагруженный большим подносом. А уж как этот поднос был уставлен — на всех прислужников вместе взятых хватило бы. И ароматы от него шли соответствующие: у меня моментально потекли слюнки, а желудок приветственно заворчал.

— Ох ты ж, батюшки! — всплеснула руками Даринка. — Давай-ка сюда, сюда ставь!

Демьян сгрузил ношу на столик и спросил:

— Ещё чего надоть, барыня?

Всё, перестала барышней быть, улыбнулась я про себя. И ответила:

— Ничего, спасибо. Если у барина поручений нет, отдыхайте и празднуйте.

Прислужник поклонился, собрался уходить, но едва не столкнулся в дверях с Мелиховым.

— Всё принёс? — строго осведомился граф, до сих пор не сменивший офицерскую форму на гражданское одеяние. — Печь проверил, дров достаточно?

— Никак не проверил, барин, — повинился Демьян. — Счас сделаю.

Мелихов царственно кивнул и подошёл ко мне. Вполголоса заметил:

— Вам бы лечь. Не желаете сменить платье?

— Пока нет, — отозвалась я, гадая, есть ли у его слов иная причина, кроме заботы. — Надеюсь, весь этот Лукуллов пир не для меня одной? Вы присоединитесь?

— Если вам не будет в тягость, — вежливо ответил Мелихов. Бросил быстрый взгляд на работавших прислужников и достал из-за борта мундира сложенную втрое бумагу. — Вот то, с чем вы желали ознакомиться.

Надо же, принёс и даже отдал без напоминаний! Выходит, нет никакого подвоха?

«А вот сейчас узнаю», — подумала я и развернула листы плотной бумаги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 70

Честно скажу, часть меня ждала, что в документе будет не всё чисто. Однако Мелихов и впрямь прописал только те пункты, о которых мы договаривались. О разводе по обоюдному согласию через пять лет, о снятии требований обязательного исполнения супружеского долга, о пожизненной выплате мне ста рублей ежемесячно после нашего развода. И, разумеется, о цене всего этого: превращении имения из убыточного в доходное, причём Мелихов даже указал вполне конкретный порядок годовой прибыли.

— Откуда вы взяли цифры? — без наезда полюбопытствовала я, уверенная, что точно не с потолка.

Граф повёл плечами.

— Поднял гроссбухи благополучных времён имения и предположил, как суммы тех лет соотносятся с нынешними.

Ну да, инфляция, все дела. И, конечно, плюсик в карму Мелихову, который догадался учесть этот нюанс.

Я ещё раз пробежалась взглядом по документу, открыла рот, собираясь высказать, что меня всё устраивает, но тут к нам обратился Демьян.

— Готово всё, барин, барыня. Чего-то ещё изволите?

Мы с Мелиховым обменялись быстрыми взглядами, и он разрешил:

— Нет, ступайте.

Прислужники удалились, оставив нас наедине. И хотя совершившееся венчание по факту не внесло никаких перемен в наши с Мелиховым отношения (что подтверждала бумага у меня в руках), мне всё равно стало не по себе.

— Мёрзнете? — Хорошо, что для Мелихова моя недолеченная простуда снимала все вопросы о том, почему я вдруг ёжусь. — Присядьте ближе к печи. И где ваша шаль?

— Где-то. — Я действительно не представляла, куда Даринка могла её положить. — Сейчас, подпишу договор… — Вот только чем? Точно, в бюро должен был быть письменный прибор!

Я подошла к стоявшему в углу комнаты маленькому бюро, открыла его и не смогла удержать очередное «Пчхи!».

— Потом подпишете. — Мелихов ловким движением забрал бумагу и положил на крышку бюро. А затем под локоток проводил меня к стулу, переставленному ближе к печи. — Садитесь, поешьте горячего. Вот ваша шаль.

Он накинул мне на плечи ажурный пуховый платок, и сразу стало теплее. Но от горячих изразцов, шали или мелиховской заботы, я не смогла бы определить.

Или не захотела бы.

Агафья расстаралась — после почти целого дня поста я с удовольствием сыграла роль Винни-Пуха в гостях у Кролика. Но не обошлось и без подвоха: горячая и вкусная еда расслабила меня настолько, что хотелось одного — поскорее забраться в постель и сладко уснуть под постукивание дождя по карнизу.

— Я пришлю Даринку, чтобы помогла вам с платьем. — Естественно, Мелихов не мог не заметить мой осоловелый вид. — Отдыхайте и поправляйтесь.

— Да, но надо же подписать… — Я потёрла переносицу и ляпнула: — Кстати, почему вы так не хотите, чтобы я это делала?

— Делали что именно?

Вот опять: вроде бы логичный вопрос — высказалась я, прямо скажем, неясно. И всё равно было ощущение, словно Мелихов тянет время.

— Подписывала договор. — Тут я осознала ещё один момент: — Вы ведь и сами пока не подписали.

Граф пожал плечами:

— Давайте подпишем, если вам угодно.

Подошёл к бюро, обмакнул в чернила перо с ручкой из слоновой кости и поставил под документом уверенную, полную острых росчерков подпись.

Я тоже приблизилась (встать из-за стола оказалось той ещё задачкой), взяла у Мелихова перо и едва не выронила, оттого что наши пальцы случайно коснулись друг друга.

«Да что за ерунда со мной творится?»

Я тряхнула головой и твёрдо расписалась рядом с мелиховской записью. Присыпала чернила песком и аккуратно сложила документ.

— Я оставлю его у себя?

— Разумеется, — с толикой чопорности согласился Мелихов. — А теперь, надеюсь…

— Надеюсь, вы со всякими глупостями закруглились, — невежливо прервал его ворчливый голос, и возле печки возник Аристарх.

Смерил нас недовольным взглядом:

— От молодёжь! Нет бы деньги подаренные считать, а коли без денег обошлось, так любиться, а они не пойми чем заняты!

Мелихов сурово нахмурился: спускать подобную грубость он не собирался даже нечисти. Однако я торопливо сжала его локоть, останавливая от возможного конфликта — момент для разборок был самым неподходящим.

И, возвращая всех в нужное русло, спросила:

— Аристарх, что там с наводнением?

Домовой не посмурнел — почернел и буркнул:

— Плохо всё. Потому, Катерина, надоть тебе сегодня в полночь идти и с мавкой договариваться.