Подменная невеста графа Мелихова (СИ) - Деева Лина - Страница 56

Глава 71

— Екатерина никуда не пойдёт.

Мелихов выдал эту сентенцию, прежде чем я успела хотя бы воздуха для ответа набрать. И не давая кому-либо вставить слово, продолжил:

— Она нездорова и устала, ей нужен отдых.

Домовой сердито надулся, став размером с ребёнка-шестилетку, и парировал:

— А усадьбу спасать кто будет? Я и так ужо поставил всех кого можно воду отводить, а она всё прибывает!

Ответ у Мелихова нашёлся незамедлительно.

— Я буду, — жёстко сказал он. — Ладанка со мной, возьму святой образ… Что там ещё помочь может? Серебро? Железо?

— Голова на плечах! — Аристарх упёр кулаки в бока. — Ты что же, не понимаешь? Столько в ней злобы, столько ненависти ко всему твоему роду, что супротив этого ни ладан, ни икона не помогут! Потому идёт Катерина, а с каким словом да каким манером, я научу.

И вновь я остановила готового продолжать спор Мелихова, крепко сжав его руку.

— Не стоит тратить время попусту. Разумеется, я пойду: наш договор вменяет мне в обязанность возродить имение, а с мавкой это невозможно.

Мелихов шумно втянул воздух сквозь зубы и процедил:

— Был же уверен: нечего эту бумажку писать!

— Однако написали и подписали. — Я постаралась добавить в голос успокаивающие нотки. — Не тревожьтесь: будь это предприятие безнадёжным, Аристарх не стал бы его затевать.

О том, что переговоры с мавкой могли быть попросту последней надеждой на спасение имения, естественно, лучше было не упоминать.

Что, впрочем, не означало, будто такая мысль не придёт Мелихову в голову. И, судя по его говорящему взгляду, таки пришла.

Зато домовой важно кивнул:

— Правильно сказала, Катерина. А таперича садитесь оба и слухайте внимательно.

Мы повиновались: я внешне спокойная, однако внутри вся как на иголках; Мелихов — преисполненный недоверия и готовый жёстко раскритиковать любой план. Аристарх же уменьшился в размерах, взмахом руки заставил отъехать от стены сундук и взобрался на него, как Ленин на броневик. Огладил бороду (на её взъерошенности это мало сказалось) и начал:

— Значится, идти тебе, Катерина, надобно в полночь. Простоволосой, в одной сорочице и босиком. Знаю! — Он жестом остановил собравшегося возмутиться Мелихова. — Но пойми: положено так! Не пройти между Этим и Тем, будучи обычной бабой. А сопли мы Катерине после вылечим, пусть только мавку спровадит.

Домовой выдержал паузу, давая нам возможность возразить. Однако теперь даже Мелихов ей не воспользовался, и Аристарх продолжил:

— Так вот, Катерина. Перво-наперво помни: говори с мавкой с почтением. Много худа она нам причинила, но ей дерзить — себе вредить. Дальше: пойдёшь ты на обрыв да возьмёшь с собой угощение, хоть вон тот пирог. — Домовой указал на стол. — Ленты можешь взять, какие сама ещё в косы не вплетала, или другие украшения, а лучше — гребень новёхонький. Словом, подарок. Спустишься к воде…

Тут Мелихов вновь собрался протестовать, и Аристарх повысил голос, не давая ему вклиниться:

— Спустится она, не упадёт. Не затем идёт, чтобы падать. А спустившись положит подарок у воды, сама отойдёт, ладанку снимет да запрячет, чтоб схватить, ежели что, могла. И после скажет: «Русалка-царица, красна девица! Не загуби душки, дай словом перекинуться! А я тебе кланяюсь». И поклонится, да в пол, как положено.

И опять домовой помолчал, давая нам возможность переварить услышанное, после чего перешёл к мерам безопасности.

— Как мавка выйдет, так следи, чтобы дотянуться до тебя не могла, и к воде близко не подходи. Поймёшь: вот-вот худо будет, хватай ладанку, да ладанным духом в мавку, а сама беги. И не вздумай её по прижизненному имени звать! Всю защиту сломаешь.

— Поняла, — наконец-то и я включилась в разговор. — Но ты главного не сказал: как мне с мавкой договариваться?

— То с ней обсуждай, — незамедлительно перевёл стрелку Аристарх. — Спроси, чего она хочет, и решай, сможешь ли это отдать. Поторговаться можешь, только учти: договор неукоснительно выполнить придётся. Или попробуй сыграть с ней на желание.

— Сыграть? — удивилась я, и домовой кивнул.

— Мавки шибко играть любят. В загадки, например, или в догонялки, или венки плести — у кого краше получится.

— Загадки, значит, — пробормотала я, разом отсекая два других варианта. Ночь не слишком подходящее время ни для бега, ни для плетения.

— А что делать мне? — между тем спросил Мелихов. По тону его было ясно: отсиживаться в усадьбе он не намерен.

И без труда услышавший это домовой жёстко заявил:

— Дома сидеть. Мавка как тебя почует, вмиг обезумеет, и все переговоры псу под хвост.

— Не почует, — начал было Мелихов, но Аристарх решительно рубанул ладонью:

— Почует, и не спорь. Женское это дело, потому неча в него влезть пытаться.

Мелихов сжал губы в линию, и я примирительно сказала:

— Георгий, поверьте, я справлюсь.

— Верю, — хмуро буркнул Мелихов. — Однако не тревожиться за вас — выше моих сил.

Сердце радостно подпрыгнуло, зачастило, и я, стараясь не обращать на него внимания, с несколько деланной бодростью резюмировала:

— Что же, ждём полуночи и готовим подарок. Так, Аристарх?

— Так, — подтвердил домовой. И в своей манере ободрил: — Не боись, Катерина. Много я людей перевидел — чай, не первую сотню лет живу. И потому ответственно говорю: ежели кому с такой задачкой справляться, то тебе.

Мне очень хотелось спросить, почему он так решил. Однако побоялась, что Аристарх каким-то образом упомянет: на самом деле я не Катя. И причина странной уверенности домового осталась невыясненной.

Глава 72

Мелихов настоял, чтобы хотя бы до ротонды я дошла в обуви и плаще, и это, признаюсь, стало хоть какой-то каплей мёда в огромной бочке дёгтя, где все мы оказались.

— Будьте осторожны, Катерина. — Провожая меня на крыльце (дальше Аристарх настоятельно запретил ему ходить), Мелихов второй раз забылся и назвал меня без придающего официальность «е». — Ни в коем случае не рискуйте: мы обязательно найдём ещё способы, как совладать с этой напастью.

— Всё будет хорошо. — Я представляла, каково ему — дворянину, офицеру — отправлять на опасное задание хрупкую барышню. — Не терзайте душу понапрасну.

Мелихов криво усмехнулся. Зачем-то взял мои руки в свои, нахмурился:

— Уже холодные! А вы ещё из дома, считай, не вышли! — и крепко их сжал, делясь живым теплом.

— Катерина, пора, — скрипнул рядом голос домового, и Мелихов неохотно выпустил мои пальцы.